Глава 3 Первые следы

Эти два дня Грейнджер провела в работе. Хоть официально она больше не числилась в Министерстве и вообще считалась безработной, жить на что-то было нужно. Она занималась зельями и ингредиентами, продавала всё это Невиллу, который по старой дружбе помогал ей со сбытом. Его супруга, Ханна Эббот, держала аптекарскую лавку в Хогсмиде. Сам Невилл работал профессором травологии в Хогвартсе и оставался всё таким же тихим и добродушным человеком. Зато Ханна прекрасно разбиралась в бизнесе и не гнушалась любыми способами достать ингредиенты и зелья, которые сама была не в силах найти или сварить. По её просьбе Гермиона часто изготавливала вещи, неподвластные многим. К тому же благодаря своей прежней деятельности она добывала такие книги и рецепты, о которых Ханне оставалось только мечтать. Так Гермиона сводила концы с концами. Не шиковала — но держалась. Она вздохнула, подумав о Малфое. Этому человеку не приходилось беспокоиться о заработке. Лощёный, как кот, он всегда выглядел безупречно. Его замечание о том, что ей проще простого быть неприметной, она проглотила с трудом. Конечно, сложно красиво одеваться, когда семь лет живёшь как придётся. Первый год они с Роном ещё пытались что-то сделать вместе, существуя на средства, оставленные Гарри. Потом она пошла работать в Министерство. Меняла отделы, должности — в надежде узнать хоть что-то о крестражах. В какой-то момент перегорела и исчезла. Именно тогда и начала заниматься зельями. Она посмотрела на часы и решила, что пора заканчивать. Малфой вряд ли опоздает. Гермиона разлила последние порции обезболивающего зелья по баночкам — против боли в костях и суставах — и принялась убирать в своей маленькой лаборатории. Привычным жестом наколдовала очищающие чары, лёгким движением палочки отправила ножи, ступки и прочие инструменты по местам. Бережно перенесла оставшиеся ингредиенты в небольшую подсобку и поднялась из подвала. На первом этаже располагалась её квартира: гостиная, небольшая спальня, кабинет и ванная. Этажом выше жили обычные магглы. Она успела привязаться к этому месту, хоть жила здесь чуть больше года. Это был перестроенный дом, когда-то разделённый на две квартиры. Ей достался первый этаж с подвалом и небольшим садом. Квартира перешла ей по наследству от старшей сестры матери, что было мягко говоря неожиданно. Раньше она не была привязана к месту. Теперь же мысль о том, что, возможно, скоро придётся уехать отсюда, казалась странной и тревожной. Она зашла в кабинет и с любовью оглядела пространство, заваленное книгами. Они были повсюду в доме, но именно здесь полки ломились от увесистых томов. К завтрашней вылазке стоило подготовиться. Гермиона сотворила поисковое заклинание и нашла нужный фолиант. Она была специалистом по охранным чарам, но защита, которая могла понадобиться им завтра, относилась к совсем другому уровню. Книгу она нашла недавно. В прошлый раз ей удалось зачаровать браслет лишь на сутки. Здесь было куда расти. В идеале эти чары должны были действовать годами — при создании полноценного артефакта и полном ритуале. Пока же она использовала облегчённую версию, создавая прототип. Заклинание должно было отводить от них внимание, скрывать магический след, не блокируя его полностью. Трансфигурация изменения внешности была куда более считываемоей магией. Она взяла простые кожаные браслеты, приготовленные специально для экспериментов, и начала плести чары. Было уже далеко за полночь, когда она закончила. Гермиона потянулась за своей маленькой бисерной сумочкой, пополнила запас зелий, убрала туда браслеты и легла в постель. Сон не шёл. Снова работать с ним в паре. Снова учиться доверять. А достоин ли он этого доверия?

