Глава 17. Нишевое кино

Мы все — персонажи чужих историй,

написанных на скорую руку.

Жизнь похожа на книгу. Ыйджу как обладатель пытливого ума и любитель эскапизма, искал иллюзию контроля в чтении и писательстве. Книга имела предопределенность, в ней все было предсказуемо. А писательство вообще отдушина – здесь он мог быть богом, заставлять героев делать то, что хотел сам. Но и в этом была загвоздка. Персонажи не подчинялись, сопротивлялись. Ыйджу стонал от боли в шее, опустив карандаш. Он не контролировал даже собственных персонажей. Читая книги, знал, что будет в середине, и даже в концовке. Предполагал, и в основном все концовки были похожими. Сегодня встал раньше всех.  Туманное утро, как из сказки, внезапно выкинуло его в детство. Он всегда любил вставать раньше всех и прислушиваться к тишине. Кофе на столе и блокнотик напоминали о том, что он немного выгорел. Не оставляя попытки, двигаясь, как черепаха, маленькими шагами, продолжал писать. «Шумные улицы опустели. Опустилась ночь, и только огни города горели неоновым светом. Этим вечером красноволосый вампир переборщил с работой. Кататься на велосипеде оказалось так весело, что он не хотел возвращать его. Но младший друг настаивал вернуться поскорее. Вампир остановился на пешеходе, чтоб убедиться, что горит красный. Грешной мыслью вздумалось поехать прямо сейчас. Вокруг не было ни души, а он никогда раньше не нарушал правил дорожного движения. Дождь хлынул неожиданно, так и не позволив планам сбыться. Взгляд задержался на капле, что упала наземь через долю секунды. Но каким-то чудом ему удалось рассмотреть ее округлую форму. На зеленый он тронулся, сжимая руль. Холодные капли обнимали щедро своей влагой. И вампиру ничего не было больше нужно. Кроме возвращения на работу. Там поджидал младший друг. Поправил очки, сверкнув стеклами. — Ты опоздал, — пробурчал, закрывая кассу. Вампир хмыкнул, проводя рукой по мокрым волосам. Капли случайно упали на цветочные букеты. Они окружали его со всех сторон, зелено-белые лилии. Он предпочел бы красные розы. — Я хотя бы не уводил чужую девушку…» Стоп. Ыйджу стер последнюю реплику. Персонаж бы так не сказал. Да и кто пишет такое очевидное… из разряда «я расскажу предысторию, чтоб читателю было легче». Ыйджу накрыл лицо ладонями. Глубокий вздох. Он посмотрел в окно. Свет проникал очень легко в приоткрытые форточки, но в голове была пустота. Вернулся к строчкам текста. Написав еще немного, облокотился на спинку стула. Передние ножки зависли в воздухе. Взрослый человек тоже бывает неуклюжим, Ыйджу упал вместе со стулом и ударился головой. Потерял сознание. Ему снилась новая история. «Ботаник в очках позвонил в дверь. Открыла его девушка. Парень подстригся недавно, крупные кудри исчезли. Теперь острые прядки аккуратно свисали вдоль лба. И черное пальто. Обязательно, пальто. У крутых персонажей всегда крутая одежда. Стоп. Разве он крутой? Вроде, задуман, как ботаник. Ну пусть будет в черном пальто. Вдруг он с волосами решил и стиль обновить. Продолжим. — Ты знала, что голуби могут быть камерами наблюдения? — этот парень в своем репертуаре. Вводит людей в глубокий диссонанс, даже свою любимую девушку готов довести до безумия. Неудивительно, что она молчит. Наверно, хочет от него избавиться. А может и не хочет. В девушках я тоже особо не разбираюсь. Мы отвлеклись, ну в общем. Его девушка молчала. — Не смотри на меня так. Просто задумайся, — продолжил он, не заходя внутрь…» Ыйджу проснулся в своей комнате. Кей сидел рядом на кровати. — Кей? А где голуби? — Какие голуби? — по лицу вожака пробежала настоящая тревога. Но быстро прошла, когда Ыйджу понял, что сказал. Остатки сна смахнул тяжелой рукой, протерев глаза.

