Глава 9. Первая проверка.

Кабинет отделения магического здоровья, Министерство магии, 2007 год. Серый свет просачивался сквозь высокие окна и ложился полосами на тяжелый дубовый стол, аккуратно заставленный папками и записями. Гермиона стояла за столом, задумавшись и не глядя в бумаги, лежавшие перед ней. Хьюго и Роза были дома с няней: небольшое облегчение, которое позволяло сосредоточиться на работе. Но сосредоточиться не получалось. Этот ужасный в своей сути мониторинг, оскорбительный для определенных групп населения, почти полностью был взвален на плечи Гермионы и ее помощников, и это выводило ее из себя. - Я не работаю с детьми, я работаю с их матерями! - она почти крикнула. - Миссис Уизли, - Пенелопа строго прервала ее. - Сотрудников не хватает, мы вынуждены обращаться за помощью к смежным отделам. Вас не спрашивают, вам дают приказ, и вы его выполняете. Дети ветеранов и пожирателей - категория неизвестная. Все мы сражались, но не все мы использовали на поле боя гораздо более темную магию, чем хотелось бы. Вы знаете, как это повлияло на новорожденных? Вот и я не знаю, а выяснить надо. Вы хотите повторения? Хотите получить маленьких Томов Реддлов в будущем? - Она грозно посмотрела на Гермиону. Это было как удар. Ужасно неприятная, но все-таки правда. - Вы изучаете репродуктивное здоровье ведьм, вы учитесь, и это похвально, всем было, мягко говоря, не до этого в прошлые годы. Здорово, что у нас будут исследования и различные материалы, которые помогут матерям и колдомедикам в обозримом будущем. Но прямо сейчас есть и другая проблема, - Пенелопа пальцем указала на документ на своем столе. - Нужно проверить всех детей, чьи родители указаны здесь. Не думайте, что мы предвзяты: моя и ваша фамилия там тоже есть. Дверь тихо скрипнула, и этот звук отвлек Гермиону от воспоминаний. Сегодня назначена проверка ребенка, чей родитель напрямую был связан с Волдемортом. Гермиона отпустила сотрудницу, которая изначально была закреплена за этим делом, и решила сама провести проверку.  Не хватало еще искать сейчас новую толковую работницу, а делать это точно пришлось бы, потому что после общения с отцом обследуемого она бы сбежала из кабинета и прокляла весь волшебный мир. В кабинет вошёл Драко Малфой. Он держался прямо, походка была плавной, движения выверены. Взгляд холодный, чуть насмешливый, словно каждое, еще даже не сказанное слово Гермионы вызывало у него внутреннюю проверку. — Мистер Малфой, — сказала Гермиона ровно, она опустилась в кресло. Драко посмотрел на неё сверху вниз, едва заметно приподняв бровь от удивления: — Мисс Грейнджер. Я предпочёл бы, чтобы всё было проведено без излишних «личных мнений» и сентиментальности. — Уже три года я миссис Уизли, не говорите мне, что не читаете газет, - ровно сказала Гермиона, внутренне гордясь своим твердым голосом.  Затем добавила, не отводя взгляда: - Мои личные ощущения ни на что не влияют, все тесты будут проведены по протоколу. Мы оцениваем влияние магии родителей, а также окружения и магических предметов, оставшихся в доме. — Приятно слышать, — произнёс Драко, усмехаясь. — Не то чтобы у меня были сомнения в ваших профессиональных качествах, миссис Уизли, но вы знаете, что прошлое… иногда оставляет впечатления. Гермиона моргнула, пальцы еле заметно вздрогнули: — Я прекрасно понимаю, что вы имеете в виду, но прошлое не должно мешать настоящему. И это касается и вас, и вашего сына. Малфой слегка кивнул, но холодность в его взгляде не исчезла. — Скорпиус растёт в новом доме, ближе к природе, — продолжил он привычным для Гермионы голосом, словно отбросив напускные нормы приличия и строгость. — Это важно. Надеюсь, министерские тесты будут учитывать условия, в которых он живёт, а не только то, что я или кто-то ещё сделал в прошлом. — Естественно, — кивнула Гермиона. — Мы оцениваем полное окружение, все наблюдения будут занесены в протокол, и вы получите отчёт. Драко приблизился к столу, его глаза внимательно изучали бумаги, расставленные Гермионой. — Я слышал, вы одновременно учитесь по заочной магической медицинской программе, — его голос был спокойный, но с лёгкой ноткой любопытства, почти вызова. — Не слишком ли это много для одной женщины? Особенно с детьми дома? Гермиона подняла глаза на него, стиснув челюсть. Лёгкая тень раздражения пробежала по её