***

Ровно в 8:30 Малфой материализовался посреди её гостиной. Грейнджер искать не пришлось — она уже сидела собранная на диване. Прекрасно. Хотя бы некоторые вещи не менялись. Она всё так же была пунктуальна и собрана. Приятно работать с профессионалом, ухмыльнулся он про себя. Она сухо его поприветствовала и протянула кожаный браслет. Драко вопросительно приподнял бровь — воздух вокруг дрожал от плотной магии. — Что это, Грейнджер? Надеюсь, не проклятая безделушка? — Бери и не пори чушь. Только ты этим баловался. Я зачаровала браслеты, чтобы отвести от нас подозрения и скрыть магический след. Пока мы их носим, нас невозможно обнаружить или опознать. Она говорила спокойно, почти буднично. — Люди будут помнить лишь размытый силуэт. Воспоминания сотрутся или останутся чем-то незначительным. Отследить нас по магии невозможно — даже при трансгрессии. Любая магия не будет «висеть» в воздухе. Даже тяжёлая. — Идеальная вещь для Пожирателя в бегах, — усмехнулся он. — А ты, Грейнджер, умеешь удивлять. Она улыбнулась — всего на миг, слегка смущенно. — Магии браслета хватит максимум на сутки. Чтобы создать новый, мне нужно время и силы. — Уже неплохо. Я знал, что привлечь тебя было правильным решением. Он надел браслет. — Значит, мои таланты в трансфигурации пока не нужны? — Пока нет. Когда магия начнёт рассыпаться, мы это почувствуем заранее. — Отлично. Когда ставки так высоки, что обоюдное предательство карается смертью, неплохо иметь напарника, который вкладывается в общее дело. Пятьдесят очков Гриффиндору. Её передёрнуло. Эти напоминания лишь усиливали сомнения. Непреложный обет был весомым аргументом, но формулировки всегда допускают трактовки. А Малфой знал, как их обходить. — Расслабься, Грейнджер. Нам ещё мир вместе спасать. Он улыбнулся — открыто, обезоруживающе. И это пугало куда сильнее язвительности. — Пошли в Сторшилд? — Да. Он протянул руку, и они трансгрессировали. Малфой знал только примерное направление, поэтому им пришлось добираться дальше каминами. Они зашли в пустой паб. Грейнджер опасливо огляделась. Гермионе на секунду показалось, что браслет холодно дёрнулся на запястье — будто магия проверяла, выдержит ли. Она машинально коснулась кожи и заставила себя не замедлять шаг. Но, кажется, бармен не повел и глазом. — А твой браслет накладывает лёгкий конфундус на тех, с кем мы говорим? — спросил Малфой, не скрывая интереса. — Мы можем, например, официальным камином отчалить на другой край света, и никто даже не осознает, что мы нарушили миграционные правила? — Да, — кивнула Грейнджер. — Пока действует магия, мы можем исчезнуть из мира и при этом быть у всех на виду. Этот прототип, так что я бы хотела проверить такие опасные ходы сначала на себе. — Где ты откопала такие чары? Это же сводит на нет любые законы. Она хитро улыбнулась. — Почти всегда есть способ обойти законы. Именно поэтому я, хоть и не долго, работала в отделе магического правопорядка, но научилась этому. — Да ты идеальный преступник. Она невинно пожала плечами. Комплименты от Драко Малфоя стоило ценить. Гермиона взяла летучий порох и, уже перед тем как шагнуть в зелёное пламя, спросила: — Наш пункт назначения? — «У Разбитного гоблина». Они стояли на холме над небольшой деревней и какое-то время просто смотрели вниз. Когда-то Волдеморт уничтожил здесь все, но поселение давно восстановилось — сейчас это была полностью магическая деревня. Теперь уже Малфой подозрительно оглядывался по сторонам. Волшебники в разномастных мантиях ходили по улицам, но их взгляды скользили мимо. Грейнджер тоже была напряжена. — С чего начнём? — спросил Малфой, выжидательно глядя на неё. — Предлагаю пройтись по деревне. Вдруг найдём что-то любопытное. Потом — проверить окрестности. Можно поговорить со старожилами. Память о наших расспросах исчезнет у них через несколько минут. Они пошли по центральной улочке. Было утро, но ноябрь светом не баловал. Небо затянуло, хотя дождя, к счастью, не было. Гермиона плотнее закуталась в пальто — и тут же мысленно одёрнула себя: деревня магическая, лучше не выделяться. Она схватила Малфоя за руку и потянула в узкую боковую улочку. Он встревоженно на неё посмотрел, но вырываться не стал. — Нам надо накинуть мантии, если хотим разговаривать с местными. Я взяла с собой. Она достала из сумочки чёрную длинную мужскую мантию и свою — тёмно-сливовую. Малфой с