Глава Восьмая. Отзвуки с материка

      Дни текли, сплетаясь в узор принудительной рутины, которая стала их новой нормой. Они читали, спорили о переводах, он учился контролировать мельчайшие проявления своей природы — зажечь огонь на кончике пальца, не спалив кожу, вызвать чешую лишь на одном предплечье, как доспех. Однажды он, сжавшись от концентрации, даже сумел на несколько секунд проявить полупрозрачные, словно из дыма и света, крылья-призраки, которые тут же рассыпались от его же изумления.       Гермиона наблюдала, делала заметки на полях пергаментов своим самодельным пером, и постепенно страх сменился жадным научным интересом, а потом — чем-то вроде осторожного признания. Он не был чудовищем. Он был сложной, поврежденной, но невероятно сильной магической системой, которая искала хозяина. Она, с её аналитическим умом, становилась этим хозяином.       Перемирие между ними крепло, как лёд на луже — тонкое, хрупкое, но уже способное выдержать вес.       Всё изменилось утром, когда чайки начали вести себя странно.       Они не просто кричали — они метались над бухтой, как будто чего-то боялись. Драко, который медитировал на утёсе, вскинул голову. Его ноздри дрогнули.       — Что-то не так, — сказал он, не оборачиваясь. Голос его был ровным, но в нём появилась стальная струна.       Гермиона подошла к краю.       — Шторм?       — Нет. Другое. — Он встал, и его глаза сузились, сканируя горизонт. — Магия. Чужая. На воде.       Она ничего не чувствовала. Её собственные магические способности, лишённые палочки-проводника, были приглушены, как зрение в сумерках. Но ему, чьё восприятие сейчас было обострено до звериного, этого было достаточно.       Он вдруг резко обернулся к ней, и в его глазах вспыхнула первобытная тревога.       — Вниз. В зал. Сейчас.       — Но…       — Сейчас, Грейнджер! — его голос прорвался низким рыком, в котором явственно слышался другой, более глубокий тембр. Он схватил её за руку — не грубо, но с такой неоспоримой силой, что она не смогла бы сопротивляться, даже если бы захотела. — Оно чует угрозу. Оно хочет тебя спрятать.       Он почти втолкнул её в проход к подземному залу.       — Не выходи. Что бы ты ни услышала.       Он хотел задвинуть каменную плиту, но она уперлась ладонью.       — Что ты собираешься делать?       — То, для чего я, видимо, и создан, — ответил он с кривой, безрадостной усмешкой. — Защищать. А ты... Спрячься.       Плита со скрежетом встала на место, оставив её в темноте и тишине, нарушаемой лишь бешеным стуком её сердца.

***

      Наверху Драко не стал ждать. Он стянул с себя рубаху — ткань рвалась в клочья при внезапном, болезненном преобразовании. Кости с хрустом вывернулись, кожа натянулась на новый каркас, и через несколько мучительных секунд на краю утёса, обращённого к материку, стоял серебристый дракон. На этот раз в его позе не было растерянности. Была ярость. Была холодная, хищная готовность.       Он взмыл в воздух, сделав несколько мощных взмахов крыльями, и завис в небе, подобно грозовой туче. Его зрение, острое, как у сокола, с лёгкостью пронзило дневную дымку. И он увидел.       Лодка. Не магловская яхта, а узкое, длинное судно, явно волшебное — оно скользило по воде с неестественной скоростью, почти не оставляя следа. На борту — две фигуры. Даже с этой дистанции он узнал их силуэты. Рыжий, чёрноволосый и… больше никого.       Рон и Гарри. Его древняя, звериная часть зарычала от гнева. Нарушители. Посягнувшие на его территорию. На его сокровище. Жар разлился по жилам, и пламя собралось где-то глубоко в горле, готовое вырваться очищающим вихрем.       Но человеческая часть, та, что всё ещё была Драко Малфоем, сжалась от леденящего ужаса. Они приплыли за ней. И если он нападёт… если он причинит им вред… он станет для неё навсегда чудовищем. Он потеряет тот крошечный, хрупкий мостик доверия, что они построили за эти дни.       Он резко выдохнул, и пламя погасло в клубах пара. Нападать он не станет. Но... это была демонстрация.       Он спикировал.

