Глава шестая. Утро вечера мудренее, а Вегаса — коварнее

Солнце в Вегасе — обличитель лжецов. Оно заливает всё ослепительным, безжалостным светом, обнажая потёртые ковры в роскошных лобби, потускневший блеск позолоты и усталые лица тех, кто ещё не лёг спать. Гермиона проснулась не от будильника, а от чудовищной, сочащейся в висках ясности. Каждое воспоминание о вчерашнем вечере было отчётливым, как удар хлыста. Не расплывчатым от алкоголя, а кристально чистым, вырезанным кислотной графикой стыда и... чего-то ещё, отчего желудок неприятно сжимался. Она лежала, уставившись в потолок пятизвёздочного отеля, слушая ровное дыхание спящей Полумны на соседней кровати. Думала о Чёрной Метке под своими пальцами, о его голосе, хриплом от наслаждения, говорящем об «ошибке молодости» с такой горькой интонацией. Она Гермиона Грейнджер. Пережила войну, сражалась с темнейшими силами, переписывала магические законы. И теперь пряталась под одеялом, боясь встретить собственное отражение в зеркале, потому что знала — увидит не только себя. Увидит его руки на своей коже… В том же отеле, номере «люкса» ситуация была зеркальной, но с иным оттенком. Драко Малфой уже не спал. Сидел на широком подоконнике, курил, глядя, как солнце превращает пустыню в марево. Вчерашняя одежда была аккуратно сложена на стуле — пиджак, рубашка, даже галстук. А вот золотистый топ, небрежно выдернутый из кармана пиджака перед сном, лежал отдельно, на тумбочке. Как трофей. Или как улика. Парень сделал глубокую затяжку. В голове не было раскаяния. Только навязчивая сосредоточенность. Как будто решил сложнейшую алхимическую формулу, но потерял ключевой ингредиент. Вспоминал каждую деталь: её неуклюжесть, сменившуюся грацией, когда девушка перестала бороться. Хриплый шёпот «есть у всех» о его метке. И главное — её глаза в момент, когда наклонилась к нему, и их лбы соприкоснулись. В них не было ни ненависти, ни страха. Было… понимание. Грязное, порочное. Их понимание. Он должен был найти её. Внизу, в ресторане отеля «Платиновый Дракон», где по роковой случайности забронировали бранч обе компании, атмосфера была предгрозовой. Гриффиндорки, слегка помятые, но бодрые, галдели за длинным столом, заваленным блинчиками и фруктами. Джинни сияла, как ни в чём не бывало, но её взгляд постоянно скользил к входу, выискивая Гермиону. — Где она? — прошептала Кэти. — Она ещё не выходила из номера. — Переживает, — с таинственной улыбкой сказала Полумна, размешивая в апельсиновом соке что-то сияющее. — Её аура сегодня… запутанная и очень колючая. Как ёж в тумане. — Что ты ей вчера в сок подмешала? — прищурилась Джинни. — Просто немного безвредных цветов сновидений. Чтобы сны были ярче, — пожала плечами Полумна. — А вот реальность, кажется, превзошла все сны. В этот момент дверь ресторана распахнулась, и в зал вошла Гермиона. Она была одета в строгое платье-футляр, волосы убраны в тугой пучок, на лице — каменная маска собранности. Но любой, кто знал её близко, увидел бы тени под глазами и слишком плотно сжатые губы. Девушка шла к столу, глядя прямо перед собой, но периферическим зрением отметила другой стол, в дальнем углу. Там уже сидели слизеринцы. Забини что-то рассказывал, жестикулируя, Тео Нотт скептически хмурился. И... он. Драко. Сидел, откинувшись на спинку стула, с бокалом апельсинового сока в руке. Смотрел не на своего друга. Его взгляд был прикован ко входу. К ней. Их глаза встретились на секунду. Всего на одну, ледяную, электризующую секунду. В его взгляде не было улыбки, не было намёка на вчерашнюю интимность. Была лишь