Я там тихо посижу.

Большой зал, 18 октября Зал напоминал муравейник после того, как в нём ткнули палкой. Гриффиндорская «команда спасения» находилась в эпицентре хаоса. Гарри стоял на стремянке, пытаясь прикрепить к балке гигантскую, искусно вырезанную тыкву, которая упорно норовила отклониться на два градуса вправо. Его волосы были взъерошены от усилий, а на лоб съехали очки. Рамильда, с блокнотом в одной руке и свистящим мерным шнуром в другой, отдавала чёткие указания группе второкурсников, таскавших тяжёлые вазоны с чёрными орхидеями. —Нет, левее! Не «примерно», а по линии! Видите метку? Луна в это время беседовала с призраком Почти Безголового Ника, который парил рядом, жестикулируя прозрачными руками. —…и если мы подвесим вон те хрустальные шары на паутине из волос лунного телёнка, они будут не только светиться, но и отгонять Винпергов, которые очень любят портить праздники своим нытьём, — говорила Луна с полной серьёзностью. Ник в ответ что-то бормотал про то, что в его время обходились простой паутиной и скелетами. А Джинни координировала домовых эльфов, которые с сумасшедшей скоростью накрывали длинные столы чёрными скатертями. —Пилкис, милая, уголок загнулся. Давай поправь. Спасибо! —Она ловила себя на том, что двигается с непривычной лёгкостью, почти забыв о тяжести внутри. Работа, ответственность, шум — всё это было лекарством. Драко замер на пороге, скрестив руки на груди, и окинул взглядом происходящее. Его выражение лица было таким, будто он наблюдал за попытками тролля сложить пазл. Они договорились с Грейнджер, что будут появляться на подготовке к празднику только когда будут в своих телах для легкой коммуникации с остальными и ради своего удобства. — О, боже, — его голос, ледяной и разборчивый, разрезал шум, заставив несколько второкурсников вздрогнуть. — Это что, гриффиндорская интерпретация «порядка»? Напоминает последствия взрыва в магазине «Всё для праздника». Гарри, не слезая со стремянки, обернулся. Усталое раздражение мелькнуло у него в глазах. — Малфой. Не хватало только тебя. Что нужно? — Контроль качества, Поттер, — Драко лениво направился в центр зала, ловко лавируя между ящиками и вазонами. Его взгляд упал на тыкву в руках Гарри. — Эта… овощная глыба. Она кривая. Гарри сжал зубы. — Она не кривая. Это перспектива. — Перспектива у художников, Поттер. У нас же, простых смертных, есть отвес. — Драко достал из внутреннего кармана мантии изящный серебряный отвес на тонкой цепи и, небрежно подбросив, дал ему повиснуть рядом с тыквой. Верёвочка отклонилась на пару миллиметров. — Видишь? Кривая. На дюйм левее. — Это полдюйма! — выпалила Джинни, оторвавшись от эльфов. Её щёки слегка порозовели — от злости или от чего-то ещё, она сама не знала. Драко медленно перевёл на неё взгляд. — Уизли. Рад, что твое зрение в порядке. Теперь давайте подключим к нему и руки. Поправьте. Между Гарри и Джинни на долю секунды повисло неловкое молчание. Гарри всё ещё держал тыкву. Их взгляды встретились. В его глазах читалось смущение и какое-то виноватое упрямство. В её — вспышка старой боли и новая, острая досада. Он даже помочь не может спуститься, чтобы не оказаться рядом со мной? — Я… я помогу, — негромко сказала Рамильда, уже направляясь к стремянке. — Не надо, — отрезала Джинни, резче, чем планировала. Она подошла к стремянке и, не глядя на Гарри, протянула руки. — Дай сюда. Я сама. Гарри молча спустил ей в руки тяжеленную тыкву. Их пальцы не коснулись. Она, кряхтя, взобралась на пару ступенек выше него (он инстинктивно отпрянул, будто её близость могла обжечь) и с силой двинула украшение влево. — Вот так? — бросила она через плечо Драко, не опускаясь. Тот подошёл ближе, снова проверил отвесом. — Приемлемо, — произнёс он, как будто оказывал