***

Работу Ыйджу начал в одиночку. Это было идеальное состояние, которое продлится около двух часов. Юные сменщики скоро придут на помощь и устроят хаос. Милый хаос. Тишина в лавке тоже будет недолгой и можно воспользоваться ею как время для размышлений о рассказах. Утренняя дымка рассеется к обеду. И это тоже не плохо. Видимо, набравшись у Юмы, Ыйджу накинул ноги на прилавок. Пока клиентов не было, можно позволить себе хоть на голове стоять. На нем были надеты выцветшие черные джинсы и темно-синяя рубашка. Кондиционер включил на минимум. Мысли не шли, но Ыйджу был из тех, кто слишком доверяет жизни и не торопит события. Он чувствовал, что сегодня произойдет что-то необычное. Учился у жизни быть хорошим сценаристом. Но он бы не стал так смешивать жанры, как это делает она. Словно профессиональный критик, хотел бы дать ей несколько рекомендаций, например, снизить рейтинги и пожалеть зрителей. Он знал, что это невозможно, но никогда не мог остаться в стороне. Маленький человек в маленькой лавке. Но даже если один муравей участвует в экосистеме и помогает ей жить и быть лучше, чем же хуже целый человек? Из размышлений вытащил Юма. Зазвонив колокольчиком у двери, он зашел внутрь. Если бы Ыйджу не рассмотрел лица, то подумал бы сначала, что это какой-то айдол. На Юме были надеты светлые скинни-джинсы, белая футболка и кожанка, усыпанная шипами и заклепками, шею обвивал такой же ошейник, а в довершение – берцы с кучей ремешков. Юма был явно зол, захлопнул ни в чем не повинную дверь и упер руки в бока. — Что случилось? — спросил Ыйджу. Юма стоял так еще, будто подбирая слова. — Я похож на гомика?! — буркнул зло. Ыйджу чуть не подавился воздухом. Убрал ноги со стола стыдливо, хотя был владельцем лавки. Потер затылок, думая над ответом и над природой вопроса. — Эм, нет. Почему ты спрашиваешь? — Какой-то мужик пристал на улице, — сказал Юма. Все еще устремляя взгляд куда-то вдаль. — И что он хотел? — Ыйджу ждал логичного продолжения, но не тут-то было. — Предлагал сняться в журнале, сказал, что журнал модный и очень известный… — Юма сказал название журнала и Ыйджу выпал в осадок. И правда, тот самый знаменитый. Вспомнил, как недавно Юма зашел в гостиную, где расположилась стая. Как все замолчали. Неудивительно, Юма был так хорош в этом, что сам не осознавал, какой эффект производит. Как он одевался, как преподносил себя – это было не специально, а само собой выходило. Прирожденная модель. Была бы… — И что ты ответил? — Ыйджу уже предполагал. И тут уже оказался прав. — Послал его на… — На улице потрясно! — радостно сообщил Таки, заходя в лавку. Ыйджу сокрушенно вздохнул. Юме не хватало одного качества, чтобы стать звездой – умения жить в социуме. Таки поздоровался и прошел в подсобку. — Еще люди странно смотрели… — продолжил сам с собой Юма, пошел следом за Таки, — Таки, я похож на гомика? Ыйджу от бессилия потер лицо. Пока молодежь пошла готовиться к смене, он достал книгу Маки. Это была книга сказок, очень интересная готическая, привезенная из Германии. Маки сказал, что эта книга сохранилась с детства, и когда он жил там с семьей, бабушка часто читала ему. Это была практически реликвия, доверенная Ыйджу для ознакомления. Сказка о войнах вампиров и оборотней, где волки выступали сдерживающей силой. Когда-то давно, дети ночи, то бишь, кровопийцы, потрясали японские города и селения своей разрушительной жаждой. Выпивали всех, кого встречали на своем пути, не щадили ни молодых, ни старых, ни женщин, ни детей. По легенде, в одно из полнолуний, мужчина и женщина, чье селение было разрушено, взмолились Луне о помощи. В ответ на их боль и слезы, Луна обратила их в волков. С тех пор и появились