Глава 17 Нож, завернутый в бархат

      Следующий день для Малфоя начался вовсе не с подготовки к празднику. Он стоял посреди богато украшенного зала, где его уже ждал Розье. В отличие от Беллатриссы, тот умел ценить осторожность и большую часть времени предпочитал проводить во Франции.       — Ты сказал, что сегодня вечером тебя не стоит ждать. Что-то случилось?       Глубокий, бархатистый баритон Розье приятно ласкал слух. Он был одет сдержанно, но безупречно: тёмно-синяя парадная мантия выглядела образцом швейного искусства. Коротко подстриженная седая борода, аккуратные усы и простые очки в металлической оправе придавали ему тот самый шарм университетского профессора. Лицо было испещрено морщинами, но глаза оставались живыми и тёмными. Их взгляд выражал вселенское спокойствие: он контролирует ситуацию.       — Я был бы рад составить вам компанию в этот Новый год, но моей матери не слишком хорошо, и поэтому я предпочту провести праздничный вечер с ней. Розье понимающе кивнул.       — Естественно. Я понимаю твоё желание встретить праздник с Нарциссой. И очень опечален новостями, что ей стало хуже. Её новогодние балы нельзя ничем заменить. Она всегда умела устраивать праздники на самом высоком уровне.       — Да, я тоже с тоской вспоминаю то время, — ложь легко сошла с губ.              — Может, тебе нужен хороший целитель? У меня есть на примете специалист по таким расстройствам.       — Не стоит беспокоиться, сэр. Вы уже очень помогли, когда в прошлый раз порекомендовали больницу в Греции.       Розье поставил пустой бокал на поднос слуги, который буквально материализовался из воздуха.       — Я слышал, Беллатрисса готовит нам сюрприз. У неё появились какие-то новые сведения насчёт ритуала возрождения.       Эта его манера говорить обволакивающе душила Драко. Но Малфой не поменялся в лице и ответил в тон старому волшебнику:       — Она наткнулась на одну очень старую ведунью, которая рассказала ей о действительно древней магии. Возможно, это всего лишь легенды… но кто знает.       — Ах, замечательные новости. Магия у истоков всегда была наиболее могущественной, — Розье улыбнулся своей характерной улыбкой, режущей отточенной вежливостью. — Белла сама поведала тебе или через посредника?       — Сама. Она сейчас тоже в Англии.       — Но сегодня миссис Лейстрендж сама посетит мою скромную обитель, — он окинул взглядом шикарно украшенный бальный зал. — Кстати…       Он произнёс это так же дружелюбно и спокойно:       — Вчера умерла одна моя хорошая знакомая, представительница старинного волшебного рода. Забавно, какие совпадения случаются перед праздниками.       Малфой продолжал носить маску безмятежности.       — Да… прискорбно.       — Такие люди нас покидают… Говорят, перед этим её сын таинственно исчез.       — Поистине, беда не приходит одна.       — Да-да, мой мальчик. Иногда семьи бывают такими хрупкими. С одним представителем что-то случается, и всё идёт под откос.       Тёмные глаза Розье были словно колодцы, в которых без труда можно было сгинуть. Никаких открытых угроз. Лишь мягкая сила.       — Хорошо, что это случается исключительно редко. И с теми, которые обычно не ожидают ничего плохого, — ровно ответил Малфой. — Постоянная бдительность, сэр.       Розье хохотнул, но взгляд стал твёрдым, царапающим.       — Ах, ты вспомнил моего старинного друга Грюма.       — Мне не посчастливилось учиться напрямую у него, но Барти Крауч-младший очень талантливо его копировал.       Улыбка Розье превратилась в лезвие.       — Грюм убил моего старшего сына. Эвана.       Тишина в зале длилась ровно столько, сколько нужно, чтобы воздух стал тяжёлым. Где-то вдалеке заиграли первые ноты репетиции. Скрипки тянули сладко и фальшиво.       Розье медленно снял очки, протёр линзы белоснежным платком и надел обратно. Жест был почти заботливым. Почти человеческим.       — Да, — мягко сказал он. — Барти был… артистичен.       Он не добавил ни слова про сына. Не назвал имя. Не позволил себе ни боли, ни ярости, только спокойствие человека, у которого всё уже давно превратилось в правила.       — И знаешь, что я усвоил после этого представления Барти, Драко? — он чуть наклонил голову. — Когда люди начинают копировать чужие лица, они теряют своё собственное.       Малфой не повёл бровью.       — Я не уверен, к чему вы ведёте, сэр.       — Конечно, — согласился Розье так же ласково. — В этом и прелесть хорошего разговора.       Он снова улыбнулся той самой улыбкой «университетского профессора», который предлагает студенту пересдать экзамен, уже зная, что тот провалится.       — Ты сказал: «постоянная бдительность». Это правильные слова. Только обычно их произносят люди, которые уже однажды заплатили за беспечность.       Малфой позволил себе вежливую полуправду:       — Я учусь.       — Я вижу, — Розье поднял бокал, который ему тут же подал слуга. — И хочу, чтобы ты учился… в правильную сторону.       Он сделал глоток и поставил бокал обратно, не отводя взгляда.       — Беллатрисса сегодня вечером будет у меня. Она принесёт «сюрприз» и будет сиять так, будто лично вернула тень Лорда на землю, — Розье произнёс «Лорда» ровно, без фанатизма. — Ты будешь здесь.       — Я уже сказал вам, что…       — Я услышал, что ты сказал мне, — перебил его Розье. — Теперь ты услышишь, что говорю я.       Слова были мягкими, интонация почти тёплой. И всё же Малфой отчётливо понял: это и есть приказ, завернутый в бархат.       — Я хочу, чтобы ты был сегодня вечером на приёме. И не просто присутствовал. Я хочу, чтобы ты слушал.       — Вы и сами всё услышите, сэр, — мягко заметил Малфой.       — Официальную версию — да, — согласился Розье так же мягко. — А мне нужна не она.       Он посмотрел на Малфоя спокойно, без нажима, и от этого взгляд ощущался как ладонь на горле.       — Я хочу, чтобы впредь ты делился со мной тем, что Белла говорит лично тебе, если это отличается от того, что она говорит на публику. Не обязательно сейчас. В целом. Как правило.       Пауза.       — Разница между этими двумя версиями… часто важнее самого содержания.       Малфой чуть склонил голову.       — Понял.       Розье кивнул, будто закрывая эту тему, и тут же почти лениво бросил:       — Кстати… вернёмся к началу нашего разговора. Действительно прискорбно, что нас покидают такие именитые люди, как та моя знакомая. Особенно если учесть, что всё прошло… слишком аккуратно.       Он поднял глаза.       — Не похоже на почерк Беллы. Она оставляет пепел. Шум. Театр. А тут… чисто. Тихо. Как будто кто-то хотел, чтобы это выглядело… делом рук человека, который любит работать аккуратно.       Он не произнёс своего имени. Но оно прозвучало в паузе между словами.       — Удивительно, какие слухи приносят «птички» перед праздниками, — продолжил Розье всё тем же бархатным тоном. — Если кто-то решит привязать к этому меня… это будет неприятно.       Малфой не шелохнулся.       — Почему вы говорите об этом мне?       — Потому что у тебя есть привычка появляться рядом с любопытными событиями, — спокойно ответил Розье. — И потому что ты достаточно умён, чтобы понять: если кто-то выследил эту женщину, значит, кто-то может выследить и других.       Он сделал шаг и приблизился ровно настолько, где контроль ощущается кожей.       — Я хочу знать, кто вышел на нее. Не Белла. Она бы не смогла так тихо. И не я. Мне это не нужно.       Он снова улыбнулся чуть теплее, чем следует.       — Выясни, Драко. Кто. И зачем ему понадобилось, чтобы смерть выглядела как у Розье.       Малфой ответил идеально вежливо:       — Я займусь этим, сэр.       — Прекрасно, — кивнул Розье. — Тогда до вечера.