великую милость. — Хотя симметрия всё ещё хромает. Но, полагаю, для гриффиндорских стандартов «примерно» — это уже шедевр. Он двинулся дальше, к столам, где эльфы замерли в почтительном ужасе. Он провёл пальцем по скатерти, изучая ткань. — Грубовато. Но сойдёт. Только поправьте складки. Они должны падать не как тряпки, а как… тени. Вы же понимаете разницу? — Эльфы закивали с такой скоростью, что, казалось, вот-вот оторвут головы. Потом его взгляд упал на Луну, которая теперь пыталась привязать к люстре пучок каких-то мерцающих перьев. — Лавгуд, — сказал он, и в его голосе прозвучало редкое для него недоумение. — Это что? — Защита от Нюхлеров, Малфой, — серьёзно ответила Луна. — Они ненавидят блеск радужных фей. И если повесить это здесь… — …то единственное, что мы защитим, — это нашу репутацию от обвинений в полном безумии, — закончил за неё Драко. — Уберите это. Пожалуйста. Используйте стандартные серебряные паутины. Они в ящике номер три, — добавил он, уже обращаясь к Гарри. — Если, конечно, вы сможете отличить их от настоящих. Гарри, уже спустившийся, лишь тяжело вздохнул. — Ящик три. Понял. Ещё указания, ваше высокомерство? — Пока нет, — Драко уже повернулся к выходу. — Но я вернусь. И если к тому времени эти канделябры, — он указал на старинные бронзовые подсвечники, которые гриффиндорцы собирались просто протереть тряпкой, — не будут отполированы должным образом, а не этим «варварским» методом, я лично заставлю вас чистить их зубной щёткой. Всем составом. Он вышел так же бесшумно, как и появился, оставив после себя гробовую тишину, нарушаемую только сдавленным сопением Пилкис-эльфа. Гарри потёр переносицу под очками. — Ладно… ящик три, паутины. Канделябры… кто-нибудь знает, как их «должным образом» полировать? — Я спрошу у Блейза, — не думая, вырвалось у Джинни. И тут же она замолчала, почувствовав, как на неё уставились Гарри и Рамильда. Даже Луна перестала разматывать перья. — Он… он разбирается в таких вещах. В металлах, — смущённо добавила она. Гарри смотрел на неё, и в его глазах было что-то сложное — не ревность, а скорее тяжёлое осознание, что в её жизни теперь есть кто-то, к кому она может обратиться с таким вопросом. И это не он. — Хорошо, — хрипло сказал он. — Спроси у Забини. Он развернулся и пошёл искать ящик номер три, чувствуя на своей спине её взгляд — обиженный, живой и уже отдаляющийся. Воздух между ними, всегда наполненный невысказанным, теперь был отягощён ещё и этим новым, неловким знанием: её мир больше не вращался вокруг Гарри Поттера. И это было больно им обоим, но по-разному. Пустой класс Снейпа в подземельях 20 октября. Теодор Нотт восседал на столе, свесив ноги, и листал каталог иллюзий. Он был душой этой творческой вакханалии. Именно его мозг выдавал самые безумные и в то же время гениальные идеи. — А что, если не просто летающие тыквы, а тыквы, которые при приближении превращаются в гарпий и издают пронзительный визг? Ненадолго, конечно, чисто для атмосферы. Он ловил каждый замысел Пэнси и Блейза, дорабатывал, придавал им форму и тут же набрасывал эскиз. Пэнси была совестью и критиком. Она сидела на самом удобном стуле и с ледяным вниманием изучала каждый образец, каждый эскиз. —Этот бархат слишком синий. Будет выглядеть как ночь в лесу фей, а не как хэллоуинская. Нужнее угольный, с искрой. Нет, Тео, гарпии — это перебор. Мы хотим напугать, а не вызвать массовую истерику и жалобы родителей. Упрости до летающих черепов с горящими глазницами. Классика — это элегантно. Её замечания были безжалостны, но почти всегда попадали в точку, отсекая слишком экстравагантное и оттачивая оставшееся до блеска. Забини был связующим звеном с внешним миром и негласным «министром финансов». Он вальяжно развалился в кресле с