Часть 2

Лаборатория по утилизации магических артефактов располагалась глубоко под Министерством, в стерильных, облицованных бледным известняком залах, где даже воздух казался спёртым от подавленной магии. Когда Гермиона переступила порог седьмой лаборатории, её тут же обволокло плотное, вибрирующее поле чужой энергии. Это было как войти в пасть к спящему, но крайне капризному дракону. Помещение напоминало идеально организованную свалку опасных чудес. Под хрустальными колпаками на свинцовых столах томились артефакты, от которых веяло угрозой. А в центре, под самым потрёпанным сдерживающим полем, стояла она — небольшая шкатулка из чёрного дерева с перламутровыми узорами, которые словно насмехались над любым известным магическим алфавитом. Гермиона, отбросив мысль о том, что это может быть ловушкой для простаков (вроде неё, пошедшей сюда с Малфоем), подошла к столу. И тут же ощутила за спиной его присутствие — близкое, намеренное и невероятно раздражающее. Мурашки пробежали по коже. «Реакция на нестабильную магию, и только», — яростно прошипела она внутренне. — Ну что, Малфой, — начала она, не удостаивая его взглядом, вынимая палочку. — Позвал меня, потому что твоя обычная тактика — тыкать в опасную диковинку дорогой палочкой и ждать, пока она не взорвётся — не сработала? — О, прости, Грейнджер, — его голос прозвучал у неё за плечом, сладковато-ядовитым тоном. — Я забыл, что ты предпочитаешь тыкать в опасные диковинки дешёвой палочкой и читать им лекции об их правах, пока они не взорвутся. Мои извинения. Гермиона сжала губы. Она провела в воздухе сложную диагностическую руну. Руна бесследно исчезла в тёмной древесине. — Чудесно. Она вежливо съела моё «здравствуйте». Ты хоть пытался с ней поговорить перед тем, как приползти ко мне? — Пытался. Предлагал ей чай, обсуждал погоду, даже прочитал отрывок из министерского устава. В ответ она оживила мою перьевую ручку, и та написала на моём отчёте слово «скука» крупными витиеватыми буквами. Я счёл это знаком профессионального неуважения. — Быть оживлённой твоей ручкой — это и правда унизительно, — парировала Гермиона, пробуя другой подход. — Может, она просто не выносит твоего общества? Я её понимаю. — Вполне возможно. Но, видимо, твоё общество её интригует, — он сделал маленькую паузу. — Она ещё ни разу не оставалась такой тихой так долго. В этот момент шкатулка издала низкий, протяжный скрип. Звук был настолько живым и неожиданным, что Гермиона замолкла на полуслове. Они оба замерли, глядя на неё. Перламутр слабо вспыхнул синевой. — Поздравляю, — прошептал Драко, не двигаясь с места. — Похоже, ты ей понравилась. Она приготовила для тебя сюрприз. Надеюсь, это не оживший протокол о нарушениях. — Если только это не протокол на тебя. Скрип перешёл в вибрацию. Шкатулка на столе завибрировала так, что зазвенел хрустальный колпак над ней. Прежде чем Гермиона успела среагировать заклинанием щита, крышка резко откинулась. Изнутри вырвался не взрыв в привычном понимании, а сноп ослепительного, искрящегося света. Он был похож на вспышку тысячи фей, на расплавленное серебро и северное сияние, спрессованное в мгновение. Энергия была оглушительно красивой, ошеломляющей в своей хаотичной мощи. Она не обожгла, а ударила волной чистого, нефильтрованного волшебства. Удар пришёлся не по телу, а по восприятию. Гермиона отшатнулась, мир поплыл перед глазами, её ноги потеряли опору. Мысль «вот и всё» мелькнула за секунду до падения на холодный каменный пол. Но падения не последовало. Её падающее тело резко остановила железная хватка на её запястье. Драко рванул вперёд и поймал её, удерживая на весу одним рывком. Она повисла на его руке, инстинктивно вцепившись пальцами в дорогую ткань его мантии. Её свободная рука с палочкой беспомощно взметнулась вверх. Их взгляды встретились. В его серых глазах не было привычной насмешки или холодности — лишь резкая концентрация и что-то ещё, быстрое, как вспышка: тревога? Секунда, растянувшаяся в вечность. Она видела своё отражение в его зрачках — широко раскрытые глаза, взъерошенные волосы, слетевшие с идеальной укладки. Он дышал чуть чаще обычного, его пальцы впились ей в руку так, что будет синяк. — Ты цела? — его голос прозвучал хрипло. Она резко откашлялась, пытаясь проглотить ком в горле и вернуть