Глава 18. Ты и я

Мы нашли вечность — ты и я.

Вот и настал этот день. Нет, не выпускной. День намного важнее и сложнее. Харуа готовился к нему целый год. Руки не тряслись на удивление. Неосторожные хаотичные движения даже не царапали ткань, вопреки его умению руинить собственное творчество в порыве паники. Трудно было сказать, какое платье было красивее и любимее, все были прекрасны. Последнее пришлось дошить за полмесяца. Он назвал его «Полнолуние». Если взглянуть на него, первым делом в глаза бросалась сама «луна» прямо в центре груди. Круг из бархата переливался на свету. А само платье было полностью черного цвета, по низу становясь полупрозрачным. В этом полумраке мерцали звезды из страз, а еще ниже силуэты волков, что устремлялись всем существом к светилу. Это великолепие модельер сдобрил охапкой черных роз на поясе и удовлетворился этим. С утра в мастерской бушевали эмоции и хаос. Студенты дизайнерского факультета сегодня защищают свои дипломные работы. Ханбина толкнула проходящая позади девушка, цокнула, а потом извинилась. Харуа громко выдохнул. Ударил себя по лбу и готов был задушиться сантиметровой лентой от перенапряжения. Она как раз висела на его шее, очень привлекательная. — А есть карман для конфет? — спросил Ханбин, щупая синюю ткань, обшитую стразами. Харуа шлепнул его по шаловливой ладони раньше, чем успел подумать. Он на самом деле ненавидел, когда кто-то касался его идеально вылизанной работы. — Карман для конфет… — задумчиво пролепетал в ответ. Профессор заглянул в кабинет и оповестил о «боевой готовности». Пора выставляться в зале. В общей толкотне и очереди на подготовку, Ханбин мешался всем. — Я обязательно сошью тебе карман, а сейчас помоги мне, — сказал Харуа, потом повез манекен в раздевалку. Три первокурсницы стали его моделями, они уже поджидали и высовывали любопытные головы из-под косяка дверей. Ханбин повез за ним другой. Уже находясь в раздевалке, Харуа так увлекся сборами, что упустил отсутствие своего помощника. Высунувшись из дверей, пошарив по коридору, он крикнул в толпе. — Кто-нибудь видел милашку с ужасным чувством стиля?! В ответ пара студенток указали за угол коридора, там было огромное окно. Харуа обнаружил Ханбина фоткающего самого себя рядом с манекеном «волчьего» платья. Во рту у него был чупа-чупс, два пальца растопырил в знаке мира. Такая картина умилила парня. Он не разозлился, хотя обычно его выводили из себя разного рода лишние движения. Ханбин, увидев, что создатель «крутого» платья его нашел, тут же свернул процессию. Не успел он спрятать телефон, Харуа спустился по ступенькам и подошел слишком быстро. Сгреб обеими руками плечи парня, уложил голову почти на шею, с усталой нежностью. Виновник внеплановой фотосессии опустил руки по швам, как провинившийся ребенок. — Тебе так нравится? — Харуа поднял голову и заглянул в лицо. Он с трудом сдерживал смех, который, по расчетам младшего, в любой момент мог превратиться в истерический. — Извини, — смущенно улыбнулся. — Да ничего, — Харуа поднял взгляд и потряс Ханбина за плечи, — С таким фанатом мне ничего не страшно. Идем. Защита диплома превратилась в сюрреалистичный калейдоскоп. Смена декораций летела так быстро, что Харуа не помнил ничего, кроме того, как рассказывал о своих работах, как кружились модели на подиуме. Все казалось чужим, и дереализация победила. Реальным был только Ханбин, которого Харуа искал глазами в зале. Он поднимал большие пальцы вверх и заразительно улыбался. Сердце успокаивалось, и уже важность самого события перетекла в важность того, понравилось ли Ханбину. Этот маленький глупый второкурсник действовал на него как лекарство. Карманное солнышко. Харуа так звал его про себя. И только после того, как Харуа покинул сцену, смог выдохнуть. Он уже физически не мог сидеть ровно, валился с ног. Когда получилось найти скамейку, Ханбин присел перед ним на полу. Предложил бутылку воды. Харуа пообещал себе, что в благодарность, сделает эту фэшн-катастрофу своим следующим проектом, вынесет ему однажды модный приговор.

