Часть 5

Ребята разместились в одном из купе. Гермиона ощущала легкое предвкушение: учебный год вот‑вот начнётся. Она была рада уехать из Норы, ей хотелось поскорее укрыться в школьной библиотеке, где не придется постоянно натягивать улыбку на свое лицо. После встречи со Слизеринцами в Косом Переулке образ Малфоя не выходил у нее из головы. Эти мысли раздражали, но ей было интересно наблюдать за ним. Казалось, он сильно изменился: исчезли высокомерный тон, дурашливые шуточки и самодовольная ухмылка. Когда их взгляды на мгновение встретились, она не увидела в нём прежнего мучителя, заносчивого слизеринца, который её презирал. Она увидела человека, который — как и она сама — был отмечен войной. Её взгляд, должно быть, отражал ту боль, которую она пережила, и именно это, как ей показалось, заставило его замереть. Он почувствовал в её глазах не обвинение, а зеркало — зеркало его собственной вины и страха. Она не знала, что именно он тогда испытал, но его маска… теперь казалась ей настолько фальшивой, настолько хрупкой, что возникало почти физическое желание её сломать. Она поднялась, оправила мантию и поправила значок старосты. — Гермиона, ты куда? — Рон отвлекся от обсуждения квиддича с ребятами. Все трое устремили взгляд на Гермиону. — Я пойду найду Теодора Нотта. Нужно передать ему сообщение от Макгонагалл. — Мне сходить с тобой? — Зачем? — она почувствовала легкое раздражение. — Ну не знаю, вряд ли компания Слизеринцев будет для тебя приятной, — он слегка усмехнулся. — Не переживай, Рон. Я как-нибудь справлюсь с ироничными шутками и надменными взглядами, — Она слегка улыбнулась и поцеловала его в щеку. Она шла по вагонам, ловя на себе взгляды младшекурсников — восхищенные, робкие, иногда настороженные. Коридор слизеринского вагона встретил её непривычной тишиной. Гермиона остановилась перед столом, за которым сидели Нотт, Забини и Малфой. Она немного вздернула подбородок. — Грейнджер, — Нотт заметно оживился, его лицо озарилось яркой улыбкой, — Заблудилась? Гермиона быстро оглядела взглядом троих. Забини прятал ухмылку за свежим выпуском Ежедневного пророка, а Малфой медленно повернул голову, и в его взгляде на миг вспыхнул тот самый страх, который она видела в лавке. — Профессор Макгонагалл просила передать, — она выдержала паузу, стараясь, чтобы её голос звучал максимально официально и ровно, — Что после ужина мы с тобой должны прийти в ее кабинет для получения графика ночных дежурств и должностных инструкций. — Странно, не помню, чтобы ты приглашала меня на ужин, — он провел рукой по волосам, — Но предложение весьма заманчивое, во сколько ты зайдешь за мной? Гермиона закатила глаза. Она увидела как Забини еще выше поднял газету, но не упустила момента, когда его плечи слегка дрогнули от смешка. — Весьма прозаично, Нотт, — она сложила руки на груди, — Буду ждать тебя у кабинета директора в семь. — Хорошо, дорогуша, — он встал, подошел к ней ближе и смахнул невидимую пыль со значка старосты, — А потом я провожу тебя до гостиной старост. — Успокойся, Нотт, — голос Малфоя был едва слышен за стуком колёс, но звучал так тяжело, словно отлит из стали. Драко наконец оторвал взгляд от Грейнджер и посмотрел на друга. В этом взгляде не было привычного раздражения или скуки — только глухое, изматывающее желание, чтобы этот цирк прекратился. По спине Гермионы пробежал ледяной озноб. Малфой не защищал ее. Он защищал остатки того призрачного достоинства, которое все они пытались сохранить. Нотт медленно убрал руку от ее значка. Улыбка не исчезла с его лица, но стала какой-то натянутой, почти горькой. — Ох, Драко, ты всегда умел испортить момент, — Тео отступил на шаг, возвращаясь к своему месту. Гермиона перевела дыхание. Она видела, как плотно сжаты губы Малфоя, как он снова пытается превратиться в статую, лишь бы не участвовать в реальности. Он буквально задыхался в этом купе. — В семь, Нотт. Не опаздывай, — коротко бросила она, решив не затягивать сцену. Гермиона направилась в сторону своего вагона. Выйдя в коридор, она остановилась у одного из окон. Она чувствовала, как бешено колотится сердце, а дыхание становится прерывистым. Теперь, мысль говорить с Ноттом на глазах у всех Слизеринцев показалась ей не самой лучшей идеей. Она злилась на себя за такую реакцию. Ей казалось, будто школьные перепалки давно перестали её задевать, но тело предательски реагировало. — Какой идиот! — Ее слова были обращены к Нотту, но в действительности ей хотелось сказать это Малфою. Почему он не повел себя как прежде, почему не ответил мерзкой шуткой или не поддержал друга в этом глупом флирте. Он вел себя совсем иначе и это настораживало. Ей отчаянно хотелось схватить его за плечи и резко встряхнуть. Это было иррационально. Её аналитический ум бился в поисках логического объяснения этой внезапной вспышке эмоций. Она должна была радоваться, что Малфой больше не выкрикивает оскорбления, не кривит губы в презрительной ухмылке и не пытается задеть её происхождение. Но эта его новая манера поведения — эта мертвенная, свинцовая тишина — раздражала её до зуда под кожей. Старый Малфой был понятен. Он был врагом — предсказуемым, даже удобным в своей злобе. Его можно было ненавидеть, ему можно было противостоять, его можно было ударить в лицо, в конце концов. Он был элементом четкой системы координат, где гриффиндорцы были «хорошими», а он — «плохим». Её злило, что эта перемена делает его настоящим. Больше нельзя было прикрываться ярлыком «враг». Перед ней был человек, искалеченный той же войной, что и она. И это родство, эта общая почва из пепла и страха, пугала ее больше всего на свете. Гермиона с шумом задвинула дверь купе и опустилась на своё место, едва не уронив сумку. Внутри все еще кипело раздражение, смешанное с необъяснимой пустотой. — Ну что? — Рон вопросительно поднял брови, — Как там наше «змеиное логово»? Малфой уже успел проклясть тебя за то, что ты дышишь с ним одним воздухом? — Всё нормально, Рон. Просто передала распоряжение Макгонагалл. Ничего особенного. — Ты выглядишь так, будто хочешь кого-нибудь превратить в барсука, — заметил Гарри, внимательно наблюдая за ней поверх очков. Он слишком хорошо знал её «деловое» лицо, за которым обычно скрывался ураган мыслей. — Нотт — это странный выбор старосты, — задумчиво произнесла Джинни. — Он, конечно, умный, этого не отнимешь, и всегда держался чуть особняком от этой их компании «чистокровных фанатиков». Но чтобы Макгонагалл доверила ему значок… — Я думал, Макгонагалл назначит старостой Малфоя, — вмешался Гарри. — Кого? — Рон слегка поперхнулся, отпивая тыквенный сок, — Ты серьезно? Малфой? — В этом есть логика, — Гермиона скрестила руки на груди, — У Малфоя отличные оценки, а еще так директор смогла бы держать его поближе к себе, как бывшего Пожирателя. — Я тоже об этом подумал, — Гарри поправил очки, — Он вряд ли сделает что-то плохое, но перестраховаться будет не лишним.