Глава 5. Белла. Сбывшийся сон

      Я заметила его «хаммер» под своими окнами еще до того, как он припарковался и вышел из машины. Не выдержав, я выбежала на улицу. Эммет Каллен стоял на моём крыльце, и от него исходила такая волна растерянности, что у меня перехватило дыхание.       — Эммет? — собственный голос прозвучал как-то слишком хрипло. — Что… Что случилось? Ты в порядке?       Нежданный гость не ответил, просто двинулся вперёд, преодолев расстояние между нами в пару шагов. Прежде чем мой мозг успел как-то среагировать, его руки грубо схватили меня за плечи, а губы прижались к моим. Это не был ненастоящий поцелуй. В нём не было ничего нежного, только ярость, отчаяние и что-то горькое, что обожгло губы холодным огнём. Я замерла, парализованная шоком. А потом сработал инстинкт самосохранения, мои руки уперлись в его грудь, Эммет отступил на шаг. Совсем не так я представляла наш с ним поцелуй, мой первый поцелуй.       Мы стояли друг напротив друга, и я видела в его глазах то же смятение, что бушевало во мне.       — Прости, — его голос тоже был хриплым. — Мне… не надо было этого делать.       Эммет развернулся, чтобы уйти. И что-то щёлкнуло у меня внутри в тот момент. Он не может вот так просто уехать. Не после всего. Я рванулась за ним, схватив за руку. Та оказалась ледяной. Почему он в одной футболке в такую погоду? Что происходит?       — Стой! Подожди! — вырвалось у меня. Голос дрожал, но я не чувствовала злости. Глядя на его сгорбленную спину, хотелось понять, что же с ним происходит. Эммет явно был не в порядке.       Парень обернулся, посмотрев на меня затуманенным взглядом.       — Ты не можешь просто сделать это и уехать, — прошептала я. — Что… что это было? Что случилось? Ты замёрз, пойдём в дом. Почему ты разгуливаешь в одной футболке в мороз?       В этот момент что-то в нём дрогнуло и сломалось. Эммет накрыл мою руку своей огромной ладонью, проведя холодным пальцем по коже, заставив чуть вздрогнуть.       — Хорошо, — хрипло сказал он, и это прозвучало как капитуляция. — Я… Я всё объясню.       Всё внутри сжалось от предчувствия, что правда будет куда страшнее, чем я могу вообразить.       Чуть позже на нашей маленькой кухне, за кружками ароматного чая, правда обрушилась на меня с первой же фразой.       — Она ревнует, — произнёс он, не веря собственным словам. — Розали ревнует меня к тебе. Мы поссорились.       — Что? — прошептала я. Мой мир сузился до его лица, искажённого мукой. Хотелось стереть это отчаянно выражение пальцем, чтобы он снова стал прежним веселым Эмметом. Он любил Розали, а меня поцеловал от отчаяния, чтобы что-то там доказать самому себе. — Это… Эммет, это безумие. Мы с тобой… Мы же едва знакомы. Почему?.. Откуда вообще может взяться мысль, что между мной и тобой что-то есть… — я запнулась, потому отчаянно желала, чтобы между нами на самом деле что-то было, но не могла так поступить с ними обоими. Особенно после того, как его девушка спасла мне жизнь. — Розали очень красивая, и вы очень красивая пара… А я…       — Ты тоже очень красивая, — перебил Эммет мой лепет, и его взгляд на секунду стал таким прямым и тёплым, что я почувствовала, как краснею.       Мои щеки пошли пунцовыми пятнами:       — О чём ты говоришь?       Он снова погрустнел.       — Это сложно объяснить. Ты мне действительно нравишься, Белла Свон.       Я нравлюсь Эммету Каллену.       Это было настолько же невероятно, насколько и абсурдно. Я машинально потянулась к пряди своих каштановых волос, прямых, ничем не примечательных. Незаметно провела пальцем по коже щеки — бледной, с едва заметными веснушками.       А Розали… Боже, Розали! Её красота была совершенной. Рядом с ней любая девушка почувствовала бы себя неуклюжей тенью. Рядом с ней я и была невзрачной тенью.       «Он красив, а Розали тем более, в то время как я самая обычная».       Этот факт казался неопровержимым, как закон физики. И всё же… Всё же Эммет был здесь со мной. В животе зашевелилось странное тёплое чувство — те самые «бабочки», о которых я часто читала в романах, но всегда считала выдумкой. Оказалось, они существуют. И чувство это было одновременно восхитительным и ужасающим. Потому что это трепетание шло вразрез со всей логикой, со всеми законами приличий и простого здравого смысла.       Мечтать о нем было безумием. Я это понимала разумом, но где-то глубоко внутри, в том самом месте, которое не слушается голоса рассудка, уже теплилась крошечная, слабая, как первый луч солнца из-за туч, надежда. Эммет сам сказал только что, что я ему нравлюсь.       Я была на эмоциональных русских горках, и поезд только тронулся с места. Страшно было до тошноты. Но, чёрт возьми, я не хотела сходить!       Потом Эммет говорил о времени, проведенном с Розали, о чём-то, что треснуло по швам. Его признание «Я не мог представить, что целую кого-то ещё, пока не встретил тебя» повисло в воздухе, огромное и пугающее. Мозг отказывался это принимать. Всё было неправильно, слишком быстро, слишком странно.       — Ты можешь остаться, — сказала я, прежде чем разум успел взвесить все риски. — Пока… Пока не решишь, что делать. Чарли вернётся только утром. Я постелю на диване.       Он заколебался, и в его глазах читался ужас перед неминумоей ошибкой. Эммет боролся с собой. Я настаивала, приводя простые, но веские аргументы. В конце концов парень сдался, следуя за мной в гостиную с одеялом в руках.       И только когда я погасила свет, оставив его одного в темноте, до меня медленно начало доходить, в какую бездну я, возможно, шагнула. Я предложила кров чужому мужчине, которого сейчас дома ждала другая. Я легла в кровать, прислушиваясь к тишине внизу, и понимала, что сегодняшний вечер перевернул всё с ног на голову. Куча мыслей роилось в голове, пока сон не забрал меня в свои объятья.

***

      Первой мыслью, ещё до того, как я полностью открыла глаза, была непривычная тишина. Я вскочила и, не надевая тапок, сбежала вниз.       Диван в гостиной был аккуратно застелен. Белье сложено в ровную стопку. Ни малейшего намёка на то, что здесь кто-то ночевал. Даже кружка, из которой он пил, стояла чистой и сухой на своей полке. Будто его появление, наша беседа и прошлый тяжёлый день были просто сном. Но нет, мне просто не могло такое присниться. На губах все еще горел его холодный поцелуй.       Сердце неприятно упало куда-то в район желудка. Эммет Каллен сбежал. Просто растворился с рассветом, не оставив ни записки, ничего. Это было обидно. Глупо, нелепо и обидно, но слезы предательски навернулись на глаза. Я заставила себя сделать глубокий вдох, чтобы успокоится.       Чарли еще не вернулся. Обычная жизнь настойчиво стучалась в дверь, требуя вернуться в привычную колею, то есть в школу. Туда, где, вероятно, сейчас был и он со своей семьёй. Со своей девушкой.       У меня не было машины. Одна мысль о поездке на школьном автобусе, где все будут пялиться на девчонку, которая чуть не умерла на школьной парковке, вызывала тошноту. Я схватила телефон и, почти не думая, набрала Джессику.       — Привет, это я, Белла. Извини, что так рано… Не могла бы ты меня подбросить? Машина… Ну, ты знаешь.       Голос Джессики сонно буркнул что-то утвердительное. Через полчаса её старый седан уже подруливал к моему дому.       — Доброе утро, — усмехнулась подруга, когда я устроилась на пассажирском сиденье. — Всё в порядке? Выглядишь… не очень.       — Не выспалась, — буркнула я, уткнувшись носом в окно. — Не каждый день тебя почти сбивает машина.       