***

      В лодке Гарри первый выхватил палочку, почувствовав, как воздух сгустился от магии.       — Он здесь!       Рон вскочил, едва не перевернув утлое судёнышко. Его лицо было искажено ненавистью и страхом.       — Где? Я убью его! Я…       Его слова захлебнулись в горле, когда с неба, словно серебряная молния, обрушилась тень. Дракон пролетел над ними так низко, что волна от взмаха его крыльев едва не опрокинула лодку. Он не атаковал. Он просто показал себя. Его огромная, чешуйчатая форма, холодный блеск в глазах, мощь, исходящая от каждого движения. Он сделал круг и снова завис перед ними, преграждая путь к острову.       — Гермиона! — закричал Рон, не обращая внимания на дракона. — ГЕРМИОНА, ОТВЕЧАЙ!       Тишина. Только шум прибоя и тяжёлое, шипящее дыхание дракона.       — Она не выйдет, Рон, — сказал Гарри тихо, не опуская палочки, но и не направляя её. Он смотрел не на дракона-угрозу, а в его глаза. И пытался увидеть там… Драко. — Он её не отпустит. И она… она, возможно, не захочет.       — Что?! — Рон обернулся к нему, лицо покраснело. — Ты с ума сошёл? Он её похитил! Превратился в тварь и унёс!       — А почему он не сжёг нас сейчас? — холодно спросил Гарри, не отводя взгляда от дракона. — Посмотри на него. Он блокирует путь. Он не нападает. Он… охраняет. Её. От нас.       — Он — Малфой! — проревел Рон. — И он обманул её! Зомбировал своей мерзкой тёмной магией!       Дракон в ответ издал низкий, предупреждающий рык. Звук был таким мощным, что они почувствовали его внутри груди. Он пролетел вперёд по воде, словно шагая по твёрдой поверхности, приближаясь. Его взгляд был прикован к Рону. Инстинкт ясно указывал на источник угрозы: рыжий, кричащий, пахнущий яростью и болью — соперник.       Гарри сделал шаг вперёд, на самый нос лодки, заслоняя Рона собой, и опустил палочку.       — Малфой! — крикнул он. — Драко! Мы не хотим драки. Мы хотим поговорить. С тобой. И с Гермионой.       Дракон замер. Его огромная голова наклонилась набок. В вертикальных зрачках мелькнула искра чего-то узнаваемого — скепсиса, может быть, даже издёвки. Он снова издал звук — на этот раз не рык, а гортанное ворчание, полное вопроса.       — Он не понимает? — прошептал Рон, хватая Гарри за плечо.       — Понимает, — сказал Гарри, стряхивая его руку. — Он просто не верит. Но он слушает.       — Мы можем помочь, — продолжил Гарри, обращаясь уже прямо к дракону, как к равному. — Мы узнали кое-что в Министерстве. О договоре. О том, что это не похищение. Нарцисса… твоя мать… она пришла к нам. Рассказала кое-что.       При упоминании матери дракон вздрогнул всем телом. Его крылья нервно дёрнулись. Он взмахнул крыльями, улетая немного назад, давая понять: Говори.       — Ритуал, который провели, — это древний обряд Призыва Хранителя, — сказал Гарри быстро, ловя момент. — Но его исказили. Миллицент Багнок и её сторонники в Отделе Тайн хотели не укрепить Азкабан, а получить контроль над тобой. Над Хранителем. Использовать вас обоих как оружие. Они думали, что смогут подчинить тебя через Гермиону, сделав её приманкой.       Рон слушал, бледнея.       — Твоя мать знала о твоей крови, — продолжал Гарри. — Она догадывалась, что может произойти. И когда ты превратился… она пошла не в Министерство, а к нам. Чтобы мы остановили не тебя, а их. Они уже собирают силу, чтобы найти этот остров и взять вас под стражу. Под контроль.       Дракон слушал, не двигаясь. Но воздух вокруг него стал вибрировать от сдержанной ярости. Пламя снова забурлило у него в горле, вырываясь клубами дыма из ноздрей.       — И что вы предлагаете? — раздался голос.       Он был грубым, скрипучим, словно два камня терлись друг о друга, но это был человеческий голос. Дракон начал меняться прямо на их глазах — уменьшаясь, сжимаясь, пока на небольшой скале, выступающей из воды в паре десятков метров от лодки, не стоял Драко Малфой. Голый, бледный, с глазами, полными холодного огня. Но человек.       — Мы предлагаем союз, — твёрдо сказал Гарри. — Не по древнему договору. По-современному. Как… как товарищи по несчастью. Вы двое — ключ к чему-то большому. И вы в опасности. Мы можем помочь. Если… если Гермиона этого захочет. И если ты позволишь нам с ней поговорить.       Драко смотрел на них. На Рона, который всё ещё пылал ненавистью, но теперь в его глазах была и растерянность. На Гарри, который предлагал руку, как когда-то предлагал в Зале Тайн и смотрел на него без прежнего презрения, а с осторожным уважением.              Он обернулся, взглянув на остров. Туда, где в подземелье, зажав в руках древний манускрипт, сидела и тряслась от страха Гермиона, пытаясь услышать хоть что-то сквозь толщу камня.       — Она не пойдёт с вами, — тихо сказал он, оборачиваясь к ним. — И я её не отдам. Но… вы можете подняться. Поговорить. Одни. Без палочек. — Его взгляд упал на их оружие.       Это была не уступка. Это был акт доверия. И вызов. Он повернулся спиной к ним, демонстрируя, что не боится атаки, и прыгнул со скалы. В воздухе он снова превратился — один взмах крыльев, и он уже летел обратно к острову, оставляя их в лодке среди внезапно наступившей тишины.       Рон выдохнул.       — И что теперь?       — Теперь, — сказал Гарри, убирая палочку, — мы идём на берег. И узнаём правду. Всю правду.       А на острове Драко, снова в человеческом облике, уже отодвигал каменную плиту, спускаясь в темноту к той, чей разум был его якорем, а чьё сердце предстояло защитить теперь не только от древних угроз, но и от старых друзей, и от нового, куда более коварного врага.