холодная, хищная внимательность и толика удивления. Кончено, он наверняка не ожидал увидеть тут девчонку из школы. Гермиона быстро отвела глаза, сердце заколотилось где-то в горле. Она опустилась на стул рядом с Джинни. — Ну что, как спалось? — весело спросила рыжая, в её глазах читалось пристальное любопытство. — Прекрасно, — отрезала Гермиона, хватая кофейник. Рука дрогнула, и кофе плеснуло на белую скатерть. — Ой-ой, — протянула Джинни. — Похоже, кто-то вчера перебрал текилы. В этот момент встала Кэти. — О, смотрите! Администратор говорит, там для гостей отеля бесплатный бар со смузи! Пойду принесу. Она направилась через зал, но её путь лежал мимо слизеринского стола. Слишком близко. И тут произошло то, что позже Гермиона назовёт «цепью роковых случайностей, слившихся в идеальный шторм». Кэти, оглядываясь на подруг, не заметила официанта с гигантским подносом, выходящего из-за колонны. Они столкнулись. Поднос с пустыми бокалами, кофейниками и графинами воды взмыл в воздух и рухнул с оглушительным грохотом прямо на пол между двумя столами. Все вскочили. Поднялся всеобщий гвалт. И в наступившей на секунду тишине, пока администратор бросался к месту катастрофы, голос Блейза Забини прозвучал громко и абсолютно ясно. Он смотрел на Драко с широкой, дьявольской ухмылкой: — Чёрт возьми, Малфой, да ты вчера целую вечность пропадал! Неужели твоя загадочная блондинка оказалась так хороша? Гриффиндорки обернулись. Слизеринцы заинтересованно приподняли брови. Гермиона почувствовала, как земля уходит из-под ног. А Драко, не отрывая ледяного взгляда от её побледневшего лица, через хаос разбитой посуды, медленно, чётко произнёс, обращаясь к Забини, но глядя только на неё: — Не блондинка. И в этой тишине, наступившей после его слов, поднял бокал в её сторону на сантиметр. Не как тост. Как вызов. Игра в прятки была окончена. Скандал, пахнущий кофе, разбитым хрусталём и вчерашним, всё ещё не остывшим сексом, начался. … За полчаса до бранча Он собрал паззл. Когда возбуждённый Тео ворвался в номер с воплем: «Вы не поверите, кто тут с нами отдыхает в одном отеле!». Он не узнал её лицо под чарами. Голос. Он слышал его вчера — сдавленный, нервный, но с чёткой дикцией и без малейшего намёка на местный акцент. Голос образованной британской волшебницы. Таких в Вегасе на мальчишниках — считанные единицы. Одна. «Работаю с информацией. Систематизирую, анализирую». Это лексикон не танцовщицы, а чиновника, учёного или… министерского работника. Её скрытое высокомерие в осанке — уверенность в своём интеллекте. Такое не скроешь. Реакция на магию. Когда он беспалочковым заклинанием надел презерватив, она не ахнула. Удивилась скорости и тут же спросила: «Ты что, фокусник?». Маглянка сказала бы «как ты это сделал?». Её вопрос был вопросом человека, знакомого с магией. Фраза «есть у всех» о его метке. Это была не жалость, не ужас. А признание общей вины, общей повреждённости. Так мог сказать только тот, кто сам прошёл через ад войны и видел худшее в людях. Кто из британских волшебниц его возраста, интеллектуального склада и с таким бэкграундом мог оказаться в Вегасе на девичнике? Круг сужался катастрофически. Самая главная улика — она сама. Химия. Это необъяснимо, но Малфой чувствовал её на каком-то животном уровне. Это было глубже, чем просто привлекательная незнакомка. Это было знакомое раздражение, знакомый вызов, знакомый жар спора и любопытства… превратившийся в жар страсти. Подсознание кричало, что он знает эту женщину. Оставалось только отбросить невозможное. … И утром, в ресторане, Малфой