Глава 15. Ожидаемо неожиданное

      Прошло всего две недели с того вечернего разговора на диване.       Трис и Тобиас не называли то, что происходило дальше, «планированием» — само слово казалось слишком формальным для того лёгкого, почти невесомого решения, которое они приняли в тот вечер. Они просто перестали считать дни, перестали заглядывать в календарь по утрам, перестали проверять всё по часам. Появилось негласное чувство, что если судьбе будет угодно, она сама всё решит без их участия, а им останется только заметить это, когда придёт время.       Судьба решила. Но значительно быстрее, чем кто-либо из них рассчитывал.       Трис сидела на краю ванной, сжимая в руках тонкую белую полоску пластика, и просто смотрела на неё не отрываясь, будто ожидая, что линии вот-вот изменятся сами собой. На её лице застыло странное выражение, в котором смешались замешательство, удивление и что-то почти мистическое, похожее на ощущение, что мир вокруг слегка сдвинулся с привычной оси. — Тобиас? — позвала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё немного дрожало.       Он откликнулся не сразу — был увлечён чем-то на кухне, судя по звукам кастрюль. Через минуту появился в дверном проёме, вытирая руки о полотенце, с приподнятой в вопросе бровью. — Всё нормально?       Она молча повернулась к нему и просто подняла руку с тестом, показывая две полоски: одну яркую и вторую, гораздо бледнее контрольной, но практически не оставляющую сомнений о положительном результате.       Он застыл на месте, будто на мгновение забыл, как двигаться дальше. Потом моргнул, будто пытаясь убедиться, что зрение его не подводит, и наконец выдохнул: — Ты... уже?       Трис кивнула, всё ещё немного ошеломлённая собственной реакцией. — Я тоже в шоке, — призналась она. — Я думала, это займёт месяцы. Или хотя бы несколько недель настоящих попыток, а не вот так вот сразу.       Тобиас прошёл внутрь ванной и опустился рядом с ней на край бортика, как будто из него внезапно выпустили весь воздух разом. — Я ещё не успел морально подготовиться, — сказал он с вымученной, но искренней улыбкой. — У нас даже нет нового плюшевого зайца в шкафу про запас, на всякий случай. — У меня нет новых джинсов на такой случай, — фыркнула Трис в ответ, и в этом звуке смешались одновременно смех и что-то похожее на подступающие слёзы. — И я даже ещё не успела удалить приложение для отслеживания цикла с телефона.       Они замолчали, оба глядя на тест, лежащий теперь на её раскрытой ладони, как на официальный документ, только что необратимо изменивший их жизнь. Потом Тобиас протянул руку и осторожно коснулся её живота — пока ещё совершенно плоского, но уже, судя по всему, скрывающего внутри начало новой истории. — Это судьба? — тихо спросил он, не отрывая взгляда от своей руки на её коже.       Трис посмотрела на него долгим взглядом, в котором смешались страх, любовь, вера, лёгкое беспокойство и одновременно светлый, почти детский восторг. — Или просто ещё одна полоска любви, — ответила она наконец.       И в этот момент они рассмеялись — по-настоящему, освобождённо, без единой доли притворства, обнявшись с той крепостью, что свойственна людям, уже однажды прошедшим через одно чудо и точно знающим: второе, каким бы неожиданным оно ни было, будет ничуть не менее значимым.       За день до того, как рассказать детям, в доме царила особая, задумчивая тишина — при том, что сами Каэль и Элия носились по комнатам в полном разгаре, играя в «спасение лягушек с другой планеты», где Трис назначили «командующим космопорта», а Тобиасу выпала роль «дракона, который выучил хорошие манеры и больше не ест принцесс без разрешения». — Мы должны им сказать, — пробормотала Трис, стоя у плиты и рассеянно помешивая суп, который грозил вот-вот пригореть от её невнимательности. — Знаю, — отозвался Тобиас из-за стола, крутя в руках деревянную ложку так, будто это был важнейший предмет во вселенной, требующий полной сосредоточенности. — Просто хочется найти правильные слова, а не просто вывалить новость посреди завтрака.       