Мы ехали молча. Джессика на удивление тоже молчала, что было совсем не типично для нее. Мой взгляд бесцельно скользил по проплывающим соснам, а в голове крутился один и тот же вопрос: «Что я скажу ему, когда увижу?».       Когда ее седан въехал на школьную парковку, моё сердце снова сделало попытку выскочить через горло. Там, у самого въезда, стоял их серебристый «Вольво». Возле него, будто картина из глянцевого журнала, замерли все Каллены, кроме одного.       Эдвард, бледный и прекрасный, смотрел прямо на нашу машину. Его взгляд, обычно отстранённый, сегодня был острым, изучающим. Он смотрел на меня так, словно я сделала ему что-то плохое. Может, он уже знает о всей этой истории между его братом, мной и Розали?       — Божечки, — прошептала Джессика, тормозя неподалеку от Калленов. — Эдвард опять пялится. Ставлю на то, что он запал на тебя.       Я многозначительно взглянула на подругу:       — Мне все равно, потому что я не запала на него. Может быть, он смотрит на тебя?       Слова прозвучали прозвучали слишком резко, но это была правда. В этот момент меня меньше всего волновал Эдвард Каллен со своим гипнотическим взглядом. Я выискивала среди его родственников совершенно другого человека, но его там не было.       Эммета не было. Так я и думала, что он не явится в школу, когда не обнаружила его утром на диване в гостиной.       — Ладно, значит, нет, — пробормотала Джессика, заглушая двигатель. — Пошли, а то опоздаем.       Мы вышли из машины. Путь к входу лежал прямо мимо Калленов. Я чувствовала, как на меня смотрят. Эдвард, Элис, Джаспер… и Розали. Особенно Розали. Она стояла чуть в стороне, её ослепительно красивое лицо было непроницаемой маской, но в глазах, когда они встретились с моими, мелькнуло что-то нечитаемое. Проходя мимо, наши взгляды встретились, и я первая кивнула в знак приветствия. Её брови на миллиметр взметнулись вверх. Розали замерла на мгновение, затем с холодной вежливостью кивнула в ответ.       Джессика, тараща глаза, шла рядом.       — Ты… ты только что кивнула Розали Хейл? — выдохнула она. — И она кивнула тебе в ответ? Что происходит, Белла? Ты с ней общаешься теперь?       — Нет, — честно ответила я, отворяя дверь в школу. — Не общаюсь, но она вчера оттолкнула меня. Я обязана ей жизнью.       И это была правда. Джессика только пожала плечами в знак согласия. Вряд ли мы когда-то будем подружками с Розали, потому что, кажется, нам есть что делить. То есть кого-то, и этот кто-то не явился сегодня в школу.

***

      Первым уроком была биология, Эдвард уже сидел на своем месте со скучающим видом. Ничего необычного.       — Здравствуй, Эдвард! — громко поздоровалась я, бросая рюкзак на парту со своей стороны.       — Белла, — его голос был низким и на удивление приятным. Эдвард галантно отодвинул стул предо мной.       — Спасибо. Как дела? — спросила я скорее из вежливости, чем действительно из желания поддерживать с ним беседу, и села на свое место.       — Хорошо. А твои? — Эдвард замер на секунду, его золотистые глаза будто на миг затуманились. Казалось, он ожидал чего угодно, но только не этой нарочито-бодрой светской болтовни.       Я открыла тетрадь и упрямо водила ручкой по полям, выводя бессмысленные завитушки. В ушах стоял гул от напряжения и невысказанного вопроса, который горел у меня на языке. Где он? Что с ним? Почему он ушел? Эдвард наверняка знал, где его брат и что с ним.       — Отлично, — пожала плечами я. — Могло быть и хуже.       — Рад слышать, что с тобой всё в порядке.       Вот сейчас. Сейчас я подниму голову и спрошу: «А где Эммет?». Рот уже приоткрылся, чтобы сформировать волнующий вопрос… Но что-то остановило меня. Гордость? Страх? Боязнь услышать в его ответе ледяное равнодушие или, что ещё хуже, удовлетворённую усмешку? Что, если Эдвард скажет: «Он с Розали. Они всё выяснили. Эммет просил передать, чтобы ты не беспокоила его больше»?       