***

      Малфой вышел из камина в маленьком городке на юге Англии и почти сразу трансгрессировал к Грейнджер.       Гостиная встретила его пустотой.       На долю секунды, не больше, в груди что-то дёрнулось так резко, что он едва не схватился за палочку. Паника пришла мгновенно и непрошено, как удар током: нет. Потом разум догнал реальность, шум, тепло, знакомые запахи, целые защитные чары, и он заставил себя выдохнуть.       Из соседней комнаты донёсся шорох. Из-за дверного косяка показалась кудрявая голова.       — О… — Гермиона моргнула, будто её застали врасплох. — Я думала, это я приду к тебе сегодня, а не наоборот.       — Планы изменились, Грейнджер, — устало сказал Малфой.       — Да? Что случилось?       Он бросил быстрый нервный взгляд на неё.       — Сегодня вечером мне нужно быть на приёме у Розье. Он лично об этом попросил. Отказы не принимаются.       Она едва заметно изменилась в лице. Не обиделась, это так не читалось. Скорее… разочарование?..       — Значит, всё отменяется?       — Тренировка — нет. — Малфой снял перчатки, будто этим мог снять и напряжение. — У нас есть несколько часов.       Гермиона внимательно смотрела на него. Потом подошла ближе. Почти вплотную.       — Тебя ещё что-то беспокоит.       Он открыл рот, чтобы отмахнуться, но слова не пришли. И это само по себе было ответом.       — Розье… как-то узнал о нашем вчерашнем приключении.       Её глаза расширились.       — Что?       — Не напрямую, — Малфой говорил слишком быстро, в манере нехарактероной для него. — Он не сказал «я знаю», не назвал место, не назвал деталей. Но заговорил о смерти миссис Саммермот. И что это выглядит так, будто это он. Хотя, по его словам, отношения он к этому не имеет.       Он оборвал себя, будто услышал собственный голос со стороны, вдохнул и продолжил более размеренно, заставляя слова идти строем:       — Он попросил меня выяснить, кто это сделал. И я не понимаю, насколько глубоко он уже влез… и что именно знает.       Тишина между ними стала плотнее.       — И ещё, — добавил Малфой, и в этом «ещё» было что-то неприятное, обещающее ничего хорошего. — Вишенка на торте: он хочет, чтобы я… доносил на Беллатриссу. Публичным версиям он не доверяет.       Гермиона не отступила. Но её выражение стало холоднее.       — Не доносил, — тихо сказала она. — Сверял версии.       Малфой не ответил сразу.       — Для него это называется «лояльность», — наконец сказал он. — Для меня ещё один повод держать рот закрытым.       Он раздражённо дёрнул ворот мантии, словно тот душил, и достал палочку.       — Это возвращает нас к маске. Сегодня. И… — он запнулся на долю секунды, будто ненавидел сам факт, что это придётся сказать, — я бы предпочёл, чтобы ты переехала ко мне. На время.       Во второй раз за утро у Гермионы буквально отвисла челюсть.       — Ты о чём?       — О том, что тебе здесь небезопасно. Я проверил и подлатал твои чары, но поставить сюда даже элементарную кровную защиту быстро не смогу. На это нужны время и силы, а сейчас этого нет.       — Хорошо. Я могу остаться у тебя сегодня, — она произнесла это отчётливо, подчёркивая границу. — Но это мой дом. Я не собираюсь его бросать. Мы укрепим его позже.       Малфой тихо выругался.       — До того момента, пока я не обезопасю твой дом, ты будешь моей гостьей, — отрезал он.       — Отлично, — процедила сквозь зубы Грейнджер.       — Ну вот и замечательно. Теперь собери всё, что тебе понадобится на ближайшее время, и уходим.       Она зло зыркнула на него как всегда, нервно реагируя на приказной тон, но всё же подчинилась и исчезла из гостиной.       В кабинете она сгребла рукопись, новые заметки, несколько книг по восстановлению. Потом быстро спустилась вниз и опустошила свои запасы: склянки, ингредиенты для самых расходуемых зелий. Из одежды взяла лишь пару смен, упрямо надеясь, что это ненадолго. Но всё же закинула в сумку одну из маггловских статичных фотографий, которую сохранила несмотря ни на что. Со снимка на неё смотрели родители и она сама, в тот день, когда они пошли в зоопарк.       Спустя полчаса она уже стояла перед ним собранная.       — Ты взяла браслеты?       — Да. Естественно.       Он притянул её к себе, и они исчезли из гостиной.

