Глава 1. День рождения

Интегра зажмурилась и изо всех сил дунула, стараясь одним выдохом задуть все восемнадцать огоньков. «Хочу, чтобы он мне ответил, наконец, взаимностью!» — была единственная мысль девушки. Упрямое, глупое желание, которое аристократка загадывала с тех самых пор, как поняла, что просто и беззаветно любит. Ей не особо нравился глупый детский обычай с задуванием свечей (из которого Интегра уже шесть лет как выросла), но настойчивость Уолтера, всё ещё воспринимающего её как маленькую девочку, не знала границ. И даже тот факт, что она командует древним вампиром и управляет тайной организацией с самой смерти отца и дяди, не останавливал его от неуместного поведения. Дорнез с завидным упрямством заставлял её соблюдать режим и как можно меньше времени проводить в компании вампира. «Леди Интегра, вам не стоит слишком сильно сближаться с Алукардом. Это может плохо закончиться, — предупреждал её старый дворецкий, а морщины на его лбу становились только глубже. — Вам нужна компания нормальных людей, а общение с нежитью… оно слишком сильно мешает работе». Апогеем же странной заботы было празднование дней рождения. И если до того, как она стала «серьёзной леди», вставшей во главе организации, в этом не было ничего такого, то вот после… это стало ощутимо раздражать. Да, можно было накричать, обидеться, закрыться на весь день в своей комнате, сделав вид, что она уехала по делам организации, или даже пойти праздновать в подвал к Алукарду, но… Не хотелось срывать злость на Уолтере, фактически заменившем ей отца. Даже из-за не совсем уместных требований и попыток навязать то, какой она должна быть. «Стареет Уолтер, вот и чудит, — хмыкал на это вампир, склоняясь чуть ли не к самым губам аристократки, из-за чего её сердце всегда пропускало удар, а затем заходилось в бешенном ритме. — Ты, Госпожа, должна понять его. Скажи спасибо, что он не устроил пышный светский приём, а всего лишь притащил твой любимый торт и свечки. Порой можно позволить себе побыть ребёнком». И Интегра, готовая верить любому слову своего любимого, соглашалась и позволяла Уолтеру устраивать никому не нужные праздники. Чувства к Алукарду были предельно неуместными и нерациональными. Хеллсинг и сама не сразу осознала весь масштаб своей влюблённости, но присутствие Короля Нежити мгновенно выключало критическое мышление, превращая в переполненную гормонами девчонку, которая думает только об одном. «Алукард что, феромоны какие-то вокруг себя распыляет, от которых я схожу с ума?» — отстранённо думала она, пока руки сами поправляли одно из немногих «праздничных» платьев — узкое, струящееся по её чуть угловатой фигуре расплавленным серебром. И явно рассчитанное на кого-то более взрослого — на совсем уж молодой девушке оно смотрелось излишне вульгарно, о чём не преминул сообщить как Уолтер, пытавшийся отговорить от покупки, так и сам Носферату, ради которого платье и было куплено. — Ты, Хозяйка, похожа на одну из падших женщин, — клыкасто усмехнулся вампир, поигрывая бокалом с кровью. — Будем надеяться, что в современном мире не найдётся ещё один Джек Потрошитель. — Будем надеяться, Слуга, ты своевременно вспомнишь о том, кому служишь, — уязвлённо парировала Хеллсинг, — и мне не придётся справляться самостоятельно. Но с тех самых пор злополучное платье оказалось погребено под кучей строгих костюмов, а подобная одежда как-то сама собой перестала покупаться вообще — ещё меньше, чем свои чувства к слуге Интегра выносила сравнения с падшей женщиной. Впрочем, воспоминания мелькнули на каких-то несколько секунд и были привычно вытеснены. Это не важно. Сейчас