Я не могла. Это было бы слишком.       — Мне жаль твой пикап, — сочувственно произнес Каллен.       Вот ни хрена ему не жаль! Я видела по глазам, что он явно считал мой пикап древней рухлядью. Ложь повисла в воздухе, неловкая и очевидная. Я чувствовала, как взгляд Эдварда буравит мою макушку. Стало неловко, как всегда в его присутствии.       Наступила пауза. Я слышала, как за соседним столом Джессика затаила дыхание, явно слушая наш разговор.       — Я мог бы подвозить тебя до школы, пока пикап реанимируют, — снова заговорил Эдвард.       В другое время это предложение могло бы меня удивить или тронуть. Сейчас оно только усилило раздражение. Неужели они решили действовать сообща? Эдвард занимается «проблемой в виде Беллы», пока Эммет решает свои сердечные дела? Как будто меня можно так легко передать из рук в руки.       — Спасибо, — сказала я настолько сухо, насколько смогла. — Джессика уже согласилась подвозить меня. Правда, Джессика? — я произнесла последнее предложение так, чтобы подруга услышала.       Джессика пошла пунцовыми пятнами, когда Эдвард посмотрел на нее. Интересно, я выгляжу также глупо, когда рядом его брат? Наверняка еще хуже. Я наконец подняла глаза на Эдварда. Его лицо, как всегда, было прекрасным, но в золотистых глазах помимо привычного высокомерия читалась какая-то растерянность. Что ж, я рада, что у меня получилось удивить его.       — Ладно, — произнёс он тихо, как будто не зная, что ещё сказать. — Если передумаешь…       — То сообщу тебе, — закончила я за него.       В это время прозвенел звонок и учитель начал урок. Я снова уставилась в учебник, но буквы расплывались перед глазами. Весь урок я чувствовала на себе взгляд Каллена, который больше не пытался заговорить. А я так и не нашла в себе смелости спросить то, что действительно хотела знать.

***

      Тень от гор растянулась по парковке, окрашивая мир в холодные синие тона, будто вымывая из него все краски после полудня. Уроки выматали меня, и я стояла, прислонившись к прохладному, помятому боку пикапа, чувствуя, как шероховатая краска вдавливается в кожу ладони. Этот грузовик стал больше, чем просто средством передвижения. Мы с ним почти сроднились. Он для меня как старый верный друг, который всегда молча выслушает и в котором можно выплакаться под шум дождя. А теперь пикап стоял здесь, беспомощный и искалеченный, и я вместе с ним, словно птица со сломанным крылом, глупо и бесполезно подобранная с земли.       Мысль о том, что придётся просить кого-то о помощи с поездками в школу, гноилась внутри. Отец, конечно, сразу взял всё в свои руки. Родители Тайлера обещали компенсировать затраты на ремонт, потому что их сын чуть не отправил меня на тот свет. Поэтому Чарли позвал Джейкоба Блэка оценить масштаб бедствия. Джейк разбирался в машинах и перебрал мотор моего пикапа перед продажей.       Я помнила Джейкоба. Смутные воспоминания из детских летних каникул в Форксе: долговязый смуглый мальчишка из резервации, с которым мы копались в песке у воды. Тогда наши отцы, Чарли и Билли, ещё частенько выбирались на рыбалку и брали нас с собой. С Джейком мы подружились сразу, в отличие от его старших сестёр-близняшек Рейчел и Ребекки.       Рёв мотора разорвал тишину, вырвав меня из тягостных раздумий. На парковку, лихо разбрасывая гравий, влетел старый оранжевый «Фольксваген-Рэббит», больше похожий на жестяную банку на колёсах, чем на автомобиль. И из этой банки, будто пружина, выпрыгнул Джейкоб Блэк. И это уже был не тот мальчишка из воспоминаний.       