голос. — Да… да, — она попыталась встать на ноги, и он, не отпуская её запястья, помог ей выпрямиться, страхуя. Как только она обрела устойчивость, его пальцы разжались, и он отстранился, будто обжёгшись. — Спасибо, — пробормотала она, не глядя на него, сглаживая мантию. Её рука горела там, где он держал. Он лишь кивнул, отвернувшись к шкатулке. Крышка захлопнулась с тихим, безобидным щелчком. Всё было кончено так же внезапно, как и началось. В лаборатории стояла мёртвая тишина. — Что это было? — выдохнула Гермиона, подходя ближе, но не решаясь пока что снова поднести палочку. — Выброс чистой энергии? Но без цели… — Похоже на сброс давления, — предположил Драко, медленно обводя взглядом комнату. — Как пар из котла. Только этот пар может заставить танцевать мебель. Они оба начали осматривать предметы под колпаками. Ваза оставалась треснутой, кинжал — мрачным и недвижимым. Протокольный журнал лежал смирно. — Кажется, на этот раз ничего не… — начала Гермиона. Её слова заглушил душераздирающий визг из коридора. Это был нечеловеческий, металлический, пронзительный звук, полный дикой, необузданной радости или ярости. За ним послышались гулкие удары и испуганные крики. Гермиона замерла на месте, глаза её сузились. Она медленно, с ледяным, безжалостным спокойствием повернула голову к Драко. — Малфой, — произнесла она тихим, чётким голосом, от которого по спине мог пробежать мороз. — Твою мать. Она оживила лифт. Они выскочили в коридор и на мгновение замерли, осознавая масштаб катастрофы. Хаос был осязаемым, громким и абсурдным. Коридор Министерства, обычно строгий и безжизненный, напоминал взбесившуюся ярмарку. Клерки в мантиях бегали, размахивая палочками и выкрикивая заклинания обездвиживания. Мимо со свистом пронеслась пара ножниц, злобно щёлкающих лезвиями. С потолка сорвалась и устремилась в погоню за испуганным стажёром люстра, мелодично звеня хрустальными подвесками. Воздух был наполнен треском магии, визгом и смесью ругани и смеха — некоторые уже начали воспринимать это как сюрреалистическое развлечение. Но главной проблемой были, безусловно… Подарки! Сегодня как раз проходила ежегодная акция «Тайный Санта», и коридоры были полны мелких, упакованных в яркую бумагу сюрпризов. Теперь эти сюрпризы ожили, обрели характер и, судя по всему, очень дурной нрав. — Вернись, ты жалкая ручка! — орал аврор, пытаясь поймать перьевую ручку, которая выписывала в воздухе нецензурные слова чернильными спреями. — Он укусил меня за палец! — визжала молодая волшебница, тряся окровавленной рукой, с которой свисал крошечный, но свирепый фарфоровый щенок-сувенир. Подарки визжали тонкими голосами, дразнили своих дарителей и жертв, мастерски уворачивались от заклинаний. Букет конфетти-цветов гонялся за секретаршей, выплёвывая в неё бумажные лепестки. Набор для вышивания распустил все нитки, опутав ими ноги группе магловедов. Гермиона медленно повернула голову к Драко. В её карих глазах бушевал не просто гнев, а настоящая, чистая ярость, направленная лично на него. Взгляд говорил яснее слов: «Это всё твоя чёртова шкатулка. Твой отдел. Твоя проблема. И теперь это МОЯ проблема». Он встретил её взгляд. На его лице промелькнуло что-то вроде «да, ситуация вышла из-под контроля», но было слишком поздно для оправданий. — Что ж, Грейнджер, — сказал он, вынимая свою палочку с неестественным спокойствием. — Похоже, ваш отдел по правам теперь распространяется и на взбесившиеся безделушки. Приступим? — Иммобилус! — рявкнула Гермиона в ответ, не удостоив его реплики, и метким выстрелом остановила летящую в её голову бронзовую печатку в виде совы. Сова с глухим стуком упала на пол. Её заклинания щёлкали, как кнут, укладывая на пол то визжащий блокнот, то пару оживших запонок. Она командовала перепуганными клерками, создавая импровизированные цепи обездвиживания. Драко действовал иначе — с изящной, почти безэмоциональной эффективностью. Его заклинания были точными и мощными. Он не пытался ловить — он парализовывал на месте, создавая вокруг особо буйных предметов временные силовые клетки. Когда набор миниатюрных гоблинских статуэток попытался организованно атаковать его, он одним широким взмахом заморозил их всех в воздухе, после чего они посыпались на пол, как камешки. \ — Позади! Шкаф! — крикнул