Глава 16 Браслет звенит

      Малфой был, как всегда, пунктуален. В его мире это было одним из немногих способов хотя бы начать двигаться по плану. Ровно в десять он появился с характерным хлопком трансгрессии в гостиной Грейнджер.       Здесь всё неуловимо изменилось. Всё-таки отправить с ней Интри было отличной идеей: жить становилось проще, когда он видел чистоту. Даже на подоконниках не осталось пыли. Теперь в доме хотя бы поселилось подобие порядка, если не считать книг, которые как обычно валялись где попало.       Гермиона возникла в дверном проёме и приветливо улыбнулась.       — Добро пожаловать, Драко.       Он на секунду застыл и тут же ответил своей фирменной, чуть кривоватой ухмылкой. Её взгляд всегда цеплялся за эту особенность.       — Ты слишком легко одета для зимней прогулки, Грейнджер.       Она чертыхнулась и снова исчезла за дверью. Через пару минут вернулась уже в объёмном шерстяном свитере с высоким горлом, с пальто, шарфом и шапкой в руках. Он наблюдал за её сборами и будто невзначай бросил:       — Ты не написала мне, что идёшь на праздничный ужин к Уизли.       — А должна была? — невинно поинтересовалась она.       — Было бы неплохо узнать об этом от тебя, а не от Интри.       Тон у него оставался ровным, но взгляд серых глаз был колючим.       — И ты бы появился, чтобы не дать мне насладиться Рождеством?       — Ты вольна делать что хочешь. Просто ты рисковала жизнями своих друзей. Маячок на тебе, а не на доме.       — Я предприняла контрмеры, — Гермиона достала кожаные браслеты.       — Мы оба знаем, что это не самая надёжная защита.       — В этот раз они вышли мощнее. Продержались больше суток.       Он внимательно посмотрел на неё будто пытался проникнуть под кожу. Она поёжилась, но не отступила.       — Пользовалась силой? Экспериментировала? И далеко зашла?       Гермиона задержала дыхание как тогда, на полу в его доме, когда шёпот подступал слишком близко.       — Не так далеко, как хотелось бы, — тихо призналась она.       Он промолчал. Кажется, он дал ей кое-что более желанное, чем Ядовитое прозрение. И более опасное.       — Ты готова? Нам пора. Мой приятель подготовил камин в Ирландию.       Она кивнула и протянула ему руку.

***

      Давно не было такой морозной зимы. Малфой с трудом шёл по рыхлому снегу, устилавшему дорожку. Он знал только приблизительно, куда им надо. Сзади хрустел снег под ногами Грейнджер.       Ему следовало навестить её раньше. Маска была надёжнее этого чёртова браслета, но теперь приходилось полагаться только на него. Ему хотелось поскорее разделаться с этим разговором: он не доверял браслету на сто процентов, а её собственная защита всё ещё была слаба.       За неделю он так и не продвинулся в поисках напавших, поэтому не мог позволить себе расслабиться ни на секунду. Постоянно беспокоиться ещё и за кого-то на задании утомляло.       Он раздражённо оглянулся. Гермиона отстала, не поспевая за ним.       — Ты сегодня вообще не торопишься, Грейнджер.       — Может, чуть-чуть сбавишь шаг? — запыхавшись, резонно спросила она.       — Тогда мы вообще не найдём этот проклятый дом сегодня, — зло бросил он и снова отвернулся.       — Не срывайся на мне, Малфой. Я не знаю, что с тобой, но я тебе ничего не сделала.       Он молча продолжил двигаться по узкой дорожке между домами. Что выводило его из себя больше: нулевой результат охоты или беспомощность от того, что он не мог защитить её надёжнее? Он запретил себе отвечать на этот вопрос… но всё же сбавил шаг. Она поравнялась с ним. Снег падал, оседая белой россыпью на её волосах. Лицо раскраснелось, глаза горели. Он старался не задерживать на ней взгляд слишком долго.       Через пару минут молчания она снова заговорила.              — Кто из нас будет вести беседу? Ты или я?       — Я. Мне надо будет объяснить, откуда мы тут появились.       Она не спорила, но про себя отметила, что будет держать баланс. Через несколько сотен метров он остановился перед домом.       — Это здесь.       Они переглянулись. Малфой шагнул вперёд и постучал. Послышались шаги, и приглушённый скрипучий голос спросил:       — Кто вы?       — С наступающим Новым годом! Мы знакомые вашего сына.       Дверь приоткрылась ровно на ладонь, цепочка звякнула. Старушка посмотрела сначала не на лица, на руки.       Драко постарался быть как можно более дружелюбным.       — Здравствуйте. Мы от мистера Саммермота. Он сказал, что вы можете помнить кое-что о Хельге Хаффлпафф. Нам нужно задать несколько вопросов.       Старушка глянула на них потерянно, но всё же открыла дверь шире. На пороге стояла низенькая круглая пожилая ведьма с широким лицом и большими тёмными глазами. Седые волосы были заплетены в косу, а на руках поблёскивало множество браслетов. Она сделала приглашающий жест.       — Хорошо. Проходите. Сегодня особенно холодно.       …И тише, почти себе:       — Не заставляйте меня надеяться зря.       Она провела их в небольшую уютную гостиную. В камине потрескивал огонь. В углу стояла высокая ёлка с разномастными украшениями. Старушка указала им на миниатюрный диван и спросила, хотят ли они чаю. Гермиона быстро согласилась, стараясь расположить женщину.       Та принесла дымящиеся кружки. Её глаза лихорадочно метались с одного лица на другое и было видно: что-то здесь не так.       Гермиона успокаивающе улыбнулась.       — Мы занимаемся исследованиями жизни основателей Хогвартса. Нам вас порекомендовали как надёжный источник о Хельге Хаффлпафф. Мистер Саммермот говорил, что у вас могли остаться записи. Мы… пытаемся восстановить её жизнь.       На лице Малфоя не дрогнул ни один мускул, но Гермиона почувствовала, как он сильно сжал её колено. Предупреждение.       Старушка кивнула, однако вся её поза была натянутой.       — Вы давно видели Джона?       — В конце ноября, — спокойно ответил Малфой.       Ведьма сникла.       — Я ничего не слышала от него уже месяц. Обычно он связывался раз в пару недель. И к тому же было Рождество… Но никто не нашёл и следа моего сына.       — Нам очень жаль, — сказал Малфой, и Гермиона бросила на него обеспокоенный взгляд.       Браслеты на запястьях старой ведьмы едва слышно звякнули сами, без движения. Она побледнела и посмотрела не на лица, а куда-то «сквозь» Гермиону будто услышала в ней чужое эхо.       — Вы, наверное, были одними из последних, кто видел его, — теперь её глаза впились в Гермиону.       — Может быть… — пролепетала Гермиона.       — Как он выглядел? Как себя вёл? О чём вы говорили?       Малфой вновь взял в свои руки разговор.       — Встреча была короткой. Он был не настроен говорить о волшебном мире. Но мы нашли сведения, что он мог быть последним потомком Хаффлпафф. Мы проводим исследование по заказу коллекционера, который предпочитает не афишировать себя. Мистер Саммермот не смог ответить на наши вопросы и посоветовал обратиться к вам. Старушка качнула головой.       — Похоже на него. Он полностью отрёкся от нашего мира. Даже моих сов едва терпел. Всё предлагал свои маггловские штучки для связи.       — Мистер Саммермот упоминал, что у вас есть личные вещи Хельги, — сказал Малфой.       Женщина пожала плечами, но лицо её закрылось как ставни у пустого дома. Вежливость осталась формальной: по глазам было видно, что если они не могут дать ничего о сыне, она бы предпочла избавиться от них как можно быстрее.       — Что вас конкретно интересует?       — Мы ищем любые вещи, принадлежавшие Хельге. Любые сведения о её жизни. Места силы. Что-то личное. Или то, что связано с магией.       На правом запястье старушки снова прозвенели браслеты. Она замерла, и рассеянно-равнодушный взгляд сменился тревогой.       — Почему вы пришли к нему, сквибу, вместо того, чтобы сразу искать меня?       Малфой замялся на секунду. Гермиона быстро нашлась с ответом:       — Я сама из мира, который выбрал мистер Саммермот. Поэтому мы и смогли выйти на него. Он последний потомок и мы были уверены, что это было важной частью семейной истории, так что он что-то должен был знать. Про вас в наших источниках ничего не говорилось. Только благодаря ему нам удалось найти вас.       