***

После обеда коридор университета опустел. Ханбин ушел домой, Маки ушел на занятия, а Харуа остался один. Это было долгожданное спокойствие, которое наступило после пика напряжения. Все долги были сданы и остался только выпускной и получение диплома. Когда-то давно юный модельер мечтал, как окончит университет, как будет радоваться. И он радовался, но более спокойно. Вместо эйфории — сладкая тишина. Харуа шагал к выходу очень медленно. Посмотрел на белые стены, которые закатное солнце всегда окрашивало в карамель. Посмотрел на окна, из которых были видны деревья, знакомые пейзажи. Скоро это место его отпустит. Сколько лет тут пролетело. Сколько друзей он обрел и потерял. Сколько было надежд, и как он упрямился в достижении желаемого. Это было, пожалуй, самой большой ошибкой. И ошибкой было думать, что что-то вечно. Вечны только вампиры. Шаги за спиной уже не пугали. Преследование вампира уже не было преследованием. Скорее попытка догнать вчерашний день. Харуа остановился. Тень тоже. Он медленно развернулся. Нервно вздрогнул: искренне непонятно, почему лицо Ни-ки всегда было недовольным и подозрительным. Ведь они помирились кланами, но личного разговора так и не было. — Привет, — вымученно улыбнулся Харуа. Опустил взгляд, будто там есть пятый угол. Ни-ки молча сверлил тяжелым взглядом. Трудно было понять, о чем он думает. Всегда было трудно. И видимо, ему уже не судьба понять когда-нибудь. — Поздравляю с защитой диплома, — сухо. Харуа кивнул, натянув губы ниткой. — Спасибо. — Я… — вот и все. Как обычно, Ни-ки не мог двух слов связать, когда надо было поговорить по душам. — Ты, — продолжил Харуа за него, — Ты придешь на вручение? Ни-ки неожиданно улыбнулся. Харуа раньше не замечал, какая холодная у него улыбка. Как в ней мало тепла. Глубина, которую Харуа никогда не постичь, а самое главное — больше нет желания. Взгляд задержался на острых уголках глаз вампира. Он невольно приоткрыл рот, изучая то, что раньше не видел. — Не знаю, зачем мне там быть. Естественно. Харуа и не ждал другого ответа. Но теперь все иначе. — Тогда… Тогда приходи к Кею. Вместе с Сону. Что-то из разряда фантастики. Но в жизни бывает и фантастика. Ни-ки подошел и они, сравнявшись, пошли к дверям из кампуса. — Не знаю, зачем мне там быть. Ни-ки либо не отдавал себе отчет о своих односложных ответах, либо иронизировал. Выйдя на улицу, они остановились у крыльца. Тихий шум ветра и весенняя свежесть бодрили ум. Неловкую тишину разрушил звонкий голос Сону. — Вы чего плететесь, как два призрака? Он подошел и шлепнул Ни-ки по плечу. Их взгляды с Харуа осторожно встретились. Улыбка пропала с лица Сону, но позже вернулась. Харуа протянул руку. — Если придете завтра к Кею после церемонии, я вас прощаю, — он выглядел смело и смущенно одновременно. Сону стрельнул хитрыми глазами в сторону каменного Ни-ки, а потом бодро ответил на рукопожатие. — Нечего прощать, — он точно хотел сказать что-то другое. Но Харуа понял его кривой ответ и не стал раздувать этот конфликт. Иначе бы довел их обоих до истерического смеха. Ну или просто истерического.

***

Вспышки камер, ленты видеосъемок — все смешалось в один бесконечный поток. Круговерть студентов в мантиях, гости и родственники. Счастье источалось здесь на каждом шагу. Деревья уже позеленели, а солнце радовало все чаще. — Как жаль, что ты выпускаешься, но я все равно тебя не отпущу, — негромко проговорил Ханбин, пока вис на выпускнике в темно-синей мантии. Руки сцепил на гладкой ткани и вытянул губы трубочкой, имитируя поцелуй в щеку. Харуа пытался не смеяться, смотрел в камеру и показывал диплом. — Руки! — пригрозил строго Маки, наводя камеру на слипшихся студентов. В ответ Ханбин рассмеялся, его глаза превратились в полумесяцы. И Харуа последовал за ним, не сдержал смех. Щелк. И фото готово: выпускник и его ручная панда. Маки расслабился и широко улыбнулся. Подбежал к ним и попросил кого-то сфоткать их вместе. Таки и Сону позже присоединились, с ними пришел Ни-ки. Стая тоже прибыла, почти в полном составе. Выпускались Хисын и Суха, окончившие магистратуру. Чонвон выглядел максимально растерянным, пока пытался приткнуться по краю ряда студентов в красных мантиях. А позже подтянулся поздравить бакалавров. День наполнился смехом и нескончаемыми разговорами. А впереди ждало целое лето.