получил последнее подтверждение. Грейнджер вошла не как разгромленная грешница, а как воин, надевающий доспехи, в её случае –– строгий футляр, пучок. Движения резкие, отточенные, она избегала смотреть по сторонам, но весь её вид кричал: «Я совершила ошибку и теперь буду всё контролировать». Гермиона Грейнджер в ситуации кризиса. И когда их взгляды встретились, Малфой увидел в её глазах не панику незнакомки, пойманной на связи с клиентом. Он увидел панику Грейнджер, пойманной Малфоем. После ночи с Малфоем. Ту самую панику, смешанную с яростью и вызовом, которую видел в Хогвартсе, когда она понимала, что он её задел, но не может победить в споре. В этот миг все части паззла в его голове с щелчком встали на место. Блондинка, неуклюжая, но умная, волшебница, на девичнике, с чувством вины и фразой «есть у всех». И новости Тео о девичнике Уизлетты. Альтернатив не осталось. Поэтому фраза «Не блондинка» была не догадкой. Это был приговор, вынесенный на основании неопровержимых улик. И он произнёс это, глядя прямо на неё, чтобы сучка знала — игра в «Геру» окончена. Он вычислил её. Точно, беспощадно и цинично. Теперь он ждал, признает ли это она сама. Или ему придётся предъявить доказательства. Тишина после его слов была густой, вязкой, как патока. Даже грохот уборки и бормотание администратора казались далёким фоном. Все взгляды — слизеринские, гриффиндорские, даже случайных магглов — метались от Драко, невозмутимо отпивавшего из бокала, к Гермионе, которая застыла, сжимая край стола так, что костяшки пальцев побелели. Блейз Забини медленно, с театральной выразительностью, опустил вилку. — Не блондинка, — повторил, растягивая слова. Его взгляд проследовал за взглядом Драко и упёрся в Гермиону. В тёмных глазах мелькнуло сначала изумление, потом дикий, неподдельный восторг. — О-хо-хо. Вот это поворот. Так ты, значит, переспал... с кем-то из наших..? Это было сказано достаточно громко, чтобы услышали за соседним столом. Гермионе казалось, что комната поплыла. Девушка чувствовала на себе вес десятков глаз. Собственный голос прозвучал в ушах чужим и удивительно спокойным: — Ты о чём, Забини? Показалось. Взяла салфетку и стала вытирать пролитый кофе, делая вид, что её это не касается. Но руки предательски дрожали. — Да брось, Малфой, не томи! — Тео Нотт откинулся на спинку стула, изучая Гермиону с новым, циничным интересом. — Кто наша местная брюнетка, рискнувшая зайти на тёмную сторону? Неужели какая-нибудь отчаявшаяся девчонка из нашего круга подрабатывает стриптизом? Это предположение, произнесённое с ледяной насмешкой, ударило Гермиону сильнее, чем прямое обвинение. От него повеяло тем самым старым, снобистским презрением. — Мы с тобой в одном кругу, Нотт? — холодно парировала она, даже не глядя на него. — Новость для меня. — Ой, простите, забыл, вы теперь в министерстве служите, — Тео притворно всплеснул руками. — Наверное, зарплаты не хватает? Или Уизли совсем обнищал? Это было уже слишком. Гермиона резко подняла голову, глаза её вспыхнули. Но её опередил низкий, опасный голос, прозвучавший со слизеринского стола. — Заткнись, Тео. Это сказал Драко. Не повышая тона. Но в его голосе была сталь. Нотт мгновенно умолк, удивлённо хлопнув ресницами. Драко не сводил глаз с Гермионы. Отставил бокал и медленно поднялся. Это простое движение приковало к нему всеобщее внимание. Не подходил к их столу. Просто стоял, глядя на неё через пространство ресторана, как полководец, оценивающий поле битвы. — Похоже, тут произошло недоразумение, — произнёс громко и чётко, на этот раз, обращаясь ко