Что-то в лице старушки говорило: её не убедили. Она всё так же странно смотрела на Гермиону. Браслеты позвякивали, когда она сжимала руки на коленях.       — Вы прикрываетесь таинственным коллекционером и ищете сведения о предметах. Думаете, я так легко их вам отдам? Или поделюсь семейными тайнами?       Малфой вздохнул. Он не хотел переходить к тяжёлой артиллерии, но подозрительная ведьма слишком упиралась. Он уже был готов выхватить палочку и заняться легилименцией, когда Гермиона привстала, схватилась за живот и сказала:       — Где у вас туалет? Мне что-то нехорошо.       — Вон там, — старушка махнула рукой, не отрывая взгляда от Малфоя.       Гермиона сделала шаг и случайно задела сахарницу. Та полетела вниз с тонким фарфоровым звоном. Старушка рефлекторно рванулась ловить. Гермиона так же рефлекторно накрыла рукой кружку, будто защищая чай от осколков. И Малфой краем глаза увидел: на поверхность упала прозрачная капля.       Сахарницу поймали. Старушка быстрым движением собрала рассыпавшиеся кристаллы заклинанием — чисто, привычно. Гермиона исчезла в сторону туалета. Когда она вернулась, она уже знала: время. Старушка сидела чуть иначе. Плечи опустились. Взгляд стал расфокусированным, уставшим. Гермиона опустилась рядом, положила ладони на колени, заставляя себя не дрожать.              — Миссис Саммермот… — мягко сказала она. — Пожалуйста, расскажите нам о чаше Хельги Хаффлпафф.       Ведьма подняла на неё затуманенные глаза.       — Милая… она давно затерялась. Наша семья уже давно ей не владеет. Говорят, она досталась другой ветви потомков. Смитам. Но мы в давней ссоре с ними.       Гермиона разочарованно выдохнула. Снова круг.       Малфой этого не знал, но почувствовал её разочарование. Значит, имя — пустышка. Он решил зайти с другой стороны.       — Пожалуйста. Расскажите о записях Хельги. О письмах. Где...       Старушка подняла на него глаза.       — Письма… — прошептала она так, словно произносила чужое слово. — Джон говорил… если придут… если будут спрашивать…       Она вдохнула, пытаясь продолжить.       — Они..       И тут браслеты на её запястьях звякнули громче, чем должны были. Не от движения. От чего-то внутри. Старушка резко замерла. Зрачки расширились. Губы дрогнули будто рот хотел сказать, но язык больше ей не принадлежал.       — Нет… — выдохнула она.       Её пальцы судорожно вцепились в край кресла. Тело дёрнулось коротко, жестоко. Руки поднялись к горлу, как в немом жесте защиты. И на секунду Гермионе показалось, что старушка пытается сорвать браслеты… но не успевает.       Ещё один вдох и он не выходит.       Гермиона вскочила, подлетела, поймала падающее тело.       — Нет-нет-нет… — выдохнула она, чувствуя, как холод приходит слишком быстро. Малфой метнулся к ним.       — Что ты ей подлила?!       — Веритасерум. Микродоза, — Гермиона говорила так, будто держалась за названия, чтобы не сорваться. — Он не вызывает судорог. Не останавливает сердце. Это не он. Малфой уже смотрел не на Гермиону, а на старушку. На её бледнеющее лицо. На браслеты, замкнувшиеся неподвижными кольцами.       Он сказал тихо, почти без эмоций и от этого становилось хуже:       — Она знала, что не должна говорить. Её прокляли заранее.       Пауза.       — И кто-то был здесь до нас.       Гермиона сидела на полу, держа чужую голову у себя на коленях, будто могла удержать жизнь пальцами.       Малфой наклонился, крепко сжал её запястье, возвращая в реальность.       — Мы уходим. Сейчас.       — Я… — голос у неё сломался. — Я не...       — Знаю, — отрезал он, и это «знаю» было своего рода защитой. — На ней самой может быть маячок. За нами могут прийти.       Он поднял Гермиону. Резко, но не грубо. Прижал к себе на секунду, чтобы она не упала. И трансгрессия вырвала воздух из лёгких.