Драко, и Гермиона, не оборачиваясь, послала за спину обездвиживающее заклятие, уронив тумбочку, которая пыталась подкрасться. — Справа, летят чашки! — парировала она, и он, сделав полуоборот, расщепил заклинанием целый сервиз, превратив его в безвредный фарфоровый дождь. И посреди всего этого хаоса, ловя дыхание и целясь в очередную ожившую пресс-папье, Гермиона не могла отогнать одну мысль: чертовски эффективно они работают вместе. И это бесило её ещё сильнее. Импровизированный протокол сработал. Последний визжащий подарочный набор — «Всё для ухода за мантией» — был обезврежен совместным залпом их заклинаний и с глухим стуком приземлился в корзину для мусора, которую держали два клерка. Внезапно наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием и тихими стонами тех, кого покусали конфетти-цветы. Гермиона опустила палочку, ощущая, как адреналин медленно отступает, уступая место полному изнеможению. Она встретилась взглядом с Драко через заваленный обездвиженными безделушками коридор. На его лице тоже была усталость, но в уголках губ играла какая-то странная, почти признательная искорка. «Ну что, справились?» — казалось, говорил его взгляд. Она едва заметно кивнула. — КТО ЭТО СДЕЛАЛ?! Голос, громовый и полный бешенства, раскатился по коридору, заставив вздрогнуть даже парализованные предметы. Сквозь расступающуюся толпу сотрудников, с лицами, испачканными чернилами и конфетти, шагал Годрик Торн, глава Отдела магических катастроф и ликвидации чрезвычайных ситуаций. Он был огромен, рыжеволос и имел репутацию человека, который может отчитать кого угодно так. Его мантии развевались за ним, как грозовые тучи. Его взгляд, буравящий и неумолимый, прошелся по разрухе, по перепуганным лицам и, наконец, остановился на них — на Гермионе и Драко, стоявших рядом в самом эпицентре хаоса. В их видах, в их всё ещё зажатых палочках, в самом факте их совместного нахождения читалась очевидная причастность. Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. Её карьера, её отдел… Мысленно она уже начала строить оправдательную речь о необходимости исследований опасных артефактов. И тогда Драко сделал шаг вперед. Небольшой, но четкий. Он поднял руку — невысоко, но так, чтобы это было невозможно не заметить. Движение было спокойным, почти церемонным. — Это моя ответственность, директор Торн, — его голос прозвучал ровно, холодно и абсолютно ясно в наступившей тишине. — Артефакт из моего отдела проявил неожиданную активность. Инцидент произошёл под моим наблюдением. Гермиона замерла, не веря своим ушам. Он… он прикрывал её. Он брал весь огонь на себя. Её взгляд прилип к его профилю. Он стоял, выпрямившись, подставив себя под ярость начальства, не пытаясь оправдаться или свалить вину. Солнечный свет из высокого окна падал на его пепельные волосы, делая их почти серебряными, на безупречную линию скулы, на плотно сжатые губы. В этой ледяной, самоуничижительной позе он казался невероятно… красивым. «Зачем он это делает?» — пронеслось в её голове. Торн, набрав воздуха, обрушил на Драко всю мощь своего гнева. — Твоя ответственность, Малфой? Твоя?! Ты превратил коридоры Министерства в дурдом для оживших безделушек! Ты поставил под угрозу безопасность сотрудников! Я припоминаю, что твой отдел уже получал выговор за… — Нет. Голос Гермионы прозвучал громче, чем она планировала. Он перекрыл гневную тираду Торна. Все взгляды, включая обжигающий взгляд самого Торна и внезапно обострившийся взгляд Драко, устремились на неё. Она сделала шаг вперед, встав почти плечом к плечу с Малфоем, но не глядя на него. Она чувствовала его взгляд на своей щеке, будто физическое прикосновение. — Это я виновата, директор, — сказала она четко, глядя Торну прямо в глаза. — Консультантом по артефакту была я. Именно я проводила диагностику, когда произошёл выброс энергии. Мистер Малфой лишь предоставил доступ к объекту. Вся операционная ответственность лежит на мне. Она ощутила, как воздух рядом с ней сдвинулся. Драко даже не пошевелился, но всё его существо, казалось, напряглось, протестуя против её слов. Его молчание стало громким, давящим. — Так, — прошипел Торн наконец. — Значит, у нас тут два героя, жаждущих наказания? Прекрасно. Оба — в мой кабинет. Через пятнадцать минут. А пока… приберите эту свалку!

