Глава пятая. Точка кипения между прошлым и завтра

Поцелуй с губ перешёл на шею, на ключицу, оставляя на коже следы — не метки собственности, а немые вопросительные знаки. Каждое прикосновение спрашивало: «Ты здесь? Ты всё ещё со мной?». И каждый её вздох, каждый податливый изгиб тела был ответом: «Да. Боже, да». Малфой не спешил. Эта медлительность была мучительной и восхитительной. Казалось, он изучал карту её тела с благоговейным вниманием, как будто боялся пропустить важную деталь. Пальцы скользили по рёбрам, ладонь плоско легла на её живот, чувствуя, как мышцы напрягаются и дрожат. — Вся… дрожишь, — прошептал, отрываясь от её кожи. Глаза в полумраке казались совсем тёмными. — Боишься? Гермиона, захлёбываясь собственным дыханием, покачала головой. Нет. Не от страха. От напряжения стальной пружины, которую сжимали годами и, наконец, отпустили. Она сама не узнавала это тело — отзывчивое, жадное, плавившееся под его руками. — Покажи мне, — его голос был низким, хриплым от сдерживаемой силы. — Покажи, что ты не боишься. Её руки, до этого беспомощно висевшие по сторонам, наконец, пришли в движение. Она вцепилась пальцами в его волосы – нежно вначале, потом сильнее, притягивая лицо парня к своему. Их второй поцелуй не был нежным. Это было столкновение — голодное, отчаянное, полное вкуса дорогого виски, её помады и чего-то нового, неизведанного, что было просто ими. Он зарычал ей в губы — низкий, одобрительный звук, от которого по спине Гермионы побежали мурашки. Его руки стали твёрже, целеустремлённее. Малфой сбросил её топ окончательно, и тот бесшумно упал на бархатный пол. Ладони обхватили нежные девичьи бёдра, и парень без усилий поднял её, посадив к себе на колени, развернув спиной к своей груди. Зеркала показали ей эту картину: полуобнажённую девушку, запрокинувшую голову на плечо своему любовнику, его лицо, прижатое к её щеке, глаза, следящие за движущейся картинкой в отражении с таким интенсивным сосредоточением, что стало жарко. — Смотри, — приказал шёпотом, заставляя смотреть в зеркало. Одной рукой продолжал держать за бедро, а пальцы другой медленно, с непростительной нежностью, повели по её животу вверх, к груди. — Смотри, какая ты. И запомни. Это было одновременно уязвимое и самое возбуждающее состояние. Он заставлял Гермиону наблюдать, как ласкает её, как её тело откликается, как собственные глаза темнеют от желания. Малфой стирал границу между действием и наблюдением, между участником и зрителем. Девушка видела его желание — в напряжённости челюстей, в темноте взгляда — и это желание, направленное на неё, поджигало изнутри. — Драко… — её голос сорвался в хрип, когда мужские пальцы нашли сосок, кружа вокруг него, заставляя выгнуться. — Тихо, — он прикусил мочку её уха. — Просто чувствуй. И смотри. Его другая рука соскользнула с бедра, пробралась под край микро-трусиков. Она вскрикнула, когда изящные пальцы коснулись её, уже мокрой и горячей от всего этого безумия. Он не вошёл в неё пальцами. Положил ладонь на самый её центр, прижал, давая почувствовать его вес, тепло, обещание. — Боже, — выдохнул он одобрительно. — Уже готова. Для меня. Это «для меня» прозвучало не как бахвальство, а как открытие. И сломало последние остатки её сопротивления. Девушка повернула голову, поймала его губы в ещё одном поцелуе, полном отчаяния и согласия. Её руки потянулись назад, к его шее, к волосам, цепляясь за него, как за единственную твёрдую точку в этом кружащемся мире. Парень ответил тем же. Терпение лопнуло. Он снял её с колен, развернул, поднялся и прижал к зеркалу. Холодная поверхность врезалась в её горячую кожу контрастом. Малфой стоял