Часть 3

Мираж в кулисах

Благотворительный вечер в поддержку детской больницы был тем самым местом, где пересекались миры. Здесь были и медийные лица, и меценаты, и те, кто работал в тишине. Набатчикова пришла не для сторис (хотя её менеджер, конечно, сделает несколько кадров), а потому что тема была ей по-настоящему близка. Она стояла за тяжелой бархатной кулисой, проверяя микрофон для короткой речи. Её платье было сдержанным, темно-синим, лишь серьги-слезинки переливались на свету. Она почувствовала его раньше, чем увидела. Шестое чувство, отточенное годами близости, сработало безотказно. Подняла взгляд — и мир сузился до точки. Он шёл по другую сторону зала, держа за руку Аню. Он выглядел… другим. Спокойным. Уверенным. В его осанке не было той старого вызова, взгляд был направлен не на воображаемые камеры, а на спутницу. На Ане было простое платье, и она что-то тихо говорила ему, улыбаясь. И он улыбался в ответ — той самой, настоящей улыбкой, которую Саша когда-то считала только своей. Сердце зеленоглазой совершило в груди болезненный кульбит, замерло, а потом застучало с бешеной силой, оглушая шум толпы. Она инстинктивно сделала шаг назад, в тень кулисы, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Но он уже заметил. Его взгляд, скользя по залу, на долю секунды зацепился за её силуэт. И застыл. Всё вокруг — голоса, музыка, свет — превратилось в фон. Он сказал что-то Ане, та кивнула и ненадолго отпустила его руку. Он шёл к ней через зал, и с каждым шагом время замедлялось. Вот он уже рядом. Тот же запах, но другой. Тот же профиль, но более очерченный. Те же глаза, но в них читалась не буря, а глубина. — Привет, Саш, — сказал он. Голос был тише, чем она помнила. Без привычной хрипотцы. — Привет, — её собственный голос прозвучал странно звонко в её ушах. Они стояли, разделенные сантиметром пространства и целой вселенной прожитых врозь лет. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое — не боль, не ностальгия, а скорее… признание. Признание того, что этот мираж — реальность. Что они оба здесь, дышат одним воздухом, и прошлое между ними — не сон. Аня наблюдала издалека, не приближаясь. Её лицо было спокойным, но пальцы слегка сжали клатч. Она всё понимала. Понимала слишком хорошо. Момент длился вечность и оборвался в одно мгновение. — Хорошо выглядишь, — пробормотал он. Не «огонь», не «богиня». Хорошо. По-человечески. — Ты… тоже. Спокойный какой-то. Он усмехнулся, лишь уголком губ. Старой усмешкой. Её. — Стараюсь. Он посмотрел куда-то Саше за плечо, на Аню, которая ждала, не подходя. И в его взгляде на неё была такая… нежность. Не та их, дикая и всепожирающая, а какая-то бережная. От этого стало дико больно. — Ладно… — он сделал шаг назад. Прощаться. И светловолосую что-то дёрнуло. Не разум. Инстинкт. — Вань! — она окликнула его, уже когда он отвернулся. Он обернулся. Вопросительно. — Музыка… Новая. Она… хорошая. Искренняя. Его глаза широко раскрылись. Он не ждал этого. Никто из их прошлого не говорил с ним об искренности. Только о хайпе. — Спасибо, — он кивнул, и это было больше, чем тысяча слов. — Ценю. Он ушёл. К ней. К своей тихой гавани. А она осталась в тени бархатных кулис, прижимая к груди микрофон, который вдруг стал невыносимо тяжёлым. И впервые за много месяцев по её идеально выведенному контуру лица скатилась настоящая, горькая, не для камер слеза.