высокой спинкой (принесённом неизвестно откуда) возле камина и вёл переговоры. —Да, я понимаю, что фантомные певчие птицы из темного леса — редкость. Но их цена… смешна. Для такого мероприятия, с таким охватом… я думаю, на двадцать процентов ниже. И доставка к четвергу. Иначе мы обратимся к вашим конкурентам с болотин. Да, тем самым. — Он отключал шар и делал пометку в блокноте из тончайшей кожи. Его вклад в «творчество» был своеобразным: —Всё это прекрасно, но кто будет платить? И как мы объясним МакГонагалл счёт за анимацию гарпий, которая стоит как годовая стипендия? Дверь открывалась без стука. И в проёме возникала Гермиона. Она не входила, а скорее вторгалась, нарушая уютно-декадентскую атмосферу струёй холодного воздуха коридора. Все замирали. Тео приподнимал бровь с интересом, Пэнси смотрела с ледяным презрением, Блейз — с ленивым любопытством. — Отчёт о расходе материалов за вчерашний день, — говорила Гермиона, протягивая пергамент Пэнси или Блейзу (Тео она обходила стороной, зная, что он про такие мелочи не думает). — Так же тут эскиз иллюзии для Главной лестницы. Я просчитала необходимую магическую мощность. Ваша схема неэффективна и потребляет на сорок процентов больше энергии, чем моя, — она положила на стол рядом с Тео свой, аккуратно расчерченный диаграммой, листок. — Вот оптимизированный вариант. Её визиты длились не более пяти минут. Она не спорила, не вступала в дискуссии. Девушка просто констатировала факты, ставила вопросы и оставляла свои коррективы. Это сводило слизеринцев с ума, особенно Пэнси, которая видела в этом посягательство на их суверенитет. Но, к их ещё большему раздражению, её расчёты часто оказывались верны, а предложения — рациональны. После её ухода в комнате повисала тягостная пауза. — Надоедливая моль, — фыркала Пэнси, сминая отчёт. — Гениальная моль, — поправлял её Тео, уже изучая новый эскиз Гермионы. — Скучная, предсказуемая, но чёртовски эффективная. Интересно, она всегда так… заведена? — Не начинай, Нотт, — ворчал Блейз, но в его глазах мелькнула усмешка. — А то наш дорогой лидер узнает, что ты флиртуешь с его заклятым врагом, и устроит тебе разнос. — Забини незаметно от Пэнси подмигнул другу, намекая на не простые интимные отношения между их товарищем и его соседкой. Несколько дней спустя, Западное крыло, проверка иллюминации. 24 октября. Работа кипела. Гарри и Рамильда размечали на полу Большого зала мелом сложную схему для световой проекции — идея Луны, которую, к всеобщему удивлению, одобрил Драко. Джинни отлучилась, чтобы проверить поставку специальных, морозостойких свечей для наружного оформления. Она шла по пустынному коридору, сверяясь со списком, когда услышала знакомые голоса из ниши у высокого стрельчатого окна. Блейз и Малфой. Они стояли спиной к ней, обсуждая что-то, но Джинни замерла, услышав своё имя. — …просто убедись, что Уизли не загорится, проверяя эти свечи, — говорил Драко с обычной для него скучной интонацией, но в ней сквозила какая-то… игривость? — А то ты потом сожжешь замок дотла, если с ней что-то случится. А мне потом разгребать. Блейз облокотился о каменный откос, и Джинни увидела его профиль — он улыбался той своей ленивой, односторонней улыбкой. — Не волнуйся, мама. Я присмотрю за своей… союзницей. Хотя, должен заметить, мисс Уизли умеет обращаться с огнём. И не только со свечным. В его голосе прозвучал тот самый лёгкий, непринуждённый флирт, который так раздражал и притягивал её одновременно. Джинни почувствовала, как по щекам разливается тепло. — Просто делай свою работу, Забини, — буркнул Драко, отворачиваясь. — И не слишком увлекайся. Мы здесь не для… развлечений. — Кто сказал, что работа и развлечение — несовместимы? — парировал Блейз, и в его глазах мелькнула искорка. — Особенно