оборотни. Лунные волки могли им противостоять лишь в полнолуние. Однако, если бы все было так просто, вампиров уже бы не существовало. Волки не могли помнить и понимать, что совершали. Инстинкт, который ими двигал, не давал держать ясность ума. Этого достигали немногие, только самые просветленные и лишенные страстей, люди. На помощь им приходили Лунные волчицы. Казалось, что разницы нет, но она была колоссальна. Это был совсем иная кровь, другая раса. Кровь волков и волчиц разнилась, как два полюса и передавалась также – от сыновей сыновьям, от дочерей дочерям. Лунные волчицы в отличии от волков могли сохранять воспоминания и управлять собой. Интересная сказка. Ыйджу сделал несколько заметок для себя. И главное, потрясающее удержание внимания читателя. Так много нюансов и полутонов, он восхитился изобретательностью писателя. А сама книга поражала красотой оформления. Она была большая, просто огромная. Слегка потрепанная, но сохранившая качественный вид. Темно-синяя обложка, почти черная, с золотистой витиеватой рамкой. А внутри иллюстрации в готическом стиле, они имели ту же густую темную палитру в серых и темно-синих тонах. И красный цвет – как акцент, прямо вишенка на торте. Графические редакторы старой школы знали, что делали. Ыйджу вздохнул, горестно вспоминая, какие сейчас выпускают книги, он из той же старой школы, что и те редакторы. Мысленно поставив на себе старческий крест, прислушался к разговорам. Таки и Юма вышли из подсобки. Они о чем-то спорили на повышенных тонах. Тогда Ыйджу поинтересовался, в чем дело. — Он съел из мусорки! — возмутился Таки. На что Юма только улыбался. На вопросительный взгляд Ыйджу, Таки продолжил, — Я выбросил гамбургер в мусорку, а через некоторое время, я заметил, что его там нет! Юма вытащил и съел! — Он был нормальный, — Юма расслабленно и мечтательно улыбался, как кот, что стащил сосиски со стола. Ыйджу посмотрел на него и ничего не ответил. — Это ужасно, прекрати так делать! — Таки выставил палец в его сторону предупреждающе. — Тогда не выбрасывай еду, — улыбка не слезала с лица Юмы. — Я мог бы купить тебе новый! Незачем лезть в помойку! — Таки развернулся и ушел в подсобку. Послышался плеск воды в раковине, стук чашек. — Вот псих, да? Сразу орёт, — сказал Юма мягким голосом, показывая большим пальцем в сторону коридора. Ыйджу улыбнулся, пялясь в книгу. Это был тот самый Юма, который заводится с полуоборота и посылает людей на три-четыре стороны. Пришли клиенты, Юма встал за прилавок, чтоб рассчитать их. Две девчонки-школьницы посмеивались, глядя на Юму. Он, естественно реагировал на такое агрессивно. Пока Ыйджу бил себя по лицу: Юма не понимал, что они смеялись от смущения перед его обаянием. Время было уже послеобеденное. Ыйджу заменили младшие, а он сам начал обедать в подсобке. Ремонт в этой зоне затянулся. Стало не по себе, когда он увидел здесь вещи Фумы: его плед, кружка и даже отлетевшая пуговица. Укол ревности посещал всякий раз, когда он видел это. Но тогда он спрятал их от глаз подальше, чтобы не травмировать себя. Вскипятил чайник, заварил свой любимый кофе и открыл ланчбокс. Приготовленный Николасом. Хоть он и развлекался с Фумой, но все равно днем возвращался на кухню, чтоб позаботиться о нем и о стае. Хотелось плакать от обиды, но их дружба была важнее всего. Доев, он вернулся за прилавок. Его ждал не самый приятный сюрприз в виде Фумы. Вместе с ним пришел Хисын. Поздоровавшись, Хисын уперся о стекло витрины локтем. Ыйджу услышал только обрывок фразы, который красный вампир адресовал Фуме. — … Я же не называю тебя «волк», «оборотень», «Скуби-ду». Таки прыснул от смеха, и тут же успокоил себя, вернувшись в исходное. Фума