всем. — Мой друг пошутил неудачно. Я провёл вчера вечер в приятной компании, но детали — частное дело. Не стоит тревожить дам, — слегка наклонил голову в сторону стола гриффиндорок, жест был исполнен показной, язвительной галантности. Это была не защита. Это была вторая ловушка. Он давал ей шанс — публично отмежеваться, сохранить лицо, спрятаться за его формальные слова. Но в серебристых глазах читался ясный вопрос: «И что ты выберешь? Бегство? Или...?» Джинни, наблюдавшая за этой пьесой с раскрытым ртом, наконец, пришла в себя. Она встала, положив руку на плечо Гермионы. — Всё верно, — звонко сказала она, окидывая слизеринцев презрительным взглядом. — Нечего тут сплетничать, как старушки на лавочке. Гермиона была с нами, — солгала легко и уверенно, но её пальцы судорожно сжали плечо подруги. «Признавайся, что случилось?!» Гермиона чувствовала, как гнев, стыд и что-то ещё, тёплое и опасное, бурлит внутри. Он вычислил её. Видел её панику. А теперь предлагал лазейку, наблюдая, поползёт ли она в неё, как испуганный кролик. Медленно поднялась. Отодвинула стул. Её движение было не таким эффектным, как его, но в нём была вся её натуральная, неуклюжая прямота. Выпрямила спину и посмотрела прямо на Драко. Не на Забини, не на Нотта. На него. — Никакого недоразумения, — сказала громко. Голос дрогнул лишь на секунду. — Я действительно провела вчера часть вечера не с подругами. Игра «Правда или действие». Действие, — сделала маленькую паузу, впитывая шок на лицах гриффиндорок. — И компания, как выяснилось, действительно была... приятной. Девушка не назвала его. Не подтвердила догадку. Но она не стала отпираться. Как храбрая гриффиндорка признала факт, бросив обратно ему, как перчатку. «Да, это была я. И что?». На лице Драко впервые за утро промелькнула не маска, а искренняя, быстрая эмоция. Что-то между уважением и диким азартом. Чуть склонил голову, будто принимая вызов. — Ну, вот видите, — обратился парень к своим друзьям, не отводя взгляда от неё. — Леди подтверждает. Всё законно и по взаимному согласию. Можно вернуться к завтраку. Но атмосфера была уже безвозвратно накалена. Шёпот, смешки, догадки, удивлённые взгляды — всё теперь крутилось вокруг них. Гермиона опустилась на стул, чувствуя, как адреналин отступает, оставляя после пустоту и лёгкую тошноту. Джинни тут же наклонилась к ней, шипя на ухо: — Ты что, с ним?! С Малфоем? В стриптиз-клубе?! Гермиона, ты с ума сошла?! — Позже, — сквозь зубы прошипела Гермиона. — Всё объясню позже. А через два стола Блейз Забини, не в силах сдержать восторга, тихо присвистнул. — Боже, Драко... Так это была она? Грейнджер? — смотрел на Гермиону, как на диковинную зверушку, выпрыгнувшую из кустов. — Ты, блять, переспал с Грейнджер. Это ж новость тысячелетия! «Ежедневный пророк» отдал бы за такую историю пол-Гринготтса! Скитер за один намёк перепишет на меня свою квартиру! Драко, наконец, отведя взгляд от Гермионы, посмотрел на друга. В его глазах не было ни торжества, ни смущения. Лишь холодный, предостерегающий блеск. — Посмей только. И я расскажу твоей невесте историю про тебя и трёх стриптизёрш. В мельчайших деталях. Забини замер, его ухмылка сползла с лица. — Ни слова, клянусь! Искра скандала затлела. И всем было ясно: запланированный на вечер банкет будет уже не просто праздничным ужином. Это будет арена. Где всем придётся выбирать сторону. А двум главным действующим лицам — решать, что делать с этим странным, греховным, невероятно живым, что вспыхнуло между ними в бархатном полумраке. Утро только началось, а битва была в самом разгаре.