лицу: — Если бы вы действительно разбирались в вопросе, мистер Малфой, вы бы знали, что учеба никак не влияет ни на качество моей работы, ни на мои материнские навыки. — Просто наблюдение, — сказал он, почти невинно, но тон был проницательный. — Я привык проверять детали. — Наверное, это правильно, — дежурно ответила Гермиона, делая вид, что ее не задели намеки Малфоя на ее возможную предвзятость и аккуратно открывая одну из папок с протоколами. — Здесь изложены все процедуры, включая магические сканирования, анализ воздействия родительской магии и оценку окружающей среды. Малфой внимательно посмотрел на документы, его взгляд оставался холодным и ничуть не заинтересованным в ее словах. — Хорошо, — наконец сказал он. — Тогда давайте приступим. Гермиона кивнула, встала из-за стола, подошла к кушетке и аккуратно расставила приборы, готовясь к обследованию. Кабинет наполнился тишиной, в которой ощущалась напряжённость: и профессиональная, и личная. Холодная дистанция, общение на «вы» и формальная точность создавали необходимую стену между ними, но Гермиона понимала: никакая неприязнь прошлого не изменит того, что нужно сделать для Скорпиуса. Малфой на секунду вышел за дверь и почти сразу вернулся с ребенком на руках. Он держал его нежно и бережно, весь облик этого молодого мужчины, который совсем недавно был чванливым и потерянным мальчишкой, преобразился. Он посадил сына на кушетку и нежно потрепал по волосам. Скорпиус сидел напротив Гермионы, плечи прямые, но взгляд по-детски настороженный. Драко стоял позади него со скрещенными на груди руками. Он выглядел в точности как Люциус, Гермиона даже внутренне поежилась от этой мысли. Такое внешнее сходство было пугающим и одновременно с тем странно успокаивающим, будто стабильность его черт позволила ей не ждать от Драко Малфоя приятного и дружелюбного отношения. — Хорошо, — начала Гермиона, открывая первую папку. — Мы проведём несколько стандартных тестов: магическое излучение, оценка воздействия родительской магии и влияние окружения. Всё будет записано. — Сказав это, Гермиона посмотрела на Малфоя. Затем перевела взгляд на ребенка и села на корточки, чтобы их взгляды были на одном уровне. — Скорпиус, тебе нужно будет отвечать на мои вопросы и выполнять простые задания. Ребенку перед ней было полтора года, взглядом он напомнил ей Розу. Сердце Гермионы сжалось. Скорпиус кивнул, не сказав ни слова, и внимательно наблюдал за прибором, который Гермиона аккуратно разместила перед ним. — Я не люблю, когда меня «тестируют», — пробормотал он. Это удивило Гермиону, она вообще не думала, что он понимает все происходящее. Очередная ошибка, из-за которой она будет корить себя за незрелость. Драко слегка улыбнулся, но уголки губ не поднялись полностью. — Сынок, это важно. Они проверяют, чтобы ничего опасного из моего прошлого не повлияло на тебя. В этот момент Драко совсем перестал быть похожим на своего отца, его черты вдруг преобразились, а голос стал добрее и немного выше. — Ладно, — ответил Скорпиус, слегка раздражённо. Гермиона поставила прибор рядом с ребенком и наложила на мальчика аналитическое заклинания. Драко нахмурился, наблюдая за их взаимодействием: — Слушай её, — сказал он мягче, чем обычно, но всё ещё сдержанно. — Она делает это для тебя, а не против тебя. Скорпиус чуть кивнул и сосредоточился на заданиях. Гермиона внимательно фиксировала все реакции, движения, лёгкие всплески магии, которые исходили от мальчика. — Вижу, что магическое излучение стабильное, — отметила Гермиона, делая пометки в пергаменте. — Нет признаков негативного влияния родительской магии, но мы проверим ещё эмоциональную устойчивость и реакцию на стрессовые ситуации. Тишина, прерываемая лишь тихим писком магического прибора. Скорпиус сосредоточенно выполнял задания, а Гермиона фиксировала результаты. — Хорошо, — наконец сказала она, убирая прибор. — Теперь мы перейдём к оценке влияния окружающей среды. Ты живёшь в красивом доме, верно? — Да, — тихо сказал Скорпиус, взглянув на отца. Драко кивнул: — Дом ближе к природе, тишина, никакого лишнего шума. Я сам проследил, чтобы там было безопасно. Гермиона отметила это, затем подняла взгляд на Драко: — Хорошо. Это поможет нам понять, насколько внешний фактор компенсирует влияние прошлого. В общем и целом тесты показали, что ребёнок