***

      Спустя час они были готовы приступить к тренировке у него дома. Малфой снова убрал из гостиной стол, откинул ковёр. Комната стала пустым полем.       Сегодня он не встал позади. Он остался напротив, в двух шагах от нее. Перед ними вспыхнул её отпечаток, клубок магии, мерцающий и пульсирующий, будто живое существо. С ее левой руки на пол капала кровь. Звук капель ровно отсчитывал секунды, как самые надежные часы.       Малфой посмотрел на неё, не на отпечаток.       — Основа держится, — сказал он негромко. — Ты больше не разваливаешься на первом вдохе.       — Я тренировалась.       — Отлично.       Он не улыбнулся, но уголок губ дрогнул. Он будто хотел похвалить, но сдержался, сразу перешел к делу.       — Теперь — слои. И запомни сразу: не смотри на меня, когда тебя поведёт.       Гермиона моргнула.       — Что?       — Ты слышала. — Его голос был ровным, почти скучающим. — В прошлый раз ты держалась за мои руки, за мой голос, за моё имя. Это удобно. Это работает. И это тебя убьёт, если меня рядом не будет.       Её пальцы чуть сильнее сжали палочку.       — Я не…       — Грейнджер. — Он произнёс это так, будто ставил точку. — Я не якорь.       Тишина в гостиной натянулась. Она внутренне дрожала, но вместо того, чтобы показать это, упрямо вскинула подбородок. Ей было сложно признать, но да. Малфой ее своим присуствием вытаскивал. Она боялась до ужаса, что утонет в этом шепоте, который был всегда рядом, в этой магии, которая ощущалась как запретная сила. Он был для нее якорем. С его именем на губах она возвращалась из этого состояния. Но он прав, так не должно продолжаться вечно. Он может исчезнуть, она останется с этой сделкой одна. Малфой чуть кивнул на отпечаток.       — Твоя задача проста. Ты должна научиться отводить от своей магии взгляд. Прежде всего свой собственный. Смотри внутрь и… не видь.       — Я… не понимаю.       — Вспомни ощущение, когда ты смотришь на предмет и не замечаешь его. Он перед глазами, но ты вся в мыслях. Для тебя его нет. Сделай так же с собой.       Гермиона закрыла глаза на секунду, пытаясь поймать тишину.       Вот она, её магия. Тёплая, живая. Льётся, огибает, цепляется. И вокруг кровь. Шёпот. Нити, которые как будто пытаются обвить, впиться, присвоить.       Ты наша… твоя сила — это наша сила…       Её живот свело знакомой тяжестью. Эти слова теперь крутились постоянно где-то на подкорке сознания стоило ей обратиться к дремлющей в ней силе. Они не угрожали. Они констатировали факт. Это пугало.       Она открыла глаза и поняла, что смотрит на Малфоя. Он мгновенно поднял бровь.       — Нет.       Одно слово. Оно ударило не грубо, однако привело ее в чувства.       — Не туда, — добавил он тихо. — Ты сейчас ищешь не контроль. Ты ищешь спасение. Это разные вещи.       Гермиона отвернулась от него, будто обожглась, и снова сосредоточилась на отпечатке. Смотреть внутрь и не видеть. Как на книгу, которую читаешь глазами, пока думаешь о другом. Она попыталась. И на мгновение получилось. Внутренний взгляд скользнул мимо, в сторону. Как будто она оставила отпечаток на периферии, как шум улицы за окном. Она пустыми глазами следила за светящимся клубком. Он ее гипнотизировал. Кровь вокруг него создавала изящный пояс, прекрасный, неуловимо текучий, завораживающий. Но тут вспыхнуло воспоминание: руны, ловушка, «опоясать кровью»… и она дёрнулась. Отпечаток не взорвался, нет. Он дрогнул, поплыл, как отражение в воде. Свет стал гуще, плотнее.       Её пальцы затряслись.       — Проклятье… — выдохнула она. — Я была близко.       Малфой не подошёл. Он даже не шагнул в ее сторону. Только сказал:       — Стой.       И в этом «стой» не было поддержки. Был приказ. Тот, который она повторила сама себе. Не искать его. Быть один на один с магией.       — Ты проваливаешься, — добавил он. — Не в магию. В потребность, чтобы кто-то был рядом.       Гермиона сглотнула, заставляя себя не повернуть голову.       — Мне нужен… ориентир.       — Он у тебя есть. — Его голос стал чуть ниже. — Пол. Свет. Воздух. Твои рёбра. Твоё тело.       Она зажмурилась и зацепилась за реальность.       Холод пола под босыми ступнями. Давление ткани рукава на предплечье. Запах огневиски, оставшийся в доме с прошлого вечера. Слабый сквозняк у окна. Она заставила отпечаток стать «предметом», который она не замечает, пока дышит.       Раз. Два.       Вдох, и взгляд уходит в сторону.       Три.       Отпечаток снова нашёл форму. Чуть приглушённый, будто ему не хватило воздуха, но живой. Она слышала шепот крови. Он был всегда стоило ей заглянуть туда. Но он не вмешивался. Магия была вокруг, но она не пронзала.       Гермиона открыла глаза. Она удерживала.       — Вот, сейчас это работает, — сказал Малфой. И впервые за вечер это прозвучало почти как похвала, но он тут же убрал всякий намек на это сухостью: — Видишь? Без рук. Без голоса.       — Я… держу, — прошептала она, боясь сорвать состояние.       — Держишь. — Он кивнул на отпечаток. — Теперь запомни: ты не можешь победить кровь силой. Ты можешь только лишить её центра. Сделать так, чтобы ей негде было зацепиться.       Её магия текла на периферии. Вода, а не огонь. Она держалась за ощущение ступней и дыхания. И в этом было что-то неожиданно… чистое. Непривязанное.       Она снова почти повернула голову к нему. Проверить, видит ли он, и тут же услышала:       — Не смотри.       Гермиона замерла.       Смешно. Она повиновалась не ему. Она повиновалась себе. Потому что понимала: стоит ей снова искать подтверждение, и она отдаст управление. Отпечаток дрогнул, но устоял. Она выдохнула, и напряжение в плечах немного отпустило.       — Умница, — сказал Малфой тихо.       И тут же добавил:       — Теперь погаси. И не празднуй победу. Ты ещё слишком легко начинаешь искать одобрение.       Гермиона сердито сжала губы, но подчинилась аккуратно свернула светящийся шар обратно в себя, сохраняя ощущение воды и периферии. Когда последний отблеск исчез, она стояла, держась на ногах сама. Без его рук. Без его голоса как спасательного круга.       Гермиона подняла на него взгляд теперь уже осознанно. Она смотрела на него уже не как на спасательный круг, за который цеплялась в прошлый раз.              — Ты специально не подходил.       — Конечно, — спокойно сказал он. — Я не собираюсь учить тебя выживать только в том мире, где я рядом.       Она уже готова была спрятать палочку и вернуть все обратно на свои места, но Малфой не позволил ей одним резким движением.       — Последнее на сегодня, Грейнджер. Почувствуй родовые чары защиты дома.       Он взмахнул. В воздухе начали выстраиваться тонкие узоры, чёрно-алые нити, как венозный рисунок, только на стенах.       Гермиона вздрогнула.       Дом… прикоснулся к ней. И это прикосновение было не тёплым. Оно было властным.       Ты… наша. Твоя сила. Твоя магия. Твоя суть. Ты служишь нам.       Не голосом Малфоя. Не человеческим. Это проносилось в ее голове сухим эхом, будто слова не произносили, а впечатывали ей прямо в сознание.       Она резко оглянулась. Конечно, вокруг не было никого, кроме неё и Драко.       — Гермиона, сосредоточься, — он выдёрнул её обратно в реальность. — Это то, что у нас отвечает за слежку. Видишь?       Он вытянул из узора длинную витиеватую фигуру. Нить, тонкую, как волос.       — Почувствуй. Дай войти. Она не чужая.       Внутри всё просило закрыться, но она заставила себя не паниковать и позволила этому гулу проникнуть. Моносигнал, ровный, как нота.       — Если ощущение изменится… — сказал Малфой. — Если появится диссонанс, звон, фальшивая нота, значит, кто-то подходит. Пытается аккуратно обойти защиту.       Он задержал взгляд на ней.       — Я уйду сегодня вечером. Ты проверяй время от времени. Прислушивайся.       Малфой убрал палочку и на секунду задержал взгляд на узорах, как будто проверял: держатся ли они без него. Нити в воздухе медленно потухали, уходя в стены, но не исчезая, просто становясь частью дома.       — Запомнила?       Гермиона кивнула, не отрывая глаз от того места, где ещё минуту назад мерцала нить.       — Ровная нота. А если… — она запнулась. — Если будет звон.       — Тогда ты не думаешь, — отрезал Малфой. — Ты действуешь. Сначала глушишь отпечаток. Потом зовёшь Интри. Потом уходишь.              — А если… — она подняла на него глаза. — Если это уже внутри?       Он застыл. На лице привычная маска, но в глазах мелькнуло раздражение. На себя. На ситуацию.       — Тогда ты не геройствуешь, — сказал он глухо. — И точно не ждёшь меня, чтобы «всё обсудить».       — Я не…       — Грейнджер. — Его голос стал тише. Опаснее. — Обещай.       Она скрестила руки на груди — жест защиты, но взгляд не отвела.       — Обещаю.       Он коротко кивнул, как будто это было условие сделки. Несколько секунд они стояли так, среди пустой гостиной, где ещё пахло магией и кровью. Малфой готов был покинуть гостинную, вновь начать свои сборы, состредоточиться на своей новой задаче, но что-то его удержало.       Он посмотрел на неё снова, пробегая глазами и отмечая кажду деталь. На слишком бледное лицо, на бинт, на тонкую линию крови, которую она уже успела стереть с пальцев.       — И… — вырвалось у него. — Не...       Слово застряло. Он моргнул, будто поймал себя на слабости, и тут же убрал ее как ненужный мусор.       — …не вздумай паниковать, — сухо сказал он. — Паника делает из умных людей трупы.       Гермиона фыркнула, но не зло. Скорее благодарно, как будто получила ровно то, что ожидала от него: заботу, замаскированную под хамство.       — Как мило. Почти «не бойся».       Он хотел огрызнуться, но промолчал. Четким быстрым движением палочки трансфигурировал обратно мебель и вернул все на свои места. Затем развернулся и направился в спальню. Она осталась в гостиной, забравшись на диван с ногами и перебирая в руках склянки.       Она уже выстраивала их на столе в определенном порядке, когда он вернулся, облаченный в черную парадную мантию с тонкой серебристой окантовкой. Как всегда, Драко выглядел потрясающе, когда задавался этой целью. Она заметила, что он остриг волосы по бокам, оставив наверху длину, которая отросла за их знакомство. Когда успел? Она так ловко со своими волосами не умела справляться.       — Если услышишь диссонанс… даже если он покажется смешным. Даже если он будет как будто показалось, ты уходишь.       — Поняла.       Малфой удержал её взгляд ещё секунду, ту самую, где можно было бы сказать «я вернусь» или «с тобой ничего не случится».       Он этого не сказал.       Только натянул на лицо привычную кривоватую усмешку.       — И постарайся не превратить мой дом в лабораторию, пока меня нет, — он обвел рукой стол со всеми зельями, котелками, травами, порошками и прочим.       — Ничего не обещаю, — отозвалась она, и в уголках губ всё же дрогнула улыбка.       Он кивнул и исчез с коротким сухим хлопком, унося с собой тепло присутствия.       А в доме на секунду стало слишком тихо. Она осознала, что встречать Новый год будет не с людьми, а с собой и этим чувством.       Гермиона медленно повернула голову к стене. И прислушалась. Ровный гул. Монотонный. На крае сознания. И тут… что-то дернулось. Всего лишь на секунду. Она затаила дыхание. Вновь прислушалась. Дом монотонно гудел. Нет, показалось.