уже не отвечал, подошел к Юме. Тот сидел на кресле, привалившись спиной. Фума любовно погладил его по волосам. Юма заластился в ответ, позволив наглым пальцам залезть между прядей. — Как ты себя чувствуешь? — голос Фумы был сладким, как мед. Взгляды были прикованы к этой странной нежности. — Классно, — улыбался, как довольный кот, которого погладили. — Побить тебя? — прозвучало также нежно, как обычный вопрос. Фума перебирал его темные волосы, внимательно заглядывая в глаза. — Нет, спасибо, — ответил Юма, зажмурившись от наслаждения. Фума закончил наглаживания, вернулся к разговору. Ыйджу не имел к нему неприязни и ненависти вопреки здравому смыслу. Невозможно было ненавидеть человека, которым втайне восхищаешься. — То есть из всех профессий ты выбрал курьера и продавца? — спросил Фума. Все остальные внимательно наблюдали за Хисыном. Рассматривали его чудные волосы, которые подчеркивали идеальную красоту. Черная кожанка добавляла опасной магнетической привлекательности. — Ну во-первых, я не получил диплом. А во-вторых, на кой мне работать в офисе? Я, может, впервые в жизни могу сам выбирать, в какую авантюру влезть! — Хисын говорил громко и убедительно, что все невольно вслушивались, кто-то даже кивал в поддержку. — Ладно, авантюрист из тебя так себе, — ответил Фума и обратился к Ыйджу, — Слушай, Джу, есть у тебя какая трава для кошек? Ыйджу отвернулся, вспоминая. Достал пару шуршащих упаковок, открыл внутренности. — Есть пророщенный овес и лемонграсс. Фума одобрительно кивнул, положил купюры на стол. Взгляд хитрых глаз устремился куда-то вверх. Цзяньши, что висели наверху, пестрели буйными красками. Безумно яркие и разноцветные львы с мечами в зубах хмурились, и должны были отгонять злых духов. Фума усмехнулся. — Люблю Тайвань, — обратился он к Хисыну. Повисла неловкая тишина. — И давно ты поклонник? — спросил вампир. — Да как увидел ее творения, так сразу. Таки вздохнул, слишком громко. Ыйджу отвел глаза. Он мечтал, чтобы Фума скорее вышел и перестал его мучить. И его желание вскоре сбылось, сразу после того, как черный волк купил один амулет цзяньши. Они продолжили беседу, удаляясь на выход из лавки. — Купи у меня абрикосы, свежие. Только вчера привезли, — предлагал Хисын. — Отравленные? Ну уж нет, — игриво отвечал Фума. — Нет, но спасибо за идею, — подхватил вампир с иронией. Ыйджу покачал головой. Не хватало в жизни интересных сценариев, они появлялись прямо под носом. Хисын и правда умудрялся доучиваться в университете, а в свободное время работать доставщиком цветов и продавцом фруктов. Через какое-то время Таки и Юма стали собираться по домам, оставляя Ыйджу одного. Он любил проводить время с другими, но и уединение ценил не меньше. Как только двери лавки закрылись за младшими, Ыйджу достал макбук, записывая отрывок для рассказа. «Сколько он ждал этого дня и подумать невозможно. Показ дипломных работ оказался нервозным мероприятием. Студент-модельер потратил год и кучу нервов, чтоб получить высокий балл и рекомендации от преподавателей. Одно платье было похоже на синюю розу. Плачущую розу. Под пушистой юбкой на манер облака качались крупные серебристые капли. А сама юбка была отделана розами…» «Ой кажется, я не закрыл комод, Николас меня отделает… А описание платья затянется на три страницы. Ну и пусть. Отделана розами, блестящими. Пусть все блестит, как клавиатура, я уже с ней битый час вожусь. Пора спать». На улице уже наступил поздний вечер. Ыйджу не думал, что кто-то зайдет так поздно. И уже готовился к тому, что скоро вернется домой, закрывая лавку. Ему нравились сюжеты жизни, которые были полны тепла и повседневности, только в них был какой-то правильный смысл.