***

Кабинет Годрика Торна был таким же, как и его владелец: массивный дубовый стол, лишённый каких-либо безделушек, стены, увешанные картами зон магических катастроф, и тяжёлый, гнетущий воздух подавленной ярости. Гермиона и Драко стояли перед столом, как два провинившихся школьника, хотя их позы выдавали скорее военную выправку. Гермиона сжимала руки в кулаки за спиной, а Драко держал руки скрещёнными, его лицо было бесстрастной маской, но лёгкое напряжение в челюсти выдавало его. — Недопустимо, — рычал Торн, не садясь, прохаживаясь за своим столом. Его палец, толстый и указующий, метались между ними. — Полнейшая профнепригодность! Выпустить неконтролируемую энергию в сердце Министерства! Я жду объяснений, которые не заставят меня немедленно подписать ваши отставки! — Артефакт проявил ранее не наблюдавшиеся свойства, — чётко начал Драко, но Торн отрезал: — Не наблюдавшиеся — потому что наблюдали неправильно! Грейнджер! Ваш отчёт! Что за диагностику вы проводили? — Стандартную и расширенную, сэр, — голос Гермионы звучал ровно, хотя внутри всё кипело. — Артефакт действует по непредсказуемым схемам, возможно, основанным на эмоциональном фоне окружающей среды или… — Эмоциональный фон! — Торн фыркнул, словно это было ругательство. — Вы мне скажите, удалось ли вам наконец эту штуковину вырубить? Обезвредить? Запечатать хоть как-нибудь? Гермиона и Драко обменялись мгновенным взглядом. Крайне быстрым, но полным взаимного понимания провала. — Нет, сэр, — ответили они почти синхронно. — НЕТ? — голос Торна достиг угрожающей громкости. Он тяжело опустился в кресло, и оно жалобно заскрипело. — Значит, у нас в подвале сидит бомба, которая в любой момент может устроить новый праздник непослушания. И двое ответственных за это… специалистов, которые с ней не справились. Он помолчал, изучая их ледяным взглядом. — Есть место. Старая усадьба в Хэмпшире. Изолированная, усиленная сдерживающими полями. Там обезвреживали взрывающиеся портреты, поющие доспехи и даже одного особенно вредного полтергейста. Туда и отправите вашу игрушку. И будете там сидеть, — он ударил ладонью по столу, — до тех пор, пока не разберётесь, как её усыпить навеки. Вдвоём. Гермиона почувствовала, как пол уходит у неё из-под ног. — Сэр… Командировка? Сейчас? — её голос дрогнул от изумления. — Но скоро Рождество. Через три дня. Торн поднял на неё тяжёлый взгляд. — Именно поэтому, Грейнджер, вам нужно очень поторопиться. Может, перспектива встретить праздник в обществе друг друга и этой весёлой шкатулки придаст вам необходимого рвения. Отъезд — завтра утром. Все детали вам пришлют. Всё. Свободны. Он махнул рукой, явно считая разговор оконченным. Гермиона стояла, не в силах пошевелиться, переваривая этот приговор. Хэмпшир. Изолированная усадьба. С Малфоем. На Рождество. Это было похоже на сюрреалистический кошмар. Драко, напротив, лишь слегка склонил голову. — Понял, сэр, — его голос был гладким, как лёд. Он развернулся и сделал шаг к выходу, затем остановился, понимая, что она не двинулась с места. Он бросил на неё короткий, непроницаемый взгляд, в котором читалось: «Выходи. Сейчас же». Она заставила ноги подчиниться и вышла вслед за ним в коридор, её разум лихорадочно пытался придумать путь к отступлению, любое оправдание, любой способ избежать этой абсурдной, нелепой, невозможной командировки.