Часть 1

Часы на стене показывали 11:11, и я надеялась, что это знак свыше. Знак того, что в итоге всё наладится и я буду жить той самой жизнью. Шёл уже третий час съёмки. Фотограф и стилист работали со мной так, словно я была манекеном, который можно крутить в любую сторону. Поверни голову. Подними подбородок. Плечо чуть назад. Ещё раз. И ещё. Не давая возможности передохнуть и даже просто попить воды. Стилист в который раз просмотрела кадры на экране, нахмурилась и снова подошла ко мне, поправляя волосы, складку на рукаве и что-то ещё, что я уже перестала замечать. Честно говоря, внимание у меня к тому моменту почти отключилось. Мысли были предельно простые и очень человеческие: Поесть. Попить. Поспать. Желательно часов двенадцать не просыпаясь. Но, несмотря на усталость, лицо я старалась держать как и положено и все указания выполняла точно. Работа есть работа. Если за неё платят — её делают хорошо. К тому же такие съёмки работают и на репутацию, а репутация в этом деле стоит иногда дороже денег. Ещё почти час — и всё наконец закончилось. Кадры для местного фэшн-журнала были отсняты. Бумаги о проделанной работе и выплате гонорара подписаны. Все кивнули друг другу с профессиональной усталостью людей, которые только что вместе пережили маленькую битву со светом, тканями и временем. Я переоделась, собрала вещи и направилась к ресепшену. Там пришлось ещё немного повозиться с документами и деньгами. Когда всё наконец закончилось, я вышла из-за стойки уже с полным правом сделать одну очень простую вещь — попить воды. Вот только была одна проблема. Я совсем не хотела, чтобы хоть немного косметики с моего лица попало мне в рот. Я тяжело вздохнула. В жизни есть странная закономерность. Как только кажется, что это уже конец испытаний — обязательно появляется ещё одно, совсем маленькое. Но почему-то именно оно оказывается самым раздражающим. Усталость накрыла меня резко — тело поняло, что мобилизованной быть больше не нужно. Ночь была короткой, сон — рваным, а потом почти четыре часа подряд пришлось стоять под светом софитов, выгибаясь в неудобных позах на каблуках. Ноги начинали немного подрагивать. И теперь ещё нужно идти умываться. Я спустилась на первый этаж и свернула за угол, туда, где находился туалет. Он был общий, но меня это совершенно не волновало — раковины стояли отдельно, а значит можно спокойно привести себя в порядок. Сумку я бросила в угол у раковины и достала косметичку. Хотелось смыть с себя всё. За этот день ко мне прикасались бесконечно: пять раз переодевали, дважды полностью переделывали макияж, постоянно поправляли руки, плечи, подбородок, прическу… Я глубоко выдохнула. Всё. Хватит. Нужно просто выкинуть это из головы. Уже скоро я буду дома. Расслаблюсь, закажу любимой еды из кафе и протяну ноги перед телеком. А пока буду ждать доставку устрою себе домашнюю сауну. Приятные мысли немного отвлекали и расслабляли. Я подняла взгляд на зеркало. И зрелище оказалось… печальным. Вблизи было видно всё: скатавшийся тон, поплывшие тени, размазанную тушь. Контуринг превратился в какое-то странное пятнистое месиво — неизбежный результат бесконечных слоёв, поправок и света софитов. Ретушёру сегодня точно будет чем заняться. Я хмыкнула себе под нос. Впрочем, дома работы будет не меньше. Я выдавила гель для умывания на ладони и начала тщательно, но аккуратно смывать косметику. Вода шумела в раковине, глуша почти все звуки вокруг. Я умывалась с закрытыми глазами, медленно массируя лицо, когда услышала, как рядом открылся ещё один кран. Кто-то встал у соседней раковины и начал мыть руки. И почему-то мне показалось, что этот человек на меня смотрит. Мысль была неприятная, но я быстро от неё отмахнулась. Скорее всего, обычная паранойя от усталости. Кому вообще может быть интересно наблюдать, как я умываюсь? В любом случае — плевать. Сейчас закончу и поеду домой. Через несколько секунд второй