***

Вечер в особняке окрасился в теплую синеву. Кей, встречая гостей, неожиданно завис с открытым ртом. За Харуа, Маки и Таки гуськом прошмыгнули вампиры, один за другим. Кей нахмурился в недоумении, а потом пролепетал себе под нос: «оке-ей». Гостиная превратилась в проходной двор, в самом хорошем смысле. В какой-то момент вечера, шум разговоров и тихая музыка заполонили дом. Харуа пил на кухне вместе с Сону что-то в чашках для кофе, разворачивая оживленное обсуждение. Таки присоединился к ним с тарелкой торта. Маки смеялся во весь рот над Юмой, который очевидно рассказывал историю из жизни, спокойно жестикулируя. Фума с Хисыном тестировали спиртное, вампир спокойно опрокидывал в себя очередную стопку, даже не морщась, пока Фума изрядно покраснел. Ыйджу с Николасом шурудили на кухне. Джо с Рики уселись возле окна, их беседа была самой спокойной и наверняка философской. Кей помотал головой. Наваждение не спало — все было взаправду. — Хорошо-о, — протянул под нос. Доверие появилось не сразу. Благодаря коммуникабельности Хисына они начали разговаривать. Красный вампир расположил к себе стаю. Фума оказался обезоружен тем, что Хисын не соответствовал ни одному из его представлений о вампирах. И Кея мог бы очаровать, но вожак предпочитал сохранять трезвость взгляда. Позже, Кей тоже решил расслабиться и присел рядом с Таки. Потребовал младшего положить ему кусочек торта.

***

Спустя какое-то время после посиделок, когда первое застолье было закончено, все продолжили болтать, болтаться и играть. Николас мешал очередное блюдо. Металлический половник звенел, касаясь внутренностей гигантской кастрюли. Медитативно проводил одни и те же действия. Когда к нему подкрался сзади Рики, он даже не вздрогнул. В этом доме никто не ждал подвоха. Доверие стало новым ориентиром. Рики остановился молчаливым изваянием. Николас мельком взглянул и чуть не рассмеялся. Вампир вперился в кастрюлю, изучая содержимое. И будто почувствовав чужое настроение, подал голос. — Когда я был человеком, любил барадзуши, — задумчиво произнес он. Николас вообще не имел понятия, что делать с этой информацией, что ответить. — А когда это было? — обернулся. Глаза невольно пробежали от лица до рубашки. Рики был словно мрачный ангел, невероятно грустный, одинокий. Николас никогда не встречал человека с такой инородной аурой. — В детстве, — сказав это, он хмыкнул и отвернулся. Николас оценил жест доверия. И продолжил мешать. Пар поднимался над блюдом, распространяя приятный аромат на всю кухню. Они так и стояли в тишине. Неизвестно зачем, просто хотелось. — Продукты закончились, напитки тоже, — произнес в пустоту. Рики не успел дать ответа. Сзади возник паренек. Он бесцеремонно повесил руку на плечо Рики, а другую на Николаса. Повис, скучающим взглядом заглядывая в кастрюлю. Оба опешили. — Вкусняшка! Когда готово? — ярким голосом завопил Ханбин прямо в лицо Николаса. Тот медленно встретился глазами с Рики, они словно прочитали мысли друг друга. Ханбин, не получив ответа, кроме двух холодных взглядов, продолжил виснуть на плечах. Николас продолжил мешать, а Рики продолжил неподвижно стоять. — Откуда ты? — спросил Николас через минуту. Ханбин уже улегся ему на плечо. Виделись они сегодня чуть ли не впервые в жизни. — Я из дома, — лениво ответил. Николас отложил половник и сообщил, что идет в магазин. Взглядом спросил, пойдет ли с ним Рики. И получил положительный ответ. Крикнув Кею, Николас распахнул дверь, ведущую на улицу. За ним молча вышел Рики. Через секунду за обоими уже увязался Ханбин.

***

Сгустились сумерки. Лес, через который привычно было ходить в ближайшую лавку, заметно притих. Ханбин плелся далеко позади, изредка вставляя забавные комментарии. Николас сделал шаг и нахмурился. Уже оказавшись в середине, переглянулся с Рики. Что-то было не так. Ханбин за спиной вздохнул устало. — Сколько еще идти? Я хочу есть. Оба остановились и оглянулись назад. — Ханбин, — сказал тихо Николас. Паренек остановился, указал  пальцем на себя, радостно улыбнулся. — Ты… ты знаешь, как меня зовут? — Замри, — процедил Рики. Ханбин впервые перестал улыбаться. В полной тишине треснула ветка.