Глава 3. Уизли.

«Беременность и последующий период восстановления неизбежно оказывают влияние на профессиональную деятельность ведьм, независимо от сферы их занятости. В условиях магического сообщества данное влияние усугубляется спецификой магических профессий, требующих высокой концентрации, устойчивости магического фона и способности к быстрому реагированию на нестандартные ситуации. Анализ служебных показателей показывает, что ведьмы, продолжающие профессиональную деятельность в период беременности, нередко сталкиваются с временным снижением магической точности, повышенной утомляемостью и необходимостью ограничения доступа к ряду чар и артефактов. При отсутствии адаптированных условий труда это приводит не только к профессиональному выгоранию, но и к вынужденному отказу от карьерных перспектив. Особую обеспокоенность вызывает практика неформального отстранения беременных ведьм от участия в сложных или престижных проектах под предлогом «заботы о безопасности». Подобные решения, принимаемые без медицинских показаний, формируют устойчивый разрыв в карьерной траектории, последствия которого сохраняются задолго после завершения декретного периода. Следует отметить, что в ряде случаев магические осложнения, возникшие во время беременности и родов, приводят к необратимым изменениям в профессиональной пригодности ведьмы. Потеря тонкой магической чувствительности, снижение выносливости или необходимость постоянного контроля магического фона могут сделать невозможным возвращение к прежней должности. В связи с этим представляется необходимым разработать и внедрить гибкие профессиональные протоколы, учитывающие особенности беременности и послеродового восстановления ведьм, с целью предотвращения системной утраты квалифицированных кадров и обеспечения равных карьерных возможностей». Отдел магического благополучия ведьм, «Особенности родов при взаимодействии магических полей матери и ребёнка» Дата публикации: 2014 год Автор: Гермиона Уизли

***

2016 год, сентябрь.