кран выключился. Я мысленно выдохнула и начала смывать побуревшую пену, следя, чтобы средство не попало в глаза. Убедившись, что всё чисто, я подняла голову, готовясь нанести пенку и смыть макияж второй раз. И в зеркале встретилась взглядом с мужчиной. Тело среагировало быстрее мыслей. Я вскрикнула, резко дёрнулась назад — и тут же поскользнулась на луже воды, натекшей под ноги, пока я умывалась. Пол ушёл из-под ног. В панике я замахала руками, пытаясь удержать равновесие, а сердце сорвалось в бешеный галоп, будто не зная, где ему теперь находиться — в груди или где-то в пятках. Глаза мужчины в зеркале расширились от неожиданности. Он резко шагнул ко мне, вытянув мокрые руки, и в последний момент перехватил меня — одной рукой за плечо, другой за талию. Хватка получилась довольно крепкой, почти болезненной, но упасть он мне не позволил. Сердце грохотало уже где-то в висках, заглушая все остальные звуки. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вообще понять, что произошло. Я… не упала. Я тяжело дышала. Страх всё ещё держал тело в напряжении, но постепенно сознание начало догонять события. Паника медленно отступала, оставляя после себя только горячий, острый всплеск адреналина. Страх ещё держал меня за горло, но постепенно начал менять форму. Он сжался, перегорел — и превратился в гнев. На себя. На этого корейца. На весь этот бесконечный, идиотский день. Ещё немного — и я бы просто разрыдалась. Я резко вдохнула, набирая побольше воздуха для своей будущей гневной тирады. В тот момент меня уже совершенно не волновал языковой барьер. Если нужно — поймёт и так. Я схватила мужчину за ворот рубашки и довольно сильно встряхнула. Он всё ещё держал меня, будто до конца не верил, что я уже стою на ногах. С таким испуганным выражением лица он сейчас больше напоминал подростка, которого поймали на месте преступления. В его глазах читалось сразу всё: паника, беспокойство… и ещё что-то очень похожее на стыд. — Эй! Ты что творишь?! — голос срывался, а я смотрела на мужчину, всё ещё не веря происходящему. — Нельзя так пугать людей! Я буквально видела, как выражение его лица меняется. Страх медленно уступал место растерянности и какому-то виноватому недоумению. Он явно не знал, что сказать. В этот момент я почувствовала, как намокла моя одежда там, где он держал меня руками. Я резко оттолкнула его и повернулась обратно к зеркалу, оценивая последствия. Боже… ну и красавица. Лицо — чёрно-коричневое от недосмытого макияжа. Одежда мокрая. Волосы прилипли ко лбу. Меня всё ещё слегка трясло. В зеркале на меня смотрела Беллатриса Лестрейндж, только что сбежавшая из Азкабана. Безумная, чумазая, злая ведьма — так я выглядела. Я невольно усмехнулась и покачала головой. Сердце всё ещё колотилось слишком быстро. Достав мицеллярную воду и ватные диски, я снова принялась за лицо. Нужно было наконец домыть этот кошмар. Двигалась я резко, на остатках адреналина. Но он уже начинал уходить, как это обычно бывает — быстро и беспощадно. Вместе с ним возвращалась усталость. Тяжёлая, вязкая, как мокрое одеяло, которое вдруг навалилось на плечи. Я тяжело вздохнула — и вдруг почувствовала лёгкое прикосновение к предплечью. Осторожное, почти нерешительное. Так иногда пытаются погладить уличную кошку: медленно, с опаской, понимая, что она может в любой момент пустить в ход когти. — Вот, — сказал он и протянул мне голубую бутылочку. — Это лучше смывает. Я с недоумением посмотрела на бутылку. Потом на мужчину. Потом снова на бутылку. Он стоял спокойно и терпеливо ждал, больше ничего не говоря и не двигаясь. А я почему-то просто тупо смотрела на эту несчастную бутылочку. Слова вроде были простые, но смысл до меня доходил медленно, словно кто-то выдернул провод из мозга. Я снова подняла глаза на мужчину. Он тяжело вздохнул, прикрывая темные глаза и качая головой. После чего без лишних церемоний взял один из моих ватных дисков, плеснул