Часть 4

Драко стоял в самой глубине книжной лавки, там, где запах старой кожи и книжной пыли становился почти удушающим. Тень от высокого стеллажа с книгами по высшей трансфигурации надежно скрывала его от посторонних глаз. Он ненавидел это новое чувство — потребность быть невидимым, но после войны оно стало его второй кожей. Дверной колокольчик звякнул, впуская в прохладный полумрак магазина голоса, которые он узнал бы из тысячи. Гриффиндорцы… Поттер и остальные зашли в магазинчик, оглядываясь вокруг. Драко напряженно поднял плечи и вытянулся. Он оглядел очередь, которая все никак не хотела продвигаться. Внутри него поднялась волна паники. Он был как загнанный зверь, застигнутый врасплох. Хотелось бежать, спрятаться, раствориться в воздухе. Лицо оставалось бесстрастным, а взгляд — всё таким же холодным, устремленным куда-то за их головы. Его пальцы слегка сжались, ногти впились в ладонь, но внешне — ни единого признака бури, бушующей внутри. Он аккуратно оглядывал каждого из них, задерживая взгляд лишь на несколько секунд. А затем их взгляды встретились. Драко почувствовал, как внутри всё обрывается. Холодный, липкий стыд, — тот самый, что преследовал его с ночи в поместье, — тут же обхватил его горло ледяной хваткой. Он быстро отвел взгляд, изображая абсолютное безразличие. Она изменилась… Он заметил это еще тогда, в поместье. Исчезла та суетливая девчонка, вечно размахивающая руками, — её мантия всегда была чуть великовата, а волосы напоминали наэлектризованное облако. Нынешняя Грейнджер была... собранной. Её движения утратили прежнюю девичью угловатость — теперь они были скупыми и точными, словно у бойца, привыкшего молниеносно выхватывать палочку. Волосы по‑прежнему вились, но теперь она стягивала их в тугую косу — будто они мешали ей видеть мир… или целиться в него. Но больше всего изменилось ее лицо. Исчез этот наивный, всезнающий блеск в глазах. На его месте поселилась тяжелая, свинцовая усталость. В этом взгляде он узнал отголосок собственной боли — и это лишь усилило раздражение. Она не была похожа на остальных в компании, все улыбались и смеялись, как прежде, но не она. Когда очередь наконец дошла до Драко, он расплатился за книги и вышел на улицу. Осталось лишь зайти, чтобы снять мерки для новой школьной формы и спортивной экипировки. А затем зайти в кафе, чтобы встретиться с Забини и Ноттом. На этом — все. Можно снова закрыться в поместье до начала учебы. Косой переулок встретил его ослепительным солнцем, смело выглядывающим из-за туч. В ателье мадам Малкин стояла тишина, а воздух пах накрахмаленным хлопком. Когда зачарованная измерительная лента начала обвиваться вокруг его плеч и груди, Драко замер, глядя на свое отражение в зеркале. Новая мантия. Она должна была символизировать новый этап, но для него она выглядела насмешкой. Спортивная экипировка для ловца… Какой в этом смысл? Он сомневался, что когда-нибудь снова почувствует тот азарт, который гнал его за снитчем. — Все готово, мистер Малфой, — негромко сказала помощница мадам Малкин, избегая смотреть ему в глаза. — Благодарю, — коротко бросил он, забирая квитанцию. Драко подошел к заведению, где его ждали Тео и Блейз. Через панорамное стекло он сразу увидел их — они сидели в самом углу, склонившись друг к другу. И тут же его взгляд зацепился за другой столик. — Проклятье! — он закатил глаза. Он замер у входа, на секунду поддавшись порыву развернуться и аппарировать прямо отсюда. Стыд, тяжелый и вязкий, как сырая земля, сдавил ему грудь. Ты не можешь бежать вечно, — прозвучал в голове голос матери. Драко резко выдохнул, расправил плечи и толкнул дверь. Колокольчик над входом звякнул, и звук этот ударил по нервам, словно гонг. Он шел через зал, стараясь сохранять ту самую аристократическую походку, которую вбивали в него с детства. Глаза смотрят только вперед — на Тео и Блейза. Но кожей он ощущал каждый сантиметр пространства, отделявший его от их столика. Проходя