Глава II. Искажение

Куруфин не помнил, в какой миг оказался у ложа. Ещё мгновение назад он стоял у входа, оглушённый, не способный двинуться с места… а теперь холодный пол шатра упирался в колени, и пальцы его, дрожащие, судорожно сомкнулись на левой руке Маэдроса. Она была холодной. Не мёртвенно-ледяной, нет… скорее, как если бы она принадлежала не живому телу, а восковой фигуре. Куруфин стиснул её крепче, будто надеясь ощутить ответное сжатие, доказательство того, что это не морок, не злая насмешка ночи и усталого разума. Этого не могло быть… Маэдрос должен был быть далеко отсюда… в плену у Моргота. Или в холодных объятиях смерти. Эта истина была неоспоримой, доказанной, принятой за месяцы безвестности. И потому то, что Куруфин видел перед собой не укладывалось ни в одну из возможных форм реальности. Атаринкэ покачал головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение. - Это…- начал он и замолчал. Голос не слушался.- Это невозможно… Что это за обман? Он поднял взгляд - острый и воспалённый - воззрившись на стоящих поодаль Финголфина и Фингона. - Что вы сделали?- прошипел он.- Это морок… или… Только теперь Куруфин краем глаза заметил ремни. Под покрывалами, изначально скрытые от взгляда, они приковывали тело Маэдроса к ложу - грудь, бёдра, ноги... Узлы были затянуты тщательно. В груди Куруфина что-то оборвалось. - Вы связали его,- произнёс он медленно, с неверием.- Как… зверя... Фингон сделал шаг вперёд. - Это… было необходимо,- тихо сказал он, опустив взгляд в пол будто бы от мучениц совести.- Он не владеет собой, когда приходит в сознание. Мы опасались… - Ты не имеешь права об этом судить!- резко оборвал Куруфин, не поднимаясь с колен.- Ты не видишь, что ли, как он изранен? Видит Эру, если я сейчас… Финголфин приблизился, и его тень легла на пол рядом с Куруфином. - Выслушай,- сказал он устало.- И лишь потом суди. Он говорил ровно, без лишних эмоций, словно сам не желал вновь… переживать сказанное. Речь пошла о Тангородриме. О цепях, вросших в плоть на правой руке Маэдроса, что удерживала тело эльфа между небом и бездной. О том, как Фингон взобрался туда, куда не способен был ступить ни один из нолдор, и как пел… не из храбрости перед Врагом, но чтобы не сойти с ума от страха. Куруфин слушал, не перебивая. Его пальцы не отпускали руку старшего брата. Когда речь зашла о клинке и отсечённой руке, он закрыл глаза - лишь на миг… но этого хватило, чтобы боль разлилась по всему телу. - Довольно!- произнёс он наконец, не глядя на них.- Довольно… Я скажу откровенно - мне эти речи едва ли кажутся правдивыми… Но это сейчас не важно. Я забираю его в наш лагерь. Сейчас… Немедленно! Здесь ему не место. Фингон помедлил, а после, подойдя, осторожно опустил ладонь на плечо Куруфина. Тот без раздумий сбросил ее с себя, оскалившись. - Куруфин… подожди. Уголки уст того сложились в премерзкую улыбку. - Что ещё? Фингон явно подбирал слова. - Мы опасаемся,- начал он осторожно.- Что Моргот мог… оставить след. В его фэа. Ты знаешь, что он делал с теми, кого долго держал в муках… Слова эти прозвучали не громко, но от них в шатре стало холоднее. Куруфин медленно поднялся на ноги. - Ты хочешь сказать,- произнёс он отчётливо.- Что мой брат мог быть… искажён? В его голосе не было крика. Наоборот, он говорил почти шепотом… что было ещё хуже. Так происходит затишье перед бурей. - Нельяфинвэ - твой верховный король,- процедил он, глядя прямо на Фингона. Глаза его были мрачны, и где-то в глубине их полыхало яростное пламя.- И ты… Ты не смеешь сравнивать его с теми, кого Моргот превратил в… этих тварей тьмы. Не смей даже помыслить об этом… Финголфин поднял руку. - Довольно, племянник мой. Я позволю тебе увезти твоего брата... Я дам тебе в сопровождение несколько эльфов, носилки, всё необходимое... Но прошу об одном. - О чем же?- Куруфин сощурился. - Останься до тех пор, пока он не очнётся. Целительное зелье удерживает его во сне... Так перевозить его будет гораздо удобнее. Куруфин ничего не ответил, хотя и почувствовал исходящую от Финголфина странную… неискренность. Как-будто он о чем-то не договаривал. Ну и пусть... за несколько часов вряд ли что-то изменится. Он вновь опустился у ложа и больше не взглянул ни на кого. Время утратило очертания… Куруфин сидел, не меняя позы, не смыкая глаз. Иногда ему казалось, что он слышит дыхание брата, слишком тяжелое, чтобы быть нормальным, а иногда - что тот и вовсе не дышит... Фингон приходил однажды, молча поставил у ложа чашу с водой. Куруфин не заметил. Когда уже занимался рассвет, ресницы Маэдроса дрогнули, Куруфин понял это не сразу. Лишь когда пальцы под его рукой едва ощутимо дёрнулись, он наклонился ближе. - Нельо?