важнее всего было играть пай-девочку и дождаться вечера. «В этот раз Алукард точно не отвертится. Я — уже совершеннолетняя, поэтому имею право проявить… слабость. И никакой Уолтер меня от этого не удержит. Он не имеет на это никакого права». — Молодец, Хозяйка, — к реальности её вернули слова вампира, в голосе которого слышалось сытое удовлетворение. — Надеюсь, ты хорошо подумала над тем, чего хочешь. — Заткнись, — смуглые щёки девушки залил стыдливый румянец. — Я всегда и во всём уверена. Особенно — в том, чего именно и от кого хочу. — Надеюсь, до вечера ты не растеряешь свою уверенность. А то нехорошо получится. — Ну ты и скотина, Алукард, — парировала она. — Точнее, паразит. От домашнего скота есть хоть какая-то польза, а ты просто сидишь в подвале, выжираешь запасы крови и ничего не делаешь (1). — Не серчай, Интегра, — в голосе вампира прорезались «мурлыкающие» нотки. — Ты сама не пользуешься всей моей мощью. Ты же знаешь, что я готов быть полезным в любой момент, когда бы ты ни захотела… В любом деле. Особенно — после снятия нулевой печати. — И не мечтай, — насмешливо отозвалась девушка, прогоняя наваждение и добавляя в голос стали. — Я не хочу нарушать заветы покойного прадеда без крайней на то необходимости. «Даже если это — единственный вариант, чтобы мы были вместе как равные». Да, как бы Хеллсинг ни была влюблена в собственного слугу, она ненавидела саму идею того, чтобы принудить вампира к чему-либо — несмотря на привычку командовать, она ненавидела саму идею, что её приказ может оказаться неприятен. К тому же прошлая попытка соблазнить Короля Нежити два года назад (когда и было куплено то злополучное платье) разбилась именно о то, что Хеллсинг была несовершеннолетней. А прадедушка Абрахам был слишком предусмотрительным: как рассказывал сам Алукард, договор предусматривал и такой выверт, как чувства девы рода Хеллсинг к своему живому оружию. Будь то ярое неприятие или наоборот — искренняя любовь, но ответить на эти чувства Носферату мог только после совершеннолетия девушки. И если в случае взаимной ненависти печать если не уничтожала подобные чувства, то делала их крайне слабыми, чтобы они не отвлекали и позволяли худо-бедно подчинятся, то что касалось любви… С этим было куда сложнее. Печально вздыхая, вампир поведал, что чисто технически он может быть её любовником… но и только. И сама Интегра должна быть либо замужней женщиной, либо вдовой. И брак должен быть заключён не фиктивный, а самый настоящий, заключённый представителем церкви и в тот же вечер… подтверждён. И именно с тем человеком, за которого она вышла замуж. Любовь, конечно, была необязательна, но вот законность и внешние приличия — очень даже. Мысленно помянув прадеда ласковыми словами, от которых покраснел бы и портовый грузчик, Интегра твёрдо решила, что её не коснётся ни один мужчина, кроме Алукарда. Потому что её не устраивала сама мысль, что придётся изменять не только нелюбимому, но законному супругу (дело насквозь житейское среди высшей аристократии — принцесса Диана тому пример), но и любимому чудовищу с уже законным, но нелюбимым супругом. Почему она не могла решить вопрос элегантнее и найти себе мужа, но овдоветь после первой же брачной ночи? Этого ей не позволили совесть и воспитание. Всё же девушкой она была слишком честной, чтобы ставить собственные желания выше, чем жизнь какого-нибудь бедолаги, и предпочитала страдать в одиночестве. Впрочем, разгорячённая стопкой виски, которую ей тайком принёс всё тот же Алукард, этим вечером она намеревалась продавить волю слуги и получить, наконец, желаемое. «Только бы Уолтер не помешал!»