когда работаешь с кем-то, кто не тупит и не ноет. Джинни, поняв, что её вот-вот обнаружат, сделала шаг назад, но её пятка предательски скрипнула о каменный пол. Оба слизеринца резко обернулись. На лицах их мелькнуло удивление, но ни тени смущения. Блейз лишь приподнял бровь, словно говоря: «Ну что, подслушивала?». Драко же нахмурился, его взгляд стал оценивающим. — Уизли, — произнёс он. — Ты что-то забыла? — Свечи, — выпалила Джинни, показывая список, чтобы скрыть своё замешательство. — Я ищу партию морозостойких. Вы не видели, куда их могли отнести? — Склады у кухонь, — коротко ответил Драко. — Забини, проводи Уизли и проверь, та ли это партия. Я слышал, поставщик в этот раз халтурит. Блейз кивнул и жестом предложил Джинни идти рядом. — Слушаюсь, босс. Пойдём, Джин. Посмотрим, не подсунули ли нам вместо волшебных восковых обычные сальные огарки. Они пошли по коридору. Неловкое молчание длилось несколько секунд. — Ты… ты всё слышала? — наконец спросил Блейз без всякого смущения, глядя прямо перед собой. Джинни покраснела ещё сильнее. — Часть. Про то, чтобы не загореться. — Ах, эта, — он усмехнулся. — Не обращай внимания. Драко вечно волнуется. Как старая нянька в обличии злобного наследника древнего рода. — Он бросил на неё быстрый взгляд. — Но я был искренен. Ты действительно умеешь обращаться с огнём. Это было заметно, когда ты помогала с камином в гостиной. Большинство просто тыкает палочкой и надеется на лучшее. Комплимент, завуалированный под наблюдение, заставил её сердце ёкнуть. — У меня шесть братьев, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — Их нужно кормить, греть и за каждым следить если рядом нет мамы. Если не научишься управляться с огнём, волшебным и не очень, тебя либо подожгут, либо заставят тушить последствия чьих-то опытов. — Полезный навык, — кивнул Блейз. — Особенно в наше время. — В его голосе на миг промелькнула тень, но он тут же снова улыбнулся. — Что касается свечей… боюсь, тебе придётся проявить своё мастерство. Потому что я в декоративных восках не силён. Буду полагаться на твой экспертный взгляд. Он сказал это так, будто это было само собой размеумеющимся — что её мнение важно, что её навыки ценны. Это было… приятно. И ново.

***

Тем временем в Большом зале Гарри, закончив разметку, выпрямился и потянулся, с хрустом разминая спину. Его взгляд упал на дверь, в которой он видел как мимо проходили Джинни и Блейз. Гермиона недавно присоединившись к работе, заметив его взгляд, вздохнула. — Не стоит, Гарри. — Что не стоит? — пробурчал он, отворачиваясь. — Думать об этом. Она… она справляется. И, кажется, ей даже… нравится его компания. — Забини? — Гарри фыркнул. — Он же… он Слизерин. Надменный, циничный… — И умный, и не лезет к ней с дурацкими идеями о самопожертвовании, — тихо, но твёрдо закончила Гермиона. Она видела, как Джинни изменилась за эти недели — стала менее закрытой, чаще улыбалась в те редкие моменты, когда не была поглощена работой. И это было связано не только с занятостью. Гарри не ответил. Он знал, что подруга права. Это знание было горьким, как пепел. Он сам создал эту пустоту. И теперь видел, как её заполняют. Он снова взглянул на дверь, чувствуя странную смесь ревности, вины и глупого желания, чтобы она была счастлива. Даже если не с ним. Пока Поттер занимался самобичеванием на складе у кухонь Джинни тщательно проверяла свечи, а Блейз наблюдал за ней, изредка подавая коробки или комментируя качество воска с видом знатока, который на самом деле мало что понимает, но очень хочет продолжить разговор. И между ними, среди запаха воска, пыли и старого камня, снова тянулись те самые лёгкие, неуловимые нити, которые делали вынужденное сотрудничество чем-то гораздо более личным и интересным.