Дверь

Стук повторился — уже громче, настойчивее. Я подошёл к двери медленно, стараясь не шуметь. В глазок я не смотрел — просто знал. Это был он. Тень за дверью двигалась нервно, будто человек не стоял, а расхаживал взад-вперёд. Потом — ещё один стук. Глухой, тяжёлый, как удар кулаком. — Алиша, я знаю, что ты здесь, — раздался голос. Глухой, низкий, срывающийся на злость. У меня похолодели руки. Это был не просто парень. Это был человек, который привык ломать. И сейчас он стоял в метре от меня. Я оглянулся — Алиша спала, свернувшись на диване, но даже во сне её плечи были напряжены. Она слышала этот голос слишком часто. — Открой дверь, — сказал он уже тише, но от этого только страшнее. Тишина после его слов давила сильнее, чем крики. Я стоял, не двигаясь. Не дыша. Понимая, что если он поймёт, что она у меня — всё может закончиться плохо. Стук повторился — короткий, резкий. Потом ещё один. И ещё. Я впервые почувствовал прямую угрозу. Не абстрактную тревогу, не догадки — а реальную опасность, стоящую за тонкой деревянной дверью. И в этот момент я понял: он не остановится. Он ищет её. И если найдёт — сломает. Стук повторился — резкий, злой. Потом ещё один. И вдруг — тишина. Та самая, от которой по коже бегут мурашки. Я уже знал, что это он. Но то, что произошло дальше, заставило сердце провалиться. Металл скрежетнул. Сначала тихо, будто кто-то проверял замок. Потом сильнее — настойчиво, грубо. Дверная ручка дёрнулась так резко, что дерево дрогнуло. — Алиша! — голос за дверью был сорванный, злой. — Я сказал, открой! Я замер. Он не просто стучал. Он пытался войти. Ручка снова дёрнулась — сильнее. Потом удар. Дверь содрогнулась, как будто её толкнули плечом. Я оглянулся — Алиша спала, но её лицо было напряжённым, будто она слышала всё это во сне. Я подошёл к двери ближе, стараясь не издать ни звука. — Я знаю, что ты там, — прошипел он. И снова удар. Дерево жалобно скрипнуло. Я впервые почувствовал настоящий страх. Не за себя — за неё. За то, что если он войдёт, всё закончится плохо. Ещё один удар. Замок дрогнул. Я прижал ладонь к двери, будто мог удержать её силой мысли. — Выйди, — сказал он тихо, почти спокойно. И от этой спокойной угрозы стало только хуже. Удар был таким сильным, что дом дрогнул. Я даже не успел подойти к двери — она просто треснула, как сухая ветка. Второй удар — и замок вылетел. Дверь распахнулась внутрь, ударившись о стену. Он вошёл. Тяжёлый, злой, с дыханием, которое больше походило на рычание. Его глаза метались по комнате, пока не нашли её. Алиша проснулась от шума, резко села, и в её взгляде был чистый ужас. — Ты думала, я не найду? — прошипел он. Я бросился вперёд, но он ударил меня так быстро, что я даже не понял, как оказался на полу. Голова звенела, мир плыл. Он схватил меня за воротник, потащил к столу и рывком прижал к ножкам. — Лежи, — сказал он тихо, почти спокойно. И это спокойствие было хуже крика. Он связал мне руки ремнём — грубо, быстро, будто делал это не впервые. Я пытался вырваться, но он только сильнее затянул. — Смотри, — сказал он. — Раз уж ты решил быть героем. Алиша вскрикнула, пытаясь встать, но он толкнул её обратно. Она упала на колени, и я услышал её дыхание — рваное, испуганное. — Пожалуйста… — прошептала она. Он не слушал. Он шагнул к ней, и началась борьба — резкая, хаотичная, наполненная звуками, которые я никогда не забуду. Я слышал удары, слышал её крик, слышал, как она пытается защищаться. Я дёргался, пытался вырваться, кричал её имя, но ремень впивался в кожу, а стол не двигался ни на сантиметр. Мир сузился до звуков. До её голоса. До его ярости. Потом — тишина. Такая тяжёлая, что я перестал дышать. — Алиша… — прошептал я, но ответа не было. Он стоял над ней, тяжело дыша. Потом посмотрел на меня — взглядом, от которого внутри всё оборвалось.