***

      Оказавшись в гостиной, Малфой тут же подхватил её под руки и довёл до дивана. Она села послушно будто тело уже сделало выбор за неё. Он присел перед ней, приподнял её лицо, мягко коснувшись подбородка.       — Всё кончилось. Мы дома.       Гермиона осторожно пошевелилась, отходя от шока. Малфой убрал руку, поднялся и отошёл, стягивая пальто. Она тоже медленно раздевалась: пальто, шапка, шарф легли на диван.       Мы дома.       Эти слова отдались у неё в голове. Она глубоко вдохнула. На задворках сознания что-то всколыхнулось и поскреблось. Она ощущала защитные чары кожей. Её слегка потряхивало, но уже не от того, от чего они сбежали, а от того, где они находились. Дом её признавал… и всё же в этом признании было что-то, от чего поднималась дрожь. Она обняла себя руками.       Провал. Они зашли так далеко, чтобы не получить ничего. Только сделать хуже.       — Микродоза веритасерума даже не лишает воли, — выговорила она с усилием. — Это просто дало толчок… открыться.       — Я знаю.       Он повторил то же, что сказал там. Потом через секунду добавил:       — Дело не в зелье. На неё наложили проклятие: сработает, если она заговорит. То, что ты подтолкнула её, ничего не значит. Так или иначе мы бы заставили её говорить.       Он помолчал, затем пристально посмотрел Гермионе в глаза.       — И совершенно случайно веритасерум оказался в твоей сумочке. Ты решила использовать его, потому что боялась, что я сорвусь?       — Я… думала, так будет мягче. Что так я контролирую хоть что-то, — выдавила она.       — В следующий раз давай обсуждать такие решения до того, как ты начнёшь действовать.       Гермиона сдавленно кивнула. Она так привыкла быть одна, что ей порой даже в голову не приходило координировать действия с кем-то. Тем более с ним. Но они команда. Она сама это сказала.       — Ты прав.       — Пожалуй, эти слова стоит отпраздновать, — он криво усмехнулся и жестом подозвал из шкафчика бутылку огневиски.       Он видел: Гермиона всё ещё собирала себя по кусочкам. Перед глазами стояла картина, как она держала на коленях голову старушки, будто это могло вернуть ей жизнь. У каждого их действия были последствия. Сам он понял это, когда Белла приказала избавиться от Саммермота. По Гермионе же это било раз за разом: сначала палец, теперь смерть этой старой ведьмы.       Он разлил напиток по бокалам и протянул ей. Гермиона приняла и сделала большой глоток. По телу разлилось блаженное тепло. Она откинулась на спинку дивана.       — В любом случае сегодня мы получили одно.       — Труп? — из ее рта вырвался нервный смешок.       — Знание, что за эту нитку уже кто-то потянул.       Она скривилась и опрокинула в себя остатки огневиски. Ей определённо это было нужно.       — Да. Проклятие было триггерным. Стоило ей попытаться сказать что-то про письма, как оно сработало. Значит, в них что-то было.       — Не факт. Им было важнее то, что за письмами ещё кто-то охотится. И они не убили её сразу. Не похоже на Пожирателей.       Гермиона пожала плечами.              — Я бы не была так уверена. Ты сам говорил, что у них раскол. Несколько людей охотятся на крестражи. Розье мог устроить ловушку, чтобы устранить конкурентов.       Малфой не отмёл мысль сходу, ушёл в раздумья. Он уже послал людей следить за теми, кто крутится у Министерства… но если она права, ему ставят палки свои же, просто потому что он не один такой предприимчивый?       — Ещё чуть-чуть и мне понадобится распознаватель врагов, как у Грюма. - Гермиона ушла в язвительность, чтобы не остаться наедине с тем, что произошло.       Он не мог позволить ей утонуть в этом одной.       — Ну что ты. Ты же святая невинность. Кто таким захочет навредить?       Она нахмурилась.       — Только те, кому моя смерть удобна. И те, кому ты мешаешь.       Она подняла на него взгляд, усталый, злой и слишком трезвый.       — Так что давай без твоих комплиментов с двойным дном, Малфой.       Он закатил глаза. Его так быстро не собьешь с настроения наплевать на все и спрятаться в этом моменте с ней и бутылкой огневиски.       — Ну что ж. Если комплименты не работают, может, тебя покормить? Голодная Грейнджер — злая Грейнджер.       Он принёс из кухни закуски.       — Какая забота.       — Не переоценивай, — одернул ее Малфой, но уголок губ дрогнул. На мгновение. — Просто ты мне ещё нужна.       Гермиона замерла.       — Для плана?       Малфой повернул голову. Стальные глаза задержались на ней на долю секунды дольше, чем позволяла логика.       — И для плана в том числе.       Она неловко спрятала лицо в заново наполненном бокале. Шум в голове начал утихать — и от этого становилось опаснее: мысли возвращались, как боль.       