любопытством наблюдал. — А я-то думал, где ты прячешь вещи. Это заклинание расширения? — Да. — Опять нарушаем правила, Грейнджер. — Радуйся, что делаешь это именно со мной. Он расхохотался. — Я на седьмом небе от твоей компании. Нет, это определённо был не тот Малфой, которого она знала. А знала ли она его вообще? Она слишком опрометчиво согласилась связаться с ним, так и не поняв, кем он стал. Во время войны всё было иначе: они смотрели друг на друга настороженно, постоянно проверяли, ловили друг друга на ошибках. Тогда Грюм не оставил ей выбора — послал на переговоры именно её. Приказ есть приказ. Им нужен был связной, и Грюм выбрал её. В тот год Гермиона работала с огромным объёмом данных: собирала, анализировала, раскладывала по полочкам, делала выводы. Когда поиски крестражей не приносили результатов и потери росли, фокус сместился на сохранение армии и защиту невинных. Им был нужен любой перебежчик — и Малфой оказался кладезем информации. Но одновременно он был одним из самых опасных молодых Пожирателей. К двадцати трём он пробился в ближайший круг Волдеморта. Ходили слухи, что Тёмный лорд ценил Драко больше, чем отца. Люциус был полезен связями и состоянием, но не выдавался талантом. А младший Малфой всегда был в гуще событий: быстрый, ловкий, опасный на поле боя. Лучший ученик Беллатриссы — недаром он так себя назвал. Она, наверное, видела в нем отражение собственного дара. Сам Малфой никогда не гнался за репутацией. Он просто следовал логике: выжить любой ценой и взять максимум из ситуации. Потом соседство с Волдемортом и затянувшаяся война выбили из него остатки иллюзий — по крайней мере, так Гермиона предполагала. Их встречи были сухими обменами информацией. В начале она его откровенно боялась. Но он держался деловито, спокойно, привычно язвил, не переходя границы. За весь тот год она ни разу не увидела у него на лице настоящих эмоций. А сейчас он смеялся и по-мальчишески улыбался. Они шли искать частичку души Волдеморта, а Малфой вёл себя так, будто это школьная вылазка в Хогсмид. Неужели мирные годы сделали его беспечным? Гермиона косилась на него с недоверием. Она была недалека от истины: Малфой действительно наслаждался происходящим — но назвать его беспечным было бы ошибкой. Он по привычке проверял всё и вся: следил краем глаза за окружающими, чутко реагировал на магический фон, ловил любые изменения. Просто позволил себе — на время — удовольствие от процесса. В этом мире его редко что-то искренне забавляло. А Грейнджер, похоже, входила в короткий список таких вещей. Он ещё не решил, что смешило его больше: её колючие взгляды, острые ответы или недоверие, скользившее в каждом движении. Они оба были в какой-то степени сломлены войной. И сейчас возвращение этого состояния прямо-таки висело в воздухе. Он не откровенно врал Грейнджер, но и не посвящал её во всё, что знал о Пожирателях. Она и так на взводе. Ещё чуть-чуть — и сорвётся. Провалит миссию. Или выкинет что-нибудь в одиночку — кто её знает. Гриффиндорцы славились безрассудством. Не зря же она водилась с Поттером — этим кретином, который полез на рожон, когда надо было сидеть в штабе, а не мчаться в Малфой-Мэнор, где обитал Волдеморт. Грейнджер ерепенилась, напрягалась в его компании. Хоть она стала сильной взрослой ведьмой, в ней жила та девчонка, которая храбро отвечала на его подколы и была готова броситься в бой. Малфой не был уверен, что сегодняшняя вылазка даст результат. Но она точно позволит ему понять, с кем он имеет дело. Ненадёжный союзник в этой игре был смертельно опасен. Малфой резко остановился. — Ты это чувствуешь? — спросил он вполголоса, будто между прочим. Она покачала головой. Он прислушался, но больше не ощущал всполоха магии, который привлек его внимание. Кажется, это было не то. Он вновь расслабился и углубился в свои мысли. Что он вообще знал о Грейнджер? Когда-то она была невыносимой всезнайкой, конкурировавшей с ним за оценки. Отчаянно храброй девчонкой, пережившей в детстве то, с чем взрослые не сталкивались за всю жизнь. Шесть лет они были у друг друга на виду. Она стойко ему противостояла, не лезла за словом в карман — и вызывала в нём злую, глухую зависть, в которой он тогда себе не признавался. Потом был тот скомканный год редких встреч, когда он перешёл на их сторону. Тогда он презирал Орден — и не питал к ней никаких особых чувств. Он просто решил