- прошептал он. Куруфин склонился над ним, затаив дыхание. Пальцы его, осторожные, почти благоговейные, провели по холодному лбу, откидывая прядь коротко остриженных рыжих волос. - Я здесь, Нельо…- прошептал он.- Это Курво… Глаза Маэдроса открылись. Взгляд его был мутным, блуждающим, но на мгновение в нём будто бы мелькнуло узнавание. - Ку…- голос был хриплым, надломленным.- Помоги… ослабь… Он слабо дёрнул связанную руку. Слёзы обожгли глаза Куруфина. Он кивнул, не в силах говорить, и поспешно принялся развязывать ремни. Узлы поддавались один за другим… Удар был внезапным. Куруфин рухнул на пол, спиной ударившись о настил. Воздух вырвался из груди, и он не сразу понял, что произошло. Над ним раздался хриплый, неровный смех. Маэдрос дёргался на ложе, лицо его было искажено, а с губ срывались слова, чуждые и резкие… Черное наречие, от которого холодела кровь. - Нельо…- Куруфин, откашлявшись, попытался подняться.- Это я… Я здесь. Не бой… Ответом стала рука у его горла. Маэдрос, спрыгнув с ложа, точно все его раны не значили ровным счетом ничего, буквально рухнул на все еще оглушенного от удара Куруфина. Глаза его - безумные, пустые, будто бы… невидящие - были совсем близко, а длинные пальцы не давали Атаринкэ сделать и вздоха. Холодный страх обжег тело пятого сына Феанора… Полог шатра распахнулся. Внутрь вбежали целители… и вскоре запах трав стал густым, удушающим. Кто-то резко оттащил Нельо, рычащего и брыкающегося, от Куруфина, кто-то вновь затянул ремни... Тело Маэдроса обмякло, дыхание выровнялось, вновь преданное сну с помощью зелий. Тишина опустилась тяжёлым покрывалом. Куруфин сидел на полу, не поднимая головы. Руки его крупно дрожали. Он не знал, сколько времени прошло прежде, чем в палатку вошел Фингон, и помог ему подняться на ноги. - Пойдём,- тихо сказал он. Куруфин заупрямился… хотя, скорее из привычки нежели от искреннего желания. - Оставь меня,- отозвался он хрипло. В горле ссаднило.- Я останусь… - Здесь мы не сможем говорить,- раздражающе мягко и будто бы… снисходительно сообщил Фингон.- Прошу тебя. Он не стал прикасаться к Атаринкэ - лишь отступил на шаг и ждал. В конце концов, Куруфин медленно зашагал вперед, не глядя ни на целителей, ни на неподвижную фигуру брата за полотном шатра. Палатка Фингона оказалась скромной - без излишеств, но с изобилием голубых оттенков в оформлении. Фингон молча налил вино из кувшина в простую чашу и протянул Куруфину. Тот усмехнулся краешком губ. - Боишься, что я упаду? Неужто, я так дурно выгляжу? - Ты уже упал,- спокойно ответил Фингон, мимолетно улыбнувшись. Куруфин хотел огрызнуться, но вместо этого сделал глоток. Вино было терпким, крепким, и тепло от него разлилось по груди… хоть и не принесло облегчения. Несколько мгновений они молчали. За тонкими стенами шатра шуршал утренний ветер, и где-то далеко кричала дикая птица. - Ты ошибаешься,- наконец произнёс Куруфин, не глядя на Фингона.- Он не… не то, о чём ты думаешь. - Я вообще ничего не думаю,- твердо сказал Фингон.- Но я знаю, что я видел. - Ты видел лишь страх,- резко ответил Куруфин.- Боль. Тридцать лет…- он осёкся и сжал чашу так, что побелели пальцы.- Тридцать лет в «гостях» у Моргинготто не проходят бесследно. Любой сломается. Любой будет кричать, метаться, говорить чепуху… Фингон медленно сел напротив. - Любой… Возможно. Он наклонился вперёд, понизив голос. В глазах его было столько печали и тревоги, что Куруфину на миг сделалось не по себе. - Не позволяй ему выходить на солнце. Слова эти прозвучали почти буднично - и оттого ещё страшнее. Куруфин вскинул голову. - Что за вздор?!- раздражённо бросил он.- Ты и твои целители уже договорились до… - Я серьёзен,- перебил Фингон.- Мы заметили. Его кожа… его глаза. Слишком резко реагируют на свет. - Хватит,- Куруфин принялся мерить пространство вокруг себя шагами.- Ты переходишь границы… Внутри у него всё сжалось. Слова Фингона эхом отдавались где-то под рёбрами, и от этого становилось трудно дышать. Но он не позволил страху проступить наружу - лишь сжал губы и позволил раздражению взять верх. - Ты говоришь так, будто он уже потерян,- процедил он.- Он - сын Феанора, а не орк! Его фэа… горит слишком ярко. Фингон смотрел на него долго, внимательно. - Я надеюсь, что ты прав,- сказал он наконец.- Ради него. Куруфин не ответил. Он сделал ещё один глоток вина и отвернулся, глядя на колышущееся полотно шатра. Мысли его путались. Перед внутренним взором вставали обрывки: безумный взгляд Маэдроса, холод его пальцев, слова на чёрном наречии, сорвавшиеся с губ… Нет. Он резко тряхнул головой. - Он просто не понимает, где находится,- глухо произнёс Куруфин.- Он очнулся невесть знает где. В путах. Снова. Это… естественно. Фингон не стал спорить. Когда Куруфин вернулся к шатру, где лежал Маэдрос, солнце уже поднялось над озером, и его свет резал глаза. Он замер у входа, не решаясь войти сразу.