здоров, уже магически активен, эмоционально устойчив. Но это немного необычно… — Она увидела вопросительный взгляд Драко и поспешила разъяснить. — Магическая активность: он ещё мал для сильных выбросов, но уже можно фиксировать показатели. Возможно, беременность повлияла на мать, даже если вы этого не заметили. - Она словно взялась за тему, которая интересовала ее куда больше, чем ребенок и его здоровье. - Нужно будет снова прийти сюда через полгода, мы будем отслеживать его состояние, чтобы выявить возможные отклонения как можно раньше. А также… Глаза Драко зло сверкнули. — Я бы предпочел, чтобы никто не использовал слово «отклонение» в отношении моего ребенка, Грейнджер. — Я уже говорила о своей фамилии … — Мне плевать на фамилию, а также на ваши гипотезы, я был вежлив и учтив, будьте добры не переходить границы. Он взял сына на руки и вышел из кабинета быстрым шагом. Что-то в последних ее словах задело его, все впечатление от этого холодного и стерильного визита было испорчено. Гермиона вдохнула: она не заметила, что задержала дыхание. В глубине души она почувствовала злость и усталость: официальная дистанция с ее стороны была соблюдена, ребёнок проверен. отец… Отец — это Малфой, она даже не была удивлена, что в конечном итоге он не сдержался. Гермиона закрыла дверь кабинета и оперлась спиной о холодное дерево. Тишина казалась почти болезненной после гулкой строгости официальной встречи и колкого прощания Малфоя. На столе лежали пергаменты с результатами обследования, аккуратно подписанные и готовые к передаче в архив Министерства. Она подошла к столу и провела пальцами по бумаге, но ее мысли были уже не здесь. Хьюго наверняка спал, тихо дышал в своей кроватке, Роза, возможно, играла с Альбусом или Джеймсом: она сегодня гостила у Поттеров.  Гермиона невольно улыбнулась. Они был её светом, её маленькой реальностью, которая не давала забыть о том, что она прежде всего мать, и только потом — исследователь, сотрудник, часть системы. Она вдруг на секунду задумалась о том, что теперь Драко —прежде всего отец, и только потом — бывший школьный враг, бывший Пожиратель, бывший … кто? Последователь идеи о превосходстве чистоты крови? Она не знала, перестал ли он им быть. Все слушания по делу Малфоев данным-давно прошли, все как будто забылось: у него новый дом, жена, ребенок, какая никакая работа, все это министерству известно. Но о чем он на самом деле думает? Как будет воспитываться этот маленький ребенок с наивным чистым взглядом, который уже в полтора года мастерски овладел насмешливой интонацией? Мысль о Скорпиусе давила. Мальчик с серьёзным лицом и точным, почти зрелым поведением. Он не был ребенком, который ищет одобрения или ласки; он был сыном Драко, и это означало, что он наследник тени, он каждый день будет сталкиваться с последствиями чьей-то прошлой темной магии. Она видела в нём не только ребёнка, а потенциальную картину всех ошибок предыдущего поколения. «Я не могу ошибиться», — думала Гермиона. «Если я что-то пропущу, если я не замечу даже малейшего знака… последствия будут…» Она сжала пальцы в кулак. Сердце сжалось при мысли о Драко. Он холодный, выверенный, с прошлым, которое невозможно стереть, и с сыном, которого он пытался защитить так, как умеет. Он не нуждался в одобрении Гермионы, он не ждал улыбки, но… был в её кабинете, доверяя её методам. Она опустилась на стул, устало положив голову на руки. В глазах осталась тяжесть, не выраженная словами: ответственность, страх перед ошибкой, чувство, что каждое её действие теперь связано не только с её семьёй, но и с чужими детьми, чьи жизни она наблюдает, оценивает, направляет. Когда война закончилась, Гермиона думала, что это конец… что темнота ушла, но тени остались в детях, в домах, в магии, оставленной родителями, и Гермиона — их первая линия защиты. Если она ошибется… Гермиона глубоко вздохнула, поднимая взгляд на окна кабинета, где серый свет дождя отражался в холодных стеклах. Её внутренний мир был тяжелым, наполненным заботой, страхом и усталостью. — Я сделаю всё, что могу, — прошептала она себе. — Ради Хьюго и Розы… ради Скорпиуса… ради всех, кто еще не научился сам защищать себя. Она закрыла глаза, пытаясь собрать силы для следующего дня, когда новые дети, новые проверки и новые решения будут требовать её полной концентрации.