рискнуть и разваливать империю Волдеморта изнутри. А Грейнджер нашла в себе силы переступить через ненависть и страх и поставить работу выше их личной войны. Пару раз им пришлось столкнуться на поле боя. Уизли всегда старался заслонить её. Она была сильна в заклятиях, но скорости и сноровки бойца иногда не хватало. Как-то раз Малфой отпустил по этому поводу едкий комментарий — и заметил, как она вспыхнула. Значит, попал. Тогда она была худой девчонкой с потухшим взглядом, вымотанной до предела. Сейчас Грейнджер выглядела иначе. Его взгляд задержался на ней, когда она сняла пальто, осталась в свободном свитере и облегающих брюках и накинула сверху мантию. Она набрала формы там, где надо: никаких выступающих костей. Всё тот же вихрь волос — но теперь волосы ложились красивыми кудрями. Она подстригла их до плеч и закалывала за ушами. В её движениях чувствовалось больше уверенности. Интересно — настоящей или выученной? Они шли по деревне, но ничего особенного он не ощущал. Улочка за улочкой, дом за домом — никаких странных колебаний в магическом фоне. За годы за границей после войны он поднаторел во многом. Некоторые знания стоили дорого, но именно они позволяли ему чувствовать следы Волдерморта. Гермиона настороженно огляделась, но опять-таки ничего. На ней были амулеты, усиливающие чувствительность к магии, — и пока они не давали результата. — Уже почти обед, — сказала она наконец. — Давай зайдём в местный бар, поговорим со старичками. Может, кто-то расскажет что-нибудь полезное. Если здесь что-то и есть — мы это упускаем. — Хорошо. Твоя взяла, Грейнджер. Послушаем байки старожилов. Если найдём их. Они вернулись в центр и вошли в кафе, где действительно начинал собираться народ. Грейнджер сразу заметила пожилого волшебника: он уже пообедал и теперь попивал чай, держа в руках газету. Гермиона решительно направилась к нему. — Добрый день, сэр. Можно к вам присоединиться? Старик поднял взгляд, и в его глазах мелькнули весёлые искорки. — Для такой красивой леди место рядом со мной всегда свободно. Он выглядел поистине древним — идеальный кандидат. Гермиона приветливо улыбнулась. — Надеюсь, мой друг тоже сможет с нами посидеть. Хоть он и не красивая леди, но вполне сносно выглядит. Старик хмыкнул и кивнул Малфою. — Конечно. Хотя я бы предпочёл компанию дамы. Малфой закатил глаза. Грейнджер раздражённо на него зыркнула. — Спасибо большое, сэр. Мы приехали сегодня утром. Никого здесь не знаем. — Туристы, значит? Редко к нам забредают. В Сторшилде теперь тишина. — А вы местный? — Родился и вырос здесь. Кое-какие годы жил вдали, но потом вернулся. — Замечательно, — с энтузиазмом сказала Гермиона. — Вы были здесь, когда случилось… то самое? Когда произошла битва с Сами-Знаете-Кем? Старик заметно потускнел, но кивнул. — Было ужасное время. Удивительно, что кто-то ещё помнит. Столько воды утекло. Сторшилд теперь совсем другой. — Мы увлекаемся историей магии, — убедительно соврала Грейнджер. — А история не всегда состоит из хорошего. — Да уж. Вечно войны, восстания, битвы… Только это не была битва. Это была ловушка. Резня. Он нахмурился. — Магглорождённые пришли на заклание. Тогда Сторшилд был обычной деревней, где бок о бок жили магглы и волшебники. Сейчас от неё почти ничего не осталось. Мой дом старый, семья жила здесь испокон веков — он устоял. Да и всё это происходило далековато отсюда. Драко и Гермиона переглянулись. — Где именно? — спросила Гермиона. — И что произошло? Как могла разрушиться целая деревня? Старик поправил очки и, словно отступив внутрь себя, предался воспоминаниям. Его взгляд — ещё недавно острый, несмотря на выцветшие глаза — теперь блуждал где-то в дебрях памяти. — Нам тогда ещё повезло. Сами-Знаете-Кто не изобрёл ещё самых изощрённых способов убивать толпы разом. Заманил их под предлогом конкурса… испытания… уже толком не помню. Знаю только, что было по приглашению. Он вздохнул. — У меня был знакомый, который поехал. Весёлый парнишка, гриффиндорец. Я сам был хаффлпаффцем. Потом на работе пересекались… имени уже не вспомню. Тогда там поставили шатры, палатки — всё для мероприятия. Я видел издалека тем утром. Это было на большом поле, милях в десяти–пятнадцати к югу. Справа лес начинается. Он чуть помолчал. — А потом он применил магические бомбы. Банально — и страшно эффективно. Всех за раз. Гермиона на этих словах вздрогнула, но