Глава 2. Поттеры.

"В ходе наблюдений за течением беременности у волшебниц было установлено, что длительные состояния депрессии, тревожных расстройств и хронического стресса оказывают прямое влияние на стабильность магического поля матери. В отличие от кратковременных эмоциональных всплесков, устойчивые психоэмоциональные нарушения формируют искажение магического фона, которое не компенсируется естественными защитными механизмами организма. Особую уязвимость демонстрируют ведьмы, вынашивающие детей с выраженным или нестандартным магическим потенциалом. В подобных случаях магическое ядро плода вступает в резонанс с нестабильным состоянием матери, что приводит к перераспределению энергии и повышенной нагрузке на её собственную магическую систему. На практике это выражается в истощении, утрате контроля над магией, эпизодах частичной амнезии и нарушении восстановительных процессов. Следует отметить, что подобные симптомы нередко ошибочно интерпретируются как индивидуальная слабость ведьмы, тогда как фактически они являются следствием несбалансированного взаимодействия двух магических полей. Отдельного внимания заслуживает тот факт, что последствия подобных состояний могут сохраняться и после родов. В ряде случаев наблюдается стойкое снижение магической чувствительности, нарушение эмоциональной регуляции, а также повышенный риск осложнений при последующих беременностях, вплоть до вторичного бесплодия. В связи с этим представляется необходимым рассматривать психологическое состояние беременной ведьмы как ключевой фактор магического благополучия, требующий не меньшего внимания, чем физические показатели и уровень магической активности". Отдел магического благополучия ведьм, «Особенности родов при взаимодействии магических полей матери и ребёнка» Дата публикации: 2014 год Автор: Гермиона Уизли

***

2019 год, декабрь

- Не начинай, Роза, - Джинни устало вздохнула и как-то вяло отмахнулась от племянницы. Та закатила глаза и пошла искать новую жертву, держа в руках какое-то очередное кошмарного вида изобретение Джорджа. Розе Уизли исполнилось 14 лет, она выросла настоящей красавицей: длинные волосы благородного медного оттенка (этим она пошла в отца) обычно были распущены и свободно лежали на спине. Они были кудрявыми (а это досталось от матери), но послушными. Умное и красивое лицо было украшено россыпью ярких веснушек. Единственной проблемой, как она сама считала, были глаза: большие, ярко голубые и широко посаженные, придающие лицу выражение вечного удивления. Поттеры устраивали завтра рождественский ужин, но все дети собрались в доме на Гриммо, 12 заранее: Роза и Хьюго прибыли еще утром, потому что были не в силах терпеть дома еще целый день, детей Джорджа и Анджелины, десятилетнего Фреда и шестилетнего Лео, двумя часами позже привела Молли, заполнив собой и своими подарками все пространство внезапно сделавшейся тесной квартиры Гарри и Джинни. После того как Молли поспешно аппарировала прочь, чтобы помочь Гермионе со сборами в командировку, наверху послышались новые хлопки аппарации. Джинни испуганно вздрогнула. В дверях вскоре появилась Виктуар и Тедди. Дочь Флер и Билла явственно унаследовала черты своей матери, Тедди же обладал чудесным талантом дополнять жену, при этом ничуть не уступая ей в грациозности и утонченности. Молодожены выглядели очень органично рядом друг с другом и вместе с тем совершенно нелепо в обстановке дома Поттеров. С приездом гостей в доме стало очень весело и по-похорошему шумно, но у Джинни разболелась голова. А еще ей захотелось зарыться головой в подушку и не вставать с кровати добрых десять часов. Роза без конца испытывала на родственниках различные вредилки, Хьюго сестре не помогал, но и не мешал, он повсюду таскался за Джинни и клянчил сладости, мешая готовиться к завтрашнему торжеству. Фред младший носился по всем лестницам, громко пугал кота Гарри и спрашивал о своем великолепном дяде каждые полчаса: "А скоро он вернется? А правда, что в Косом переулке нашли незаконные артефакты?". Малыш Лео требовал больше всего внимания, но Джиневра с радостью скинула эту заботу на плечи Викруар. У нее особый талант притягивать к себе детей. Альбус, Джеймс и крошка Лили не доставляли Джинни никаких хлопот по одной большой причине: это были ее дети. И они были чудесными, послушными и очень самостоятельными. Она не видела и не слышала их уже пару часов, и это определенно не добавляло очков по шкале ее одобрения остальным маленьким чудовищам, которые заполонили всю площадь ее милого дома. Она прикладывала гораздо больше усилий, надавливая на пенную губку, чем того требовала грязная плита. - Почему не применишь очищающее? - Гарри облокотился о дверной косяк и снял очки. - Ты вернулся! - выдохнула она с нескрываемым облегчением. Джинни вытерла руки о кухонное полотенце и заправила выбившуюся и прилипшую к потной щеке прядь волос за ухо. На кухне было жарко и влажно, она готовила одна. - Готовка и уборка без магии помогают мне направить на них все силы, чтобы никого не прибить, - она устало опустилась на стул в углу кухни, глядя на мужа. Эту неожиданную пользу от простых бытовых дел открыла для нее Гермиона. Монотонная работа руками, приятная усталость, нежелание отвлекаться на что-то другое и блаженное "я занята" как табличка на двери "не беспокоить" для всех домочадцев, что пытаются ее отвлечь. - Ты могла бы просто попросить Кикимера. - Гарри пожал плечами. Они оба знали, что этот диалог повторялся из раза в раз, и заканчивался он всегда одинаково. - Чтобы он отравил нас? Гарри глухо засмеялся. Джинни удивленно вскинула брови. - Перестань, - он перестал смеяться. - Послушай, - начал Гарри. Джинни сразу поняла, что будет дальше. - Я устал на работе, у нас завал под конец года. Я хотел бы приходить в дом, где меня встречает не такая злая и уставшая от быта жена. У тебя есть волшебная палочка, она решила бы половину твоих кухонных проблем. А Кикимер, кстати он спокойно выполняет все, что ты ему прикажешь, - Гарри надел очки обратно и немного повысил голос, он всегда делал так, когда уставал и раздражался, - решил бы вторую половину. - Он постоянно бормочет про предателей крови, и я просто... - А ты его не слушай, - Гарри перебил ее и вышел из кухни. Ужин на плите остался нетронутым.