Он же будто нарочно продолжил свои идиотские попытки вытащить её из оцепенения:       — Грейнджер, а ты всегда была такой зажатой? В школе, помнится, у тебя хватало поклонников. Крам, например. И половина Хогвартса крутилась вокруг тебя.       Гермиона фыркнула.       — Половина Хогвартса крутилась вокруг собственных гормонов, Малфой.              Он хмыкнул и, будто между делом, бросил:       — А этот… МакЛаген. Он же тоже «крутился».       Она посмотрела на него, и во взгляде было достаточно, чтобы он не продолжал.       — МакЛаген не «крутился». Он прилип. Разница принципиальная. И да — он всё ещё кретин.       — О, вижу, ты не растеряла научный подход, — протянул Малфой. — «Кретин» — это уже диагноз или всё ещё гипотеза?       — Эмпирически подтверждённый факт.       Малфой коротко рассмеялся — почти беззвучно, будто не имел права на нормальный звук. Потом слегка стукнул своим бокалом о её.       — Вот. Живая. Злая. Значит, вернулась.       И в том, как он это сказал, впервые за вечер не было сарказма. Только попытка удержать её здесь, в комнате, рядом с ним.       Она улыбнулась. Искренне.       — Я никуда и не уходила.       Повисла тишина. Он не сделал попытки приблизиться, но воздух между ними наэлектризовался сам.       Малфой поднял бокал, будто прячась за янтарём, и произнёс почти неслышно:       — Не исчезай.       Секунда.       Он моргнул, словно поймал себя, и тут же добавил сухо:       — …из моего поля зрения. Поняла?       Гермиона тихо хмыкнула и, будто спасая их обоих, сменила тему. Она прочистила горло и чуть затуманенным взглядом окинула его сверху вниз.       — Ты зато никогда не был зажатым. Великолепный принц Слизерина. Мальчик, по которому вздыхали все девчонки факультета, стоило тебе на них мельком посмотреть. Последняя, кажется, была Астория? Или Дафна? Или ты крутил роман с ними обеими одновременно?       Малфой усмехнулся.       — Знаешь… они даже для меня слились в одно воспоминание. Но это было не одновременно.       Он сделал паузу, мельком проверил контуры защитных чар, не глядя, и добавил ровнее:       — Отец собирался объявить о помолвке с Асторией, едва мы закончим Хогвартс.       Гермиона чуть заметно поджала губы.       — Брак по договорённости? Неужели они ещё в ходу?       — О да. Ты плохо себе представляешь закостенелость взглядов магических элит.       Она недоверчиво качнула головой.       — И как ты к этому относился?       — С переменным успехом. В детстве — отлично. Потом — не очень. В какой-то момент смирился. А в итоге… как видишь, всё поломалось.       Он задумчиво посмотрел на прозрачную жидкость в бокале.       — Она сбежала с каким-то полукровкой в Италию, едва мы вышли из стен школы.       — Тебя это огорчило?       — Ничуть.       Тогда Гринграссы были опозорены. Отец разорвал договорённости. Все были в ужасе. Кроме самого Драко, которого эта блондинистая кукла всегда мало интересовала… хотя, вспоминая сейчас, возможно, она не была такой уж марионеткой, как ему казалось. Ей хватило храбрости уйти и отрезать пути назад. В отличие от него.       Гермиона поставила пустой бокал на стол и попыталась подняться. Огневиски незаметно, но всё же взял своё. Она пошатнулась и прижала ладонь ко рту. Голова кружилась.       — Мерлин… я всё же напилась. Трансгрессировать явно не получится.       — Можешь уйти с Интри.       Её взгляд на секунду задержался на нём, будто она проверяла: это предложение или приказ. В этот раз она не спорила. Вариантов действительно было мало.       — Вернись завтра. Нам надо всё-таки поставить маску.       — Завтра? Завтра Новый год.       — Да.       Она долго смотрела на него. Потом всё же кивнула.       — Хорошо.       Гермиона набрала воздуха и тише, почти нехотя произнесла фразу, которую никогда не рассчивала сказать Малфою:       — Спасибо, что… — она махнула рукой в сторону мира вообще, — что не дал мне рассыпаться.       Малфой отвёл взгляд первым.       — Не привыкай, Грейнджер.       Но его пальцы коротко, почти незаметно сжали край дивана.       — Интри!       Хлопок. Эльфийка в одно мгновение оценила ситуацию и без лишних слов забрала Гермиону домой.       Малфой ещё несколько секунд смотрел на пустое место, где она сидела, и только потом выдохнул как после боя. Сегодня он осознал, что удерживать от падения Грейнджер, было не столько для нее, сколько для него. Он не мог допустить, чтобы она развалилась. Ее вспыльчивость, ее дерзость, ее наивные попытки быть ответственной за целый мир... это все было ему небходимо как воздух. Для плана? Едва ли.