Не помню

Высокая трава слабо колышется, вокруг темно, только яркие звёзды болтаются в небе, точно искры. Большая луна, белая - призрочная - лампочкой освещает поле, отражается в волосах корунда. Она как-то неприветлива сегодня, хотя, скорее, если бы у луны были эмоции, в данный момент они не выражали бы ничего. Коричневый сапфир сидит, сложив ноги друг на друга, думает о чём-то высоком и глубоком, как обычно: зачем лунянам самоцветы, что за большой водой и почему так тоскливо в последнее время, да и поскорее бы зима - он не выспится, зато вдоволь наболтается с синджаритом, а если температура будет достаточно низкой, получится даже побороться. Неуверенный шаги тихо раздаются за спиной, но сапфир не оборачивается - продолжает смотреть в небо, не двигаясь, как будто душа покинула его тело и он вообще не здесь. Но он здесь. К сожалению здесь. Фигура осторожно садится рядом, почти роняет медузу в миске, неизвесто зачем взятую с собой - напарник, видимо. -- Я совсем ничего не помню о тебе, -- цитрин звучит совсем неуверенно, бросает предложение на полувздохе, смотрит из-под глупой чёлки, только волосы его с трудом достают до плеч. -- Только обо мне? -- сапфир едко посмеивается, отрываясь от разглядвания просторного неба, всепоглощающего сейчас. -- Не поверишь... -- слабый смешок раздается в тиши поля и больше не пронзительные глаза устремляются вниз, снова запинаясь и обрываясь. И корунд не отвечает. У него вообще наимерзейший характер, да и цвет не очень. И рука эта из сплава... -- Давай подружимся, -- тихо шелестят короткие медовые волосы от резкого поворота головы, брови вздымаются и рот как-то жалостно искажается. -- Зачем? Кварц приходит в ступор, замирает и отворачивается, играясь с травинкой, теперь уже хмурясь. Его глаза больше не горят надеждой. -- Ну, знаешь... От меня откололи совсем маленький кусок и его пришлось заменить, а я совсем ничего о тебе не помню больше. Как будто ты никогда не существовал, -- после затяжного молчания, до звона в ушах, наконец оживляется цитрин, -- и я подумал, что это неправильно. Мне сказали, что я вырастил тебя, а я даже этого не помню. -- Думаешь, инклюзии во вставленном в часть твоего лица аметрине уживутся с твоими? -- Ну раз я даже могу передвигаться самостоятельно...дольше, чем один день... И вообще, не такой уж у меня и скверный характер! -- желтый камешек оживился еще больше, взъерошившись и наспувшись, -- и вообще, я хочу, чтобы в моих... старых инклюзиях запомнилось хоть что-то о тебе. И когда найдут цитрин, который можно будет вставить мне в голову, если прямо сейчас я упаду без сознания - я уже буду помнить о тебе хоть что-то. -- Почему это для тебя так важно? -- сапфир звучит даже слишком грустно, его лицо меняется так, как никогда не менялось до этого и что-то внутри цитрина ёкает, возможно он бы даже и треснул от сильных эмоций. Непонятных. -- Разве мы все не семья друг для друга? -- он отворачивается, с трудом вставая, шатаясь, медленно. Ответа не следует даже в спину. Даже шепотом. Даже потом.