сзади, крепкое тело прижималось к ней целиком, и она чувствовала его возбуждение сквозь слои одежды — твёрдое, неумолимое, огромное. — Последний шанс, Гера, — прошептал ей в шею голос, срываясь на грани контроля. Его руки скользнули вперёд, обхватывая грудь, прижимая к зеркалу сильнее. — Скажи «стоп». Гермиона видела их отражение — тёмную фигуру, почти полностью поглотившую её золотистую, её глаза, полные тьмы и мольбы. Видела, как его рука движется вниз, к пояснице. Она не сказала «стоп». Увидела, как он шевелит пальцами свободной руки — быстрый, точный, едва заметный жест. Беспалочковая магия. И почувствовала, как между ними исчезает последняя преграда из ткани. И тут же появляется новая. Мягкая, латексная. – Как ты так быстро надел презерватив? – хрипло спросила девушка. – Я волшебник, – горячий шёпот на ухо, заставивший Гермиону нервно хихикнуть, но потом… ей стало не до смеха. Парень вошёл в неё одним медленным, невероятно глубоким движением, заполнив, вытеснив воздух из лёгких тихим, прерывистым стоном, который сорвался с губ девушки. В зеркале её глаза расширились — от шока, от непривычной полноты, от осознания того, что это происходит. Что она занимается сексом с Драко Малфоем. В стриптиз-клубе. В Вегасе. И ей… Мерлин, ей это нравится. Он замер, давая ей привыкнуть, дыхание было тяжёлым и горячим у неё на шее. — Всё в порядке? — голос был хриплым от напряжения. Гермиона не могла говорить. Смогла только кивнуть, прижимаясь затылком к его плечу. И тогда он начал двигаться. Движения сначала были медленными, почти невыносимо вымеренными. Каждый толчок был исследованием, проверкой границ. Он вёл её, заставлял двигаться в такт с ним, и зеркало перед ними показывало сюрреалистичную картину: девичье тело, изгибающееся под его напором, её рот, приоткрытый в беззвучном стоне, его лицо, в котором читалось не животное торжество, а что-то более сложное — концентрация, как будто он разгадывал шифр, заложенный в самой её плоти. — Смотри, — снова прошептал Малфой, и это стало его мантрой. Заставлял её видеть, как мужские руки сжимают бёдра, как грудь колеблется в такт их соединению. Он стирал возможность отвести взгляд, спрятаться в себе. Гермиона была здесь. Вместе с ним. И это было неоспоримо. Девушка закрыла глаза, не в силах выдержать интенсивности этого зрелища. — Нет, — его голос прозвучал твёрдо. Пальцы вцепились в острый подбородок, мягко, но неотвратимо повернув лицо обратно к отражению. — Я хочу, чтобы ты видела. Чтобы ты помнила. И она смотрела. И видела, как собственная рука тянется назад, цепляясь за его волосы, прижимая бледное лицо к своей шее. Видела, как ноги подкашиваются, и он, не прерывая ритма, сильнее прижимал её к зеркалу, поддерживая своим телом. Видела, как кожа покрывается мурашками, как выражение её лица меняется от шока к растерянности, а от растерянности — к чистому, нефильтрованному наслаждению. Его темп ускорился. Контроль, который он так яростно держал, начал трещать. Дыхание стало срываться, оседая прерывистым и горячим у неё на плече. Сильные пальцы впились в её бёдра, оставляя на коже отметины, которые завтра станут тайными воспоминаниями в виде синяков. — Мне так… охрененно, — вырвалось у него, голос грубый, лишённый всякой насмешки. Это было просто констатацией факта, вырванной у него силой ощущений. Его слова, потеря контроля — стали для неё спусковым крючком. Волна нарастала где-то глубоко внизу живота, горячая, тяжёлая, неотвратимая. Она попыталась бороться с ней, сжать зубы, но это было бесполезно. Её тело, преданное ею же самой, капитулировало полностью. — Я… Драко, я… Он вышел так резко и внезапно, что