Гермиона не стучась вошла в кабинет Гестии Джонс. Когда дверь закрылась, табличка снова повисла на одном болтике, хотя сегодня ее уже дважды чинили. Гермиона подумала, что эта надпись уже отпечаталась у нее на сетчатке глаза: «Координатор междепартаментских программ Министерства магии Гестия Вирджиния Джонс». Джонс мельком взглянула на вошедшую Гермиону и снова с головой ушла в чтение документов. Миссис Уизли не стала садиться в безмолвно предложенное и как она уже прекрасно знала, крайне неудобное кресло. Прошло семь долгих мучительных минут, Миссис Джонс отложила документы и спокойно, не глядя в бумаги, проговорила: — Вы проделали огромную работу, Гермиона. И я хочу, чтобы вы понимали: её ценят. Пауза. Это всегда плохой знак. — Но повышение это не только заслуги. Это ещё и присутствие. — Я не прекращала работу. Я публиковалась. Я вела проекты удалённо. — Я знаю. И именно поэтому мы сейчас говорим откровенно. — Она поднимала взгляд. — В 2011–2014 годах вы отсутствовали на ключевых совещаниях вашего отдела. В 2015-м вернулись не на полную ставку. В это время решения принимались. Без вас. — Потом добавила чуть мягче, почти человечески. — Никто не ставит это вам в вину. Но время не ждёт даже тех, кто прав. Я не закрываю вам путь, Гермиона. Но сейчас не поднимаю вас выше. Гермиона спокойно кивнула. Она умеет проигрывать, миллион раз за эти одиннадцать тяжелых лет она полностью пересматривала свои взгляды на жизнь, карьеру и отношения с разными людьми. Она считала себя плохой матерью, а потом самой лучшей на свете. Умирала от несправедливости и сексизма на работе, а потом была безмерно благодарна за возможность работать — удаленно! — в сфере поддержки женщин и женского здоровья. Она знала, что статус героини войны не может вечно открывать ей двери, кроме того, к моменту, когда она наконец подготовила детей к школе, а одного из них даже проводила в Хогвартс, этот статус и вовсе будто бы утратил свою привлекательность в глазах других. Все устали от войны и ее отголосков, все были сыты ветеранами, героями и героинями: мирно работать и строить карьеру хотелось всем. Гестия положила несколько свитков и папку с отчетами Гермионы на ту часть стола, в которую был встроен большой темный экран из обсидианового стекла. Линии на столе начали пульсировать мягким серебристым светом, словно ожившая кристаллическая паутина. Гестия скользнула пальцами по руне «Активус» в центре, и экран над столом загорелся полупрозрачной голограммой. Сначала проецировались страницы отчётов Гермионы: аккуратные строки текста, записанные с трепетом и любовью к работе, пока дети спали или занимались своими уроками, мелкие руны и магические формулы, которые стол сканировал и распознавал одновременно. Каждая руна мерцала своим светом, реагируя на магическую подпись автора. Гермиона наблюдала, как линии света обвивают документы, подтягивая их к кристаллическим каналам Центрального Архива Узла Связи. В отражении экрана она видела каждую деталь: магические заметки о последствиях магических беременностей, подчеркнутые формулы, доказывающие необходимость дополнительных исследований, и даже мелкие выбросы энергии, которые Гермиона оставила на бумаге. Стол слегка подёрнулся серебристыми вспышками, когда один из свитков с экспериментальными заметками о родах ведьм «прочувствовал» интенсивность магии Грейнджер. Гестия коснулась линии на экране, и документ открылся полностью, как живой, позволяя ей перемещать страницы, читать пометки и фиксировать результаты проверки. Красные жилы вспыхнули только один раз, когда старая магическая печать на свитке слегка дрогнула: система мгновенно обозначила нарушение безопасности. Гестия кивнула, удовлетворённо отмечая, что защита сработала безошибочно. Она закрыла папку, а свет на столе постепенно потух, линии сетки растворились, оставляя холодный глянец камня. В руках Гестии остался лишь лёгкий блеск магической энергии: документы отсканированы и занесены в архив. «Они сложили пять лет моей работы на полку», — подумала Гермиона. Стол снова замолчал, готовый к следующему дню, к следующему досье, к следующей бюрократической проволочке. Им вообще было нужно это исследование? Кто-нибудь будет заниматься этим дальше, на практике? Разве не нужно организовать дополнительные исследования в больнице Святого Мунго? — Вы уже обсудили дальнейшую программу действия с Главным инспектором службы магического здоровья? — Джонс как бы ответила на мысленные вопросы Гермионы. Это была привычка Гестии: называть все своими именами, не сокращать и не «уменьшать» должности. Поначалу Гермиону это выводило из себя, потом она привыкла. — Нет. — Обсудите сейчас. Пенелопа вернулась с совещания четыре минуты назад, — Гестия многозначительно посмотрела на Гермиону и вернулась к своему столу, показав, что диалог завершен. Гермиона моментально покраснела: она снова пропустила собрание.

***

— Ты поздно. — Рон помог ей снять пальто. — Засиделась. Он не спрашивает где, ему не нужно, он и так все знает и понимает. Иногда она даже замечает странные взгляды, в которых отражается вина. Он смотрит на нее так, когда она не видит. Гермиона заглядывает в детские комнаты и на секунду пугается: кровать Розы пуста. Потом она вспоминает, что сегодня утром дочь впервые отправилась в Хогвартс; из-за работы она совсем забыла проверить свой Люмен-комм. Она пообещала себе, что обязательно проверит все сообщения и даже ответит на них, когда поест. Заглянула во вторую детскую: Хьюго сладко спит, обнимая плюшевого зайца с одним ухом. На кухонном столе недоеденный ужин. — Я разогрел тебе суп. Гермиона знает, что это любовь, но она сейчас чувствуется как колючий плед, который связала Молли: тёплый, но катастрофически аляпистый и тяжёлый. Гермиона молча ест. — Ты устала. Она хочет сказать: «Мне отказали». «Я опоздала». «Я всё сделала правильно и всё равно проиграла». Но говорит: — Да, немного устала. Он улыбается: — Уже завтра станет полегче, ты ведь уже давно не работала полный день. Она смотрит на Рона и понимает: у неё есть всё, что когда-то казалось недостижимым, и всё же ей кажется, что где-то между пелёнками, удаленными отчётами и поздними вечерами она выпустила что-то важное из рук. Она не знает, как это назвать, и боится дать этому имя. В 2005 году Гермиона Уизли стала самой счастливой, и именно поэтому она не заметила, как начала медленно исчезать из собственной жизни.