Трис тихо засмеялась, оборачиваясь к нему. — Идеальных слов всё равно не найдётся, — сказала она. — Они либо обрадуются и тут же начнут строить домик для малыша из всего, что найдут в квартире, либо спросят, заберёт ли он их игрушки и будет ли плакать по ночам громче, чем плакал в своё время Каэль.       Тобиас встал, подошёл к ней сзади и обнял, положив ладони поверх её живота. — А ты боишься? — спросил он тихо, прижавшись подбородком к её плечу.       Она не ответила сразу, обдумывая вопрос всерьёз, а потом медленно кивнула. — Боюсь, что они почувствуют, будто перестают быть для нас центром всего, — призналась она. — Что мы вдруг станем меньше принадлежать им, потому что появится кто-то ещё, требующий внимания.       Тобиас притянул её ближе, уткнувшись носом в её волосы. — Знаешь, что я думаю? — прошептал он. — Что для них ты всегда будешь центром, что бы ни случилось. Просто теперь в этой системе координат появится ещё одна маленькая планета, вращающаяся рядом, а не вместо них.       Она улыбнулась сквозь неожиданно подступившие слёзы. — Хорошая метафора, астронавт.       На следующее утро они позвали детей на веранду, где уже дожидался тёплый чай и свежие тосты, а в самом воздухе, казалось, повисло что-то почти торжественное, ощутимое даже для трёхлетних детей, обычно не склонных замечать подобные тонкости.       Каэль устроился на коленях у Тобиаса, а Элия прижалась к маме, по привычке накручивая на палец прядь её волос. — У нас есть для вас новость, — начала Трис, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и ровно. — Мы переезжаем? — тут же с надеждой спросила Элия. — В замок? — Нет-нет, пока остаёмся здесь, с видом на сад, — усмехнулся Тобиас. — Но кое-что важное всё же изменится. Через некоторое время у нас появится малыш.       Элия моргнула, обрабатывая услышанное. — Малыш... как? В доме? У нас?! — воскликнула она так громко и с таким восторгом, что соседский кот, дремавший на подоконнике, испуганно спрыгнул и скрылся в кустах.       Каэль же уставился прямо на маму с куда более серьёзным, изучающим выражением лица. — Откуда вы знаете и где он сейчас?       Трис с трудом сдержала улыбку при виде этой смеси восторга и деловитости и кивнула. — Прямо сейчас у меня в животике уже кое-кто есть. Но появится он или она не скоро. Вам к тому времени будет где-то четыре года.       Дети замолчали, обдумывая эту информацию с той серьёзностью, с какой маленькие дети иногда взвешивают самые неожиданные новости. Пауза тянулась дольше, чем обычно допускают их короткое внимание, — достаточно долго, чтобы Трис и Тобиас успели обменяться быстрым, слегка нервным взглядом. — А он будет забирать наши вещи? — наконец спросил Каэль с явным подозрением в голосе. — А он будет спать с нами в комнате? — тут же добавила Элия, сдвинув брови с той же серьёзностью, с какой обычно решала важные вопросы обустройства своей игрушечной башни.       Тобиас пересел ближе к обоим детям. — Он ничего не будет у вас «забирать», — сказал он мягко, но твёрдо. — Он будет просыпаться по ночам, плакать, пукать, и нам всем вместе придётся его укачивать. Но знаете, что самое важное? Он будет вас обожать. А вы будете первыми, кто научит его абсолютно всему на свете. Даже как шевелить ушами, например. — Я вообще-то не умею шевелить ушами, — буркнул Каэль с некоторой обидой в голосе. — Значит, ты научишь его не шевелить ушами так же убедительно, — тут же нашлась Трис, целуя сына в макушку.       Элия тем временем задумалась о чём-то своём, глядя куда-то в сторону огорода. — А можно я буду называть его Персик? — спросила она наконец с абсолютной серьёзностью. — Сначала нужно узнать, кто это будет — брат или сестра, — рассмеялась Трис, притягивая дочь ближе.       А потом произошло то, чего никто из взрослых не ожидал в эту самую секунду: Каэль вдруг слез с колен отца, подошёл к маминому животу, серьёзно приложил к нему ладонь и, наклонившись чуть ближе, прошептал: — Привет, Персик. Тут у нас весело. Скоро сам увидишь.