Поболтаем?

-- Доброе утро, -- сапфир навис над ванной, слабо ухмыльнулся, а за ним - ослепительно яркое солнце из громадного окна, на небе ни облачка. Блики его волос обвалакивают стены, полки, ванну и сидящего перед ним синджарита, щурящегося всегда и везде. -- Добренькое, -- синджарит сначала опускает взгляд, оценивая, сколько впитал воды за эти жаркие лето и весну, а потом кивает, улыбаяст широко - сапфир отходит и садится на подоконник. -- Твоя форма на стуле, -- самоцвет ведёт рукой из сплава на идельный белый свёрток, -- меч висит на спинке. Сейчас где-то минус шестьдесят три градуса по Цельсию, середина января. Весь декабрь температура была около плюсовой, но к концу месяца резко упала и пошла на снижение. Синджарит лениво натаскивал на себя одежду, иногда потягиваясь и внимательно слушая. -- А чего не разбудил? -- Решил, что лучше будет дать тебе поспать подольше. Прошлый год был тяжёлым. -- Как мило с твоей стороны, -- хлорид кальция похихикал, сверкнув глазами, и нацепил на ремень небольшой меч, наконец полностью собравшись, -- учитель спит? -- Уже три дня. -- Жуть какая... Они медленно двинулись в другую комнату, за пудрой, тихо цокая по полу ногами в туфлях - синджарит ослепительно блестел, лучи солнца, проходящие через него, следовали по пятам радужными лучами на концах. Болотно-коричневый блеск иногда примешивался, создавая удивительную палитру цветов, разлетающуюся по коридорам. -- Пудру и смолу я положил на стол, нанесёшь сам, -- сапфир лениво переместился к стремянке и сел в тени, раскинув ноги поудобнее, а синджарит кивнул, тоже перемещаясь в тень с деревянной шайбочкой в руках и опять раздеваясь - сапфир не заходил к нему полтора месяца и не знал, что пудры больше нет. -- Ну, рассказывай, -- самоцвет, с громким стеклянным хрустом, сел на стул в другом конце громадного зала, нанося на себя смолу. -- Даже не знаю, что именно тебе рассказать... -- Заинтриговал. -- Скаполит забрали на Луну, Цитрину откололи одну четвёртую лица и вставили кусок аметрина и срезали волосы, падпараджа... -- корунд внезапно замолчал, переводя взгляд на небо и синджарит даже перестал давить лыбу на пару секунд, слабо нахмурился. -- С ней всё впорядке. Осенью спрашивала, как ты поживаешь, -- сапфир сделал вид, что не заметил. -- И как я поживаю? -- Со мной - замечательно. Берегу, как зеницу ока, -- хлорид посмеялся, а сапфир слабо закатил глаза. -- Как твоё дежурство, пока меня не было? -- Луняне были каждые три дня, как обычно. -- Так тепло было? -- Я бы сказал жарко. И на небе ни облачка. -- Отвратительная погода. Поэтому учитель уже третий день спит? -- Да. -- Может ты тоже преляжешь на недельку? -- Нет нужды. Синджарит промолчал, закрывая флакон со смолой и захлопывая пудру, вставая и одеваясь. -- Лёд всё ещё разговаривает с тобой? -- Да. -- Цитрин тебя забыл? -- Да. -- Рад? -- Нет. *** Оглушительный скрежет льда, разбавляемый громким треском и глухим разломом, раздавался на всю область, покрытую дрейфующими глыбами. Два самоцвета, откидывая яркие блики, смешивающиеся в темно-радужный свет, скакали по верхушкам, кроша их и балансируя на острых шпильках. Вода, застывшая в том числе, летела во все стороны, с громкими бульканьями шандарахаясь о плотную гладь. На небе - чёрное солнце, на земле - некая иная форма жизни, раздробленная, летит со всех сторон, а потом - стрелы свистят у головы и раздаётся громкий хохот. -- Ну и погодку ты подобрал, чтоб меня разбудить! -- и громкий хохот раздаётся снова, где-то сверху, и летит вниз, замахиваясь зубчатым мечом и отшвыривая лёд. Сапфир уворачивается от стрел, уворачивается от льда, задерживает удар свои мечом и, от силы нажима, почти всаживается в лёд, вбиваемый стрелами, задерживаемыми сплавом, и чужим мечом. -- Сломаешь - я тебя прикрывать не буду! -- Ой-ой-ой! *** Синджарит стоит посреди громадного коридора, держит чужое невыносимо тяжёлое, для него, тело, и рыскает глазами, пока не натыкается случайно на того, на кого не должен был. -- Голова утонула.