на него своей жидкости и осторожно поднёс к моему лицу, начав аккуратно стирать остатки макияжа. И вот тут реальность окончательно дала трещину. Мои границы ещё никогда так нагло не нарушались. Несколько секунд я стояла в полном ступоре, даже не шевелясь, позволяя ему мягко протирать моё лицо. И в какой-то момент вдруг поймала себя на совершенно предательском ощущении — это… приятно. Этого хватило, чтобы я резко пришла в себя. Я дёрнулась и почти вырвала ватный диск из его руки. — Я сама могу! Я отступила на шаг и принялась тщательно вытирать лицо уже самостоятельно. Боже. Как же неловко. — Всегда пожалуйста, — спокойно сказал он и пожал плечами, словно ничего особенного не произошло. После этого он снова повернулся к раковине и начал мыть руки. На этот раз уже насухо вытирая их бумажными полотенцами. Пока он занимался своими руками, я продолжала умываться, но теперь украдкой наблюдала за ним. Он мне кого-то очень сильно напоминал. Мысль крутилась где-то совсем рядом. Ответ был почти очевиден — я это чувствовала. Но уставший, потрясённый мозг упрямо отказывался складывать картинку. Хм… — Держите, — сказала я наконец, протягивая ему обратно бутылочку, всё ещё слегка хмурясь. Мужчина молча взял бутылочку и убрал её в свою сумку. После этого снова посмотрел на меня. Я тоже смотрела на него. Теперь, когда большая часть макияжа была смыта, а лицо перестало напоминать эксперимент по смешиванию всех оттенков коричневого, я, по крайней мере, выглядела как человек. Он медленно провёл взглядом по моему лицу, потом ниже — туда, где одежда потемнела от воды. — Я отвезу вас домой. Вы промокли. Я недоуменно уставилась на него. Но никакого ответа не последовало. Где-то на задворках сознания уже начинал подавать голос разум. Он предлагал вполне логичный план: вежливо отказаться, поблагодарить и уйти своей дорогой. Но мужчина заговорил раньше. — Будет обидно, если вы простудитесь, — спокойно сказал он. — Всё-таки это случилось из-за меня. Я ещё несколько секунд смотрела на него, словно взвешивая что-то внутри себя. Разум тихо ворчал, но усталость уже начала брать верх, продвигая свои аргументы. — Хорошо, — наконец сказала я и кивнула. Мы ещё несколько секунд просто смотрели друг на друга, будто играя в странную игру в гляделки. Потом он снова вздохнул, слегка покачал головой и вдруг усмехнулся — будто какая-то мысль показалась ему забавной. Он развернулся обратно к раковине, взял несколько бумажных полотенец и аккуратно приложил их к моему плечу и боку, где ткань намокла сильнее, промакивая воду. — Знаете, вы похожи на моего друга, — сказал он между делом. — Минхо такой же дикий кот, как и вы. Даже ругается примерно так же. Он тихо усмехнулся, выбросил влажные полотенца в мусорку и, словно это было совершенно естественно, аккуратно взял меня под руку. И повёл к выходу — в сторону подземной парковки. А я шла рядом в каком-то тихом, почти философском шоке. Мысли в голове метались, сталкивались друг с другом и никак не хотели выстраиваться в логичную цепочку. Минхо?..Кот?.. Он сейчас… про Ли Минхо?.. И вот тут картинка наконец сложилась. Я замерла от неожиданности. От абсурдности происходящего хотелось одновременно смеяться и плакать. Вот так, оказывается, и происходят встречи с кумирами. В фантазиях всё выглядит иначе. Свет сцены. Музыка. Может быть, автограф, короткий разговор, красивый момент, который потом хранишь в памяти. А в реальности — мицеллярная вода, крики и лицо цвета локального апокалипсиса. Господи… как так вообще получилось? Мне же теперь будет стыдно до конца жизни. Хотелось, чтобы всё это оказалось просто дурным сном. Каким-нибудь нелепым, бессвязным сном, после которого просыпаешься и понимаешь: ничего этого не было. Какой позор. Господи, какой позор… Я резко выдохнула и закрыла лицо руками, издав тихий стон, в котором смешалось слишком много эмоций. Усталость навалилась снова — тяжёлая, вязкая. Горло пересохло, и жажда вдруг стала почти болезненной. Я просто опустилась на бетонный пол у ближайшего опорного столба паркинга, достала из сумки бутылку воды и сделала несколько больших глотков. Вода ощущалась спасением. Я выпила почти всё, совершенно не думая о том, как это выглядит со стороны. Да и какая уже разница. Худшее он уже видел. — Эй, ты чего? — мужчина быстро присел рядом. В голосе прозвучала настоящая тревога. — Тебе плохо? Может, в больницу? Я тихо усмехнулась. — Просто тяжёлый день… Я на секунду закрыла глаза, собирая мысли, потом посмотрела на него и чётко произнесла: — …Господин Со Чанбин. Теперь усмехнулся уже он. И в этой улыбке мне почему-то показалась лёгкая грусть. — Узнала, да? — он опустился на корточки рядом и немного неловко взъерошил себе волосы. — Знаешь, меня обычно почти никто вот так просто не узнаёт. Несколько секунд мы сидели молча. Каждый думал о своём. Я уже собиралась встать и пойти к метро — просто закончить этот странный день и исчезнуть из него как можно быстрее — когда Со Чанбин мягко придержал мою руку. — Моё предложение всё ещё в силе. Я подвезу. В его голосе не было ни вопроса, ни сомнения. Просто спокойная уверенность, которой хотелось довериться. Я слабо кивнула и позволила себе слабость, а ему загладить свою вину. Потому что сегодня у меня просто больше не осталось сил держать всё под контролем. Он взял меня за руку и проводил к машине. Открыл дверь, помог сесть, а когда я вдруг решила проигнорировать ремень безопасности — что для меня вообще-то редкость — спокойно потянулся и сам пристегнул его. Чанбин завёл двигатель. — Адрес, — сказал он просто. Я продиктовала и снова замолчала. Машина плавно тронулась. Фары выхватывали из темноты мокрый асфальт, блестящий после дождя. Город медленно скользил мимо окон, а вместе с ним будто стекало и напряжение, которое держало меня весь день. Некоторое время мы ехали молча. Я украдкой смотрела на него. На руки, лежащие на руле. На спокойный профиль. На человека, который выглядел слишком… обычным для того, кого я раньше видела только на видео и однажды — далеко, на сцене. — Как тебя зовут? — наконец спросил Чанбин, бросив на меня короткий, но внимательный взгляд. — Раз уж ты знаешь моё имя. — Ассоль, — устало ответила я. Несколько секунд я молчала, потом всё же добавила: — И часто ты так пугаешь людей? Он ответил не сразу. — Только тех, кто устал больше меня… — сказал он после паузы. — Прости. Я не сразу кивнула. — Ладно, — сказала наконец. — Только не делай так больше. — Постараюсь, — он тихо усмехнулся. В этот момент мой желудок предательски заурчал. Он, конечно, услышал. — Поедим, — сказал он таким тоном, будто это уже окончательно решено. — Я не просила, — я нахмурилась и посмотрела на Чанбина. — Ага. Он повернул руль, даже не глядя на меня. — Но отпускать тебя голодной — плохая карма. Я закрыла глаза и тихо рассмеялась. — Ты всегда всё решаешь сам? — Ты вроде не против, — усмехнулся он. Я повернула голову и посмотрела на него. Он улыбнулся, включил музыку и через несколько секунд уже тихо подпевал — почти шутливо, чуть утрируя интонации девушек из Blackpink. Картина получалась настолько странной, что мозг отказывался воспринимать её всерьёз. Ещё совсем недавно я трясла за ворот рубашки человека, которого миллионы людей считают практически недосягаемым. И при этом выглядела как сбежавший эксперимент визажиста. И почему-то стыдно было ему. Хотя… мне тоже. Всё это ощущалось чем-то из категории невозможного. Событием, которое по всем законам реальности просто не должно было произойти. Но оно произошло. Прямо здесь. Со мной. Я прислонилась лбом к прохладному стеклу. Огни города скользили мимо, растягиваясь в длинные размытые линии. Машина ехала ровно, спокойно, и музыка тихо заполняла салон. Усталость наконец забрала своё. Я даже не заметила момент, когда глаза закрылись. И просто отключилась.