постаралась не подавать вида, однако Малфой все равно уловил перемену. От слов волшебника в воздухе вновь запахло гарью и холодным металлом. Он невольно сжал челюсть. А старик меж тем продолжал: — Грохнуло так, что маггловские постройки в большинстве своём рухнули. И от магии, и просто от силы удара. Я после этого уехал подальше на несколько лет. — А как там сейчас? — быстро спросила Гермиона. — На том поле? — До сих пор фонит. Магия работает… криво. Местные туда не ходят. — Там есть мемориал? — Нет. История забылась. Редко кто здесь интересуется. — Как странно, — мягко сказала Гермиона. — Это ведь важное событие, хоть и трагическое. Жертв стоит помнить. Старик кивнул и сделал глоток уже остывшего чая. — Вы правы, юная леди. Но вы же знаете… история — неблагодарная штука. — Да, — вздохнула Гермиона. — Иногда её ещё и пишут так, как удобно. Важное забывают, незначительное перевирают. — И не говорите, милая. Такой стыд. — У меня даже был кризис в учёбе из-за этого, — призналась она и улыбнулась. — Приятно знать, что есть еще молодые люди, увлекающиеся событиями прошлого. Побольше бы нам таких.. Малфой едва слышно хмыкнул. Знал бы этот старый хрыч, сколько «увлекающихся прошлым» сейчас шастает по миру — и молодых, и не очень, — и всё это совсем не к добру. Пожилой волшебник наконец перевёл внимание на него: — А вы, молодой человек, тоже фанат истории? — О нет, совсем наоборот. Я скорее за современность и за будущее. Но моя очаровательная подруга уговорила меня путешествовать вместе. Старик скрипуче рассмеялся. — Да я бы и сам за такой красавицей куда угодно поехал! — Вы понимаете мою слабость, — Малфой со значением посмотрел на Гермиону. — Я совсем не фанат истории. Но перед ней устоять не могу. — И правильно. Такое сокровище нельзя упускать. — Что правда, то правда, — усмехнулся Малфой, подумав о том, как это «сокровище» кипит от злости. Грейнджер украдкой бросала на него недобрые взгляды. В этом она была восхитительна. Как в прочем и во всем что она делала. Они узнали, что им нужно. Пора было уходить. — Простите, сэр, что мы вас заболтали, — сказала Гермиона. — Нам бы перекусить и продолжить прогулку. Деревня у вас очаровательная. Уже чувствуется Рождество. — Конечно, молодые люди. Хорошего вам отдыха. — И вам хорошего дня, — ответила Гермиона. Они поднялись, оставив старика наслаждаться чаем и газетой, подошли к стойке и заказали обед. Сели подальше от остальных. Грейнджер с аппетитом набросилась на крокеты и жареную картошку. Малфой же ел медленно, по привычке тщательно прожёвывая, хотя местная еда и не являлась венцом кулинарного искусства. — Занятная вышла беседа, — оживлённо сказала Гермиона, когда от еды остались одни крошки. — О да, — подхватил Драко. — Притворяться влюблённым до одури идиотом — совершенно новый опыт. Она скривилась. — Ты хорошо справился. У тебя талант. Театральные подмостки по тебе плачут. — Естественно, Грейнджер. Если уж что-то делаешь — делай хорошо. Ты такое милое сокровище. — За собой следи, Малфой. Одни твои сегодняшние шмотки стоят больше, чем все мои вещи. Вот кто у нас настоящее сокровище. — Кому-то же надо производить приятное впечатление. — Ты сам вчера сказал мне быть неприметной. — О, хватит пререкаться, — отмахнулся он. — Пошли лучше искать волшебную поляну, где до сих пор случаются сбои. Чувствую, там будет интересно.

***

Когда они добрались до поля, место они узнали сразу. Да — здесь был иной уровень магии. Воздух звенел. Они стояли на тропинке, а поле расстилалось перед ними. С виду — ничего примечательного. Конец ноября был промозглым, дули все ветра этого мира, трава лежала пожухлыми клочьями. С другой стороны поле подпирал лес. Но от зашкаливающего фона было сложно нащупать точку, где магия «сильнее» — всё вокруг давило одинаково. После полутора часов брожения по полю и ближайшему лесу они наконец наткнулись на то, что искали. Они оба остановились одновременно. Малфой хотел что-то сказать — привычную, колкую фразу, чтобы вернуть контроль. Но промолчал. И это молчание оказалось тревожнее любых слов. Здесь было слишком тихо. Даже для места, где когда-то умерло столько людей. Первые следы в названии главы здесь не только относится к поискам крестражей, но и к динамике пары. Как вам Гермиона и Драко, погруженные в рефлексию друг о друге?) Ну и готовьтесь к экшену... и новым подробностям о каждом из них.