Ствол и имя

Меня всё время спрашивают, знаю ли я Алишу Уайт. Знаю ли я её историю, её страхи, её выборы. Но когда холодный ствол пистолета упирается мне в губы, любые слова превращаются в бессмысленное мычание. На секунду я забываю про Алишу. Забываю про ту ночь, про дверь, про крики, про всё, что было. Остаётся только вкус металла — солёный, ржавый, чужой. И мысль о том, насколько грязен этот пистолет. Как будто это — самое важное сейчас. — Смотри на меня, — говорит он. Голос тот же, что стоял за дверью той ночью. Тот же, что шептал ей угрозы. Тот же, что теперь дышит мне в лицо. Я смотрю. Потому что выбора нет. Давно известно: мы причиняем боль тем, кого любим. Хотя иногда бывает и наоборот. И пока ствол давит на зубы, память сама возвращает меня туда, где всё началось. Ствол давил на зубы, холодный, тяжёлый, чужой. Он смотрел на меня так, будто решение уже давно принято. — Ты слишком много знал, — сказал он тихо. И в этих словах не было ярости — только пустота. Я хотел сказать что‑то, хоть что‑то, но металл не давал говорить. Оставалось только смотреть ему в глаза и думать о том, как странно устроена память: в последние мгновения она возвращает не страх, а лицо человека, которого ты пытался спасти. Алиша. Её голос. Её смех. Её просьба переночевать. Мир сузился до одного вдоха. До одного удара сердца. До одного короткого звука, который оборвал всё. А потом — тишина. Такая глубокая, что в ней не осталось даже меня.