девушка вскрикнула от чувства потери. Она была так близко, зачем… Чувства обострились настолько, что она бы заплакала, если бы Малфой не потянул её за собой, опускаясь на диван, заставляя следовать за ним. – Хочу, чтобы ты меня оседлала. Хочу увидеть, как мой член погружается в тебя. Идея была оголённой, прямой и такой невыносимо интимной, что у Гермионы отозвалось всё тело — не стыдом, а глухим, влажным пульсом в самой глубине. Девушка всё ещё была в том пограничном состоянии, когда отступающая волна оставляет тело чувствительным до боли. Парень сидел на затянутом бархатом диване, и его взгляд был тёмным, требовательным. Гермиона стояла перед ним, всё ещё дрожа, руки опирались о его плечи. И он не стал вести, не стал направлять. Ждал. Вдруг стало ясно: этот акт, эта новая поза, была его способом отдать контроль. Пусть даже на миг. Чтобы наблюдать не в зеркало, а смотреть самому – прямо на неё. В её лицо. Гермиона сделала глубокий, прерывистый вдох и резко опустилась на него, наблюдая как парень сцепил зубы. Член вошёл так легко, смазка щедро прошлась по всей длине. Руки девушки, уже привыкшие к его шелковистым волосам, крепким плечам, скользнули вниз, к предплечьям. Пальцы наткнулись на шрам. Чёрную Метку. Гермиона знала, что она там. Но прикоснуться к ней сейчас, когда он был внутри неё ещё сильнее, чем буквально секунду назад… Кожа под пальцами была грубой, уродливым контрастом его изящному телу. Девушка почувствовала, как твёрдые мышцы напряглись под её прикосновением. Он затаил дыхание. Серые глаза смотрели на неё с суровой, обнажённой уязвимостью. — Ошибки молодости, — с какой-то особенно горькой интонацией хмыкнул он, не отводя взгляда. Голос был тихим, без защитной брони цинизма. В нём была только правда, тяжёлая и некрасивая. Слова вертелись у неё на языке. «Ужасное преступление». «Позор». Но они не вышли. Потому что его глаза, в этот момент, не были глазами Пожирателя. А были глазами человека, который нёс этот груз каждый день. И, возможно, впервые позволил кому-то коснуться его так, здесь. — Есть у всех, — хрипло, почти не своим голосом, ответила Гермиона. Она не прощала. Не принимала. Только… признавала факт. Их факт. Его шрам. Её нелепое положение. Их общую, порочную, восхитительную ошибку здесь и сейчас. И это, кажется, было именно то, что ему нужно было услышать. Не сочувствие. Не осуждение. А простое, сырое признание. Его рука легла на её бедро, не подталкивая, а просто утверждая контакт. Это был знак. Она поднялась на коленях, её тело, слушаясь какой-то древней, забытой мудрости, нашло правильный угол. И она поднялась и опустилась на него. Это было иначе. Медленнее. Глубже. Гермиона контролировала ритм, глубину, и этот контроль был головокружительным и пугающим. Она могла видеть каждое изменение в его лице — как веки тяжелеют, как губы приоткрываются на выдохе, как в глазах туманится та самая концентрация, смешанная с чистым и безудержным наслаждением. Собственное тело отвечало на этот медленный и влажный танец с новой силой. Ощущение было не таким неистовым, как у зеркала, но более… разветвлённым. Каждый нерв будто проснулся. Девушка чувствовала его внутри, каждую пульсацию, каждый малейший сдвиг. И видела, как это отражается на нём. Её руки лежали на его груди, чувствуя бешеный стук сердца под тонкой тканью расстёгнутой наполовину рубашки. Её собственная грудь была обнажена, и его взгляд прилип к ней, но не с жадностью, а с каким-то почти благоговейным голодом. — Ты… — попытался что-то сказать, но слова застряли. Его руки сомкнулись на её талии, пальцы впились в кожу, помогая ей двигаться, направляя, но уже не