***

Помешал. И сделал это слишком изящно, чтобы девушка могла предотвратить это или накричать за то, что он вмешивается в её жизнь. — Уолтер, что это? — девушка сжимала в руках документы и билет на умопомрачительно-дорогой круиз. — Я не помню, чтобы заказывала билеты и говорила подготовить документы. — Подарок, сэр Интегра, — тонко улыбнулся дворецкий, чистым платком протирая монокль. — Думаю, не нужно вам чахнуть в особняке, а так хоть мир посмотрим. — Посмотрим? — всё ещё в прострации поинтересовалась Хеллсинг. — А разве я не одна поеду? — Моя Госпожа… ни один адекватный взрослый не отпустит вчерашнего ребёнка одного, — вмешался в разговор вампир. — К тому же вы — весьма беззащитны перед разными… неожиданностями. — Но почему не ты, Алукард? Только из-за гроба? Я же помню, что солнце тебе не вредит! Да и гроб… Можно доплатить или ещё что-нибудь придумать! В конце концов, ты же владеешь гипнозом! В тайне аристократка надеялась, что её доводы будут услышаны, и вместо Уолтера, который не даст и шагу ступить без бдительного присмотра, с ней поедет Алукард. Сердце сладко замирало, стоило ей подумать, как они будут проводить вместе время. Ночь, романтика, море… и выстывший за столетия гроб, в который она принесёт немного тепла. — Исключено, — непривычно-жёстким тоном отрезал Уолтер, разрушая сладкую грёзу. А затем добавил, но уже куда мягче: — Менять билеты или покупать ещё один нет времени, потому что отплытие уже через шесть часов. А Интегре ещё нужно собрать вещи и отдать распоряжения на время нашего отсутствия. Я всё подготовил, сэр, вы можете просто сложить всё в чемодан. — Да, Уолтер. Спасибо, — ядовито ответила она, всем своим видом выражая несогласие и нежелание никуда уезжать без Алукарда, — и за подарок, и за то, что предупредил, что нужно подготовиться. А также за помощь с подготовкой — я бы не успела собраться. — Конечно, сэр Интегра, — тонко усмехнулся мужчина. — И лучше возьмите всё, что я подготовил. Сборы не заняли много времени. Наскоро покидав в чемодан одежду, несколько каких-то коробочек (Интегру настолько взбесило и расстроило самоуправство Уолтера, что из-за пелены слёз и ярости она даже не обращала внимания, что именно собирает), тюбиков с каким-то кремом или гелем (она точно разглядела что-то от солнца) и пистолет с парой запасных магазинов серебряных пуль (чисто на всякий случай), Хеллсинг умылась, переоделась и вышла из комнаты. «Истинная леди должна с улыбкой встречать любой удар судьбы и выглядеть невозмутимо, даже если обстоятельства против. А Уолтеру я это ещё припомню». — Готова, Госпожа? — ощерился Алукард, выхватывая из рук аристократки чемодан и запихивая его в багажник, а затем плюхаясь на сиденье, пока Уолтер заводил машину. — Не беспокойся, за эти три месяца ничего с особняком не случится. — Я больше беспокоюсь, что ты забудешь, чего я от тебя хочу и хотела очень долгое время, — с неожиданным отчаянием в голосе парировала девушка. — И я обязательно добьюсь того, чтобы мои чувства нашли отклик в твоём сердце, Слуга. — Главное, чтобы не забыла ты, Хозяйка, — ещё шире улыбнулся вампир. — И не растратила свои «чувства» на кого-то другого. А то мне будет… обидно. — Алукард, прекрати, — вмешался в их перепалку Уолтер. — Не смей смущать девочку. — Уолтер, во-первых, я тебе не «девочка», — раздражённо одёрнула дворецкого Хеллсинг, — а во-вторых, мы сами как-нибудь разберёмся в наших отношениях! И не надо в это вмешиваться! — Интегра, подумайте о том, что сказал бы ваш отец! — Дорнез постарался воззвать к иррациональному, раз достучаться до разума не получалось. — Он бы не хотел, чтобы его любимая дочь оказалась влюблена в нежить! — Сердцу не прикажешь. Мой отец уже шесть лет как мёртв, а ты, Уолтер, таковым для меня не являешься и не имеешь никакого права решать за меня! — она перешла на крик. — Я сама и намного лучше знаю, что для меня хорошо. — Будь по-вашему, сэр, — равнодушно отозвался мужчина, отворачиваясь к рулю и выезжая, наконец, с территории особняка. — Только потом не жалуйтесь на последствия. Алукард, проводишь нас в порт, потом возвращайся обратно. — Как скажешь, «Ангел смерти», — вновь клыкасто оскалился Носферату. А затем добавил, но тише и гораздо серьёзнее: — Присмотри за Хозяйкой. А то мне… неспокойно. Дорога до доков заняла не так уж и много времени, но Интегре хватило, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок, так что на борт лайнера она всходила максимально спокойной и умиротворённой.