***

Бежевая старая машина ехала по трассе. Поздняя ночь обнимала леса и дороги, не оставляя ни капли света. За рулем сидела девушка. Внутри салона звучала какая-то песня из прошлого десятилетия. Девушка подпевала и пританцовывала в такт. Клацала длиннющими бежевыми ногтями, на которых были приклеены разные крупные стразы и побрякушки. Впереди появилось препятствие. Она выключила музыку. Дорогу преградила машина, на которой сидело пятеро мужчин среднего возраста. Бежевому жигули пришлось остановиться. Фары осветили дорогу в ночной тишине. Только не это. Девушка вздохнула. Мужчины были пьяны, а может и не были. Стали по одному подходить к машине. Стучали по стеклу бежевой машины, кричали что-то оскорбительное и присвистывали. Они ее окружили. — Куколка, выходи, — послышалось снаружи. Девушка закатила глаза. Открыла окно. — Я спешу, не могли бы вы убрать свою машину? — вежливо спросила она. Голос был спокойный и мягкий. Дверь насильно распахнули. Их намерения были ясны как день. Девушке пришлось выйти. Послышался общий гомон. Кто-то присвистнул: «какая цыпочка». Цыпочка была и правда, что надо. Высокая и стройная, ее лицо было кукольно красивым: большие глаза, розовые губы, маленькое личико. Волосы были каштановые, длинные с крупными кудрями, ровная челка закрывала лоб. Юбка была экстремально короткой, что едва прикрывала молочную кожу бедер. На ногах были сапоги на высоком каблуке. — Детка, пошли с нами, — раздавались отовсюду ломаные слова. Она озиралась по сторонам, пока пьянь пыталась добраться до ее притягательного тела. — Я голодная, мальчики, могу я поехать дальше? — спросила кокетливо девушка, прижимая указательный пальчик ко рту. Наивно захлопала глазами. Голосок стал тоненьким и нежным. — А мы то какие голодные, верно парни?! — все загоготали. Один из них осмелел. Схватил девушку за горло, прижав к машине. — Ты пойдешь с нами, — прошипел мужчина. От него несло алкоголем и дешевыми сигаретами. Девушка моргнула от неожиданности, а затем спокойно посмотрела ему в глаза. Голос не перестал быть нежным, но исчезла наигранность. — Не люблю, когда еда распускает руки, — тихо процедила она. — Что?! Никто не успел среагировать, как она яростно вцепилась зубами в горло. Все застыли от ужаса. Девушка выпив тело досуха, бросила его наземь. — Ммм…на вкус так себе. Остальные не могли проронить ни слова, потому что на милом детском личике разлились кровавые полосы. Кровь, что принадлежала их соратнику. — Я же сказала, что голодна, — улыбнулась хищно. Маниакальный блеск заиграл в глазах, и она сделала шаг навстречу.

***

Стрелки на часах двигались очень медленно. Можно было уйти, написав, что «мы закрылись» раньше положенного. Но это было бы нечестно по отношению к себе. С маленьких вещей начинаются большие. Ыйджу боялся однажды вообще не прийти на работу такими темпами. Досиживал последний час. Он уже не ждал, что кого-то принесет таким глубоким вечером. Время за полночь. Встал со стула и стал потихоньку складывать вещи по местам, готовясь к закрытию. Кассовый аппарат еще работал, он сложил все для дома. Как вдруг, колокольчик звякнул, впуская в лавку клиента. Это была девушка неопределенного возраста, высокая. Ыйджу невольно восхитился. Она была красива как кукла. Светлая одежда, зефирная коротюсенькая юбка и длинные сапоги. Волосы были уложены крупными кудрями. Ыйджу чуть не сказал неприличное «вау», но вовремя прикусил язык. Она вежливо поздоровалась. Прошла вперед, рассматривая товары. Не слишком долго, но и не слишком быстро, стала останавливаться к некоторых местах, выбирая. Ыйджу наблюдал за ней. Было очевидно, что она приезжая. Откровенный стиль лолиты и броский макияж наводили на такие мысли. А еще у нее был акцент, когда она что-то спрашивала. Подойдя к прилавку, вытащила купюры и положила на стол. Вежливо улыбаясь, показала, что намеревается купить. Это были традиционные узелки мусуби – две штуки. — Отличный выбор, — мягко улыбнулся Ыйджу. Он взглянул на нее вблизи, и улыбка вдруг исчезла. То ли дело было в лице, то ли в запахе вишни, что он учуял. Что-то в ней было ненастоящим. Он не мог объяснить себе это странное ощущение в моменте. Она, словно почувствовав, перестала на миг улыбаться. А через секунду, усмехнулась. — Извините, я слишком сильно накрасилась, да? — спросила она, с надеждой вглядываясь в глаза напротив. Ыйджу как застыл изнутри. Необъяснимая тревога сжала желудок. Он сглотнул, пересилил себя и ответил. — Нет. Вовсе нет. Вы красавица, — улыбнулся через силу, опустив глаза. Он всего лишь опустил глаза и это могло стоить жизни. Подумал он позже. После кого, как заметил на ее бежевом рукаве след красной капли. Она, проследив за его взглядом, тут же засмеялась. — Ой, ну надо же, так увлеклась поеданием вишни, что испачкалась. Девушка вскоре попрощалась, оставляя за собой замогильный холод. Ыйджу стоял как замороженный еще какое-то время. Не сразу оттаяв, он упал на стул. Выдох был таким глубоким, будто тиски, державшие за горло, отпустили. Это была не вишня. Девушка исчезла, как внезапный порыв ветра. Впуская в голову триллерные сюжеты. Жизнь – хороший сценарист, но порой слишком свободный.