командуя. Гермиона наклонилась к нему, покачивая бёдрами в том медленном, пьянящем ритме. Их лбы соприкоснулись. Дыхание смешалось. Она видела каждую пору на его коже, каждый отблеск света в его расширенных зрачках. Девушка перестала думать. Перестала анализировать. Мир сузился до этой точки соединения, до его взгляда, до тихого стона, который вырвался из его губ, когда она чуть сменила угол. Это был её триумф. Её падение. Её выбор. И когда новая, более плавная и неумолимая волна стала подниматься из глубин, она уже не боролась. Позволила ей накатить, и на этот раз это был не взрыв, а медленное, тотальное затопление. Тело сжалось вокруг него, голова упала ему на плечо, и из горла вырвался долгий, дрожащий, беззвучный крик. Парень продержался всего на пару секунд дольше. Его тело напряглось под ней, как тетива, пальцы впились в бёдра почти до боли, и он с силой вогнал себя в обмякшее тело в последнем, глубоком толчке, издав сдавленный, хриплый звук, в котором было больше боли, чем удовольствия. Тишина. Тяжёлая, влажная, пахнущая сексом и дорогим парфюмом. Малфой всё ещё держал её, руки на девичьей спине стали нежными, почти неуверенными. Она сидела на нём, обмякшая, лицо было спрятано в изгибе его шеи. Сердца отбивали безумную дробь, постепенно успокаиваясь. Драко первым нарушил тишину. Не словом. Просто губы коснулись её плеча. Не страстно. А так… будто ставя точку. Или многоточие. Именно в этот момент реальность, холодная и беспощадная, ворвалась в бархатную клетку. Золотая искра на её запястье, дремавшая всё это время, погасла с едва слышным шипением, как уголь. Игра закончилась. Обязательство выполнено. Оправданий больше не было. Её тело немедленно охватила ледяная дрожь. Гермиона отстранилась, движения стали резкими, механическими. Потянулась за платьем на полу, машинально пытаясь прикрыться. Руки тряслись так, что не могла попасть в рукав. — Давай я, — голос был хриплым, тихим. Он взял ткань у неё из рук и осторожно, как будто закутывая хрупкую ценность, накинул ей на плечи. Его пальцы на мгновение задержались на её коже, и девушка вздрогнула — уже не от желания, а от стыда и паники. Они не смотрели друг другу в глаза. Слишком много всего висело в воздухе между ними — груз прошлого, позор настоящего и это странное, немыслимое удовлетворение, которое отказывалось уходить. — Я… мне нужно идти, — прошептала Гермиона едва слышно. — Подожди, — рука легла на её предплечье, не удерживая, а просто касаясь. — Твоё… имя. Настоящее. Она подняла на него глаза, и в них читалась животная паника. Чары маскировки всё ещё держались, но теперь казались таким жалким, хлипким укрытием. — Я не могу. — Пожалуйста. Низкое, отчаянное. Это «пожалуйста», сказанное Драко Малфоем, прозвучало настолько неожиданно, что перевесило все разумные доводы. Но разум уже давно сдал свои позиции. — Завтра, — выдохнула, отстраняясь. Чувствовала, как ноги подкашиваются, но заставила их слушаться. — Если… если мы увидимся завтра. Я скажу. Он не стал настаивать. Просто кивнул, взгляд стал тяжёлым, нечитаемым. — Я найду тебя. Это прозвучало не как угроза, а как обещание. Или как приговор. Гермиона, не в силах больше выносить этот взгляд, выскользнула из кабинки, не оглядываясь. Бархатный коридор поглотил её, унося обратно — к подругам, к смеху, к нормальности, которой больше не существовало. А Малфой остался сидеть на диване, на котором ещё хранилось тепло её тела. Взгляд упал на золотистый топ, одиноко лежащий на полу, как улика. Потом он поднял руку, разглядывая пальцы, которые только что знали каждую ложбинку её тела. Медленно сжал их в кулак. Найти. Он обязательно найдёт.