мимо гриффиндорцев, он уловил, как разговоры за их столом внезапно стихли. Тишина сгустилась, став почти осязаемой. Он не повернул головы, но краем глаза уловил, как все за столом замерли. Драко дошел до друзей и молча опустился на стул, спиной к выходу — и, что было куда существеннее, спиной к гриффиндорцам. — Ты задержался, — тихо произнёс Блейз, изучая его лицо, словно пытаясь прочесть невысказанное, — Мы уже думали, ты решил сбежать в поместье, не попрощавшись. — Книги, — коротко ответил Драко, ощущая, как между лопаток разливается жгучий след чужого взгляда, — Очереди в этом году — сущее наказание. Он заказал крепкий черный кофе. Ему хотелось, чтобы день наконец закончился. Чтобы стены поместья сомкнулись вокруг, даря хрупкую иллюзию безопасности. Там не нужно было притворяться человеком, которому нечего стыдиться. Драко сжал чашку с обжигающим кофе, пытаясь согреть ледяные ладони теплом керамики. Тео и Блейз переглянулись. В их кругу умели читать между строк, а молчание Драко сейчас было громче любых признаний. — Значит, восьмой курс, — начал Тео, лениво помешивая ложечкой свой напиток, — Макгонагалл назначила меня старостой, забавно, да? — Очень! — рассмеялся Блейз, — Особенно если вспомнить, как ты оживил всё желе в Большом зале на пятом курсе. Профессор Макгонагалл тогда заставила тебя пять дней помогать эльфам на кухне! — Или когда она отправила тебя чистить ванну старост без помощи магии, когда ты превратил колонны у ее кабинета в гигантские когтеточки, — Драко ухмыльнулся и отпил напиток. — Да, староста из меня выйдет что надо! — Тео небрежно взъерошил волосы и с нарочито гордым видом расправил плечи. — Как твоя мать, Драко? — прошептал Блейз. — Она... восстанавливает сад, — ответил он, и в голосе проскользнула едва заметная дрожь, — Целыми днями возится с розами. Почти не выходит из поместья. От нее осталась лишь тень, Блейз. — Я понимаю, друг. И мне очень жаль. Надеюсь, скоро все наладится. — Да, я тоже на это надеюсь. А как твоя? — Она все еще в Италии. Пишет мне с напускным воодушевлением, но я знаю: она боится возвращаться в Англию. Боится, что здесь ее все еще считают сообщницей из-за моего отца. Хотя она и пальцем не пошевелила ради Темного Лорда, — он крепче сжал стакан. На секунду за столом повисла тишина. — Интересно, кто в этом году станет капитаном команды, — Тео приподнял бровь, — Не все студенты Слизерина вернуться на восьмой год обучения. Получается, что основу команды займем мы и студенты помладше. — Не уверен, что буду играть в Квиддич в этом году, — сухо ответил Драко. — Да брось, друг! Без тебя мы вылетим в первом матче. А я хочу хотя бы раз выиграть за все время обучения в этом тупой школе. — Во-первых, — вмешался Забини, — Не стоит называть школу тупой, когда тебя назначили старостой. А во-вторых, чем еще нам заниматься в этом году, Драко? — Может, ты и прав. Матчи хоть как-то смогут отвлечь меня от этой рожи, — Он покрутил рукой перед лицом Тео, — И всех ему подобных. Со стороны стола Гриффиндорцев раздался громкий смех. Драко почувствовал как по его затылку пробежал холодок. — Кстати, Грейнджер скорей всего назначат старостой девочек, — Нотт ухмыльнулся. — Хочу заранее высказать сочувствие, — Драко наиграно улыбнулся в ответ. — Меня такой исход очень даже радует. Она заметно похорошела за эти годы, — Драко фыркнул на его замечания, — И даже ты не можешь отрицать это, Малфой. — И что же ты сделаешь? Зажмешь ее в темном коридоре на ночном дежурстве? — Драко почувствовал еле заметную злость, — Или пригласишь ее искупаться в общей ванне старост при свете луны? — Я буду умнее и возьму все твои советы на заметку, друг! — Лицо Нотта озарила блаженная улыбка, — Сообщи мне, когда у тебя появятся новые идеи. — Непременно! — Драко сделал последний глоток, — Я пойду, увидимся в поезде. Он вышел из-за стола и направился к выходу. Проходя мимо стола Гриффиндорцев, он только сильнее выпрямил спину и сжал челюсти.