Он был намного выше, чем я запомнила. Настолько, что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Джейк всего на пару дюймов ниже Эммета, такой же широкоплечий и мускулистый. Его смуглая кожа отливала медью в косых лучах солнца, а тёмные, почти чёрные волосы, длиннее, чем я помнила, были собраны в небрежный хвост у основания шеи. Его широкая улыбка озаряла лицо, обнажая ряд идеально белых зубов. Я от удивления широко открыла рот, не сводя изумлённых глаз с друга детства.       — Привет, Беллс! — крикнул парень, и его голос был таким же тёплым, как и улыбка. — Ну и беспорядок ты тут натворила!       Джейкоб подошёл ближе, и я невольно застыла, от него исходило тепло, лёгкий запах бензина и сосновой смолы. Джейкоб был симпатичным, даже красивым юношей. Повезёт его девушке.       Он присвистнул, обходя пикап с видом эксперта:       — Чарли сказал «небольшая вмятина». Он, как всегда, мастер преуменьшения.       Мы с ним склонились над капотом, который так и не открывался до конца. Блэк что-то бормотал про радиаторную решётку, про правый рычаг подвески, тыкал пальцем в особенно уродливую вмятину. Его слова были техническим бредом, но готовность тут же взяться за дело внушали оптимизм.       — Если снять с «донора» на свалке Лонни, — рассуждал Джейкоб, потирая подбородок рукой, — думаю, удастся оживить. Будет как новенький.       — «Как новенький» — это ты сильно сказал, — раздался ледяной голос позади нас.       Мы обернулись одновременно. Розали Хейл стояла в нескольких шагах, будто материализовавшись из ниоткуда. Больше никого из Калленов не было на парковке. Она была как всегда безупречна. Её золотистые глаза скользнули по искорёженному железу, и на идеальных губах появилась едва заметная, уничижительная ухмылка.       — Бампер уже не спасти, а заваренный рычаг — это как минимум нарушение геометрии и будущие проблемы с управлением, — продолжила Розали, заглядывая внутрь вместе с Джейкобом. — Запчасти с разборки — лотерея. Скорее всего, через месяц застучат подшипники или потечёт сальник. Настоящий ремонт потребует новых деталей, и он будет стоить дороже, чем вся эта… вещь.       Спасибо, что не назвала пикап «ведром» или «хламом».       Джейкоб выпрямился во весь свой немаленький рост, но Розали всё равно смотрела на него сверху вниз. Он ни капли не смутился. Вместо этого его лицо озарила широкая, чуть озорная улыбка.       — Вау! — сказал Джейк, насмешливо и удивлённо одновременно. — Никогда не встречал девушек, которые так разбираются в подвесках и подшипниках. Ты что, в гараже у отца выросла? Или просто фанатеешь от Top Gear?       Его шутка разбилась о её каменную невозмутимость. Розали даже бровью не повела.       — Просто здравый смысл, — холодно парировала она, и её глаза наконец оторвались от меня, вернувшись к пикапу. — Жалко тратить силы на безнадёжное дело.       — Зато я встречал, — парировал Джейкоб, его улыбка никуда не делась, лишь стала чуть острее. Он облокотился на крыло пикапа, излучая спокойствие, которого Розали никак не могла достичь. — Мой десятилетний кузен может собрать и разобрать карбюратор быстрее, чем ты сделаешь маникюр. Так что не такая уж это и редкость. А что касается безнадёжности…       Он похлопал ладонью по капоту, и металл глухо звякнул.       — …тут всё зависит от рук и головы. И от того, что именно ты хочешь получить. Если нужен выставочный экспонат, чтобы блистать на парковке — да, проще сжечь. А если нужен друг, который заведётся в любую погоду и довезёт куда надо — этот «железный конь» ещё сто лет проскачет. Главное — подход.       — Подход, — повторила Розали с ледяной усмешкой. Её взгляд скользнул по ржавчине на порогах и трещине на лобовом стекле. — Ты говоришь о сварке, шпаклёвке и запчастях с развала. Это не ремонт, а продление агонии. Геометрия кузова нарушена. Даже если ты вытянешь все вмятины и поставишь новые рычаги, он никогда не будет ехать так, как задумано. Он будет «тянуть» в сторону, неравномерно изнашивать резину. Это компромисс.       — А жизнь вся из компромиссов состоит, — легко ответил Джейкоб. — Да, будет немного «вести». Но, Беллс, ты ведь не на гонки «Формулы-1» собираешься? — Я смущенно кивнула. — Ей из точки А в точку Б. И этот парень, — он снова стукнул по капоту, — справится надёжнее иных новеньких. Проверено. Я не так давно перебрал движок, он работал как часы и не задет при аварии.       Розали фыркнула, кажется, найдя себе идеального собеседника, так что я почувствовала рядом с ними себя лишней, не понимая даже половины из разговора, поэтому смущенно отошла в сторону, позволив продолжить свой жаркий диалог без моего скромного участия.       — Сентиментальность — худший советчик в вопросах механики, — отрезала она. — Ты вкладываешь труд, время, деньги в то, что объективно того не стоит. Это иррационально.       — А жизнь вообще иррациональна, — не моргнув глазом, парировал Джейкоб. — Ты, наверное, не поймёшь. В твоем мире, видимо, всё делится на «стоит» и «не стоит».       Удар пришёлся точно в цель. Розали замолчала на секунду, её холодные глаза сузились.       — Твоё время, — наконец холодно бросила она, отводя взгляд, будто спор с ним стал ниже её достоинства. — Твои иллюзии.       — Моя работа, — поправил её Джейкоб, и его улыбка наконец исчезла, уступив место спокойной уверенности. — И я её сделаю. Через десять лет этот «хлам» всё ещё будет на ходу, и я готов спорить, что твой идеальный автомобиль к тому времени сменит владельца как минимум трижды и отправится на свалку.       Он повернулся ко мне, словно Розали уже не существовало.       — Так, Беллс, ключи есть? Заведи-ка, послушаю, как он дышит после удара.       Его спокойное игнорирование было мощнее любой грубости. Розали замерла на мгновение, её лицо превратилось в красивую, но непроницаемую маску. Затем, без единого слова, она развернулась и ушла к своему припаркованному кабриолету.       Джейкоб посмотрел ей вслед, потом на меня.       — И кто это была? Грубовато, но зато она в теме. Никогда не встречал таких девчонок… — сказал мой приятель, глядя на тающий вдалеке силуэт ее красного кабриолета.       — Это… Розали, — выдохнула я, чувствуя, как дрожь от её визита наконец отпускает. — Просто… не обращай внимания.       Джейкоб рассмеялся, коротко и глухо, забирая у меня из рук ключи от пикапа. Он повернул ключ в замке зажигания, мотор отозвался низким, надёжным урчанием, заполнив салон привычным гулом.

***

      Эммет Каллен вошёл в класс испанского через день после случившегося как гром среди ясного неба и выглядел безупречно. На нем были привычная чёрная футболка и синие джинсы. Но тени под глазами, которых раньше я у него не замечала, были такими же реальными, как и мой собственный недосып.       Наши взгляды встретились на секунду, когда он проходил к своему месту. В его карих глазах, которые сегодня казались темнее обычного, мелькнуло что-то сложное, но далёкое от раскаяния. Скорее признание хаоса, который мы оба создали. Потом он сел, уставившись в учебник.       Урок тянулся мучительно долго. Мистер Гофф бубнил что-то о сослагательном наклонении, но слова превращались в белый шум. Я чувствовала его присутствие на расстоянии.       Когда прозвенел звонок, я медленно стала собирать вещи, словно знала, что Эммет подойдёт ко мне. Так и случилось. Он остановился рядом со столом, его тень накрыла мои учебники.       — Привет, Белла. — Эммет говорил спокойно, будто репетировал эти слова всю дорогу до школы.       Я подняла на него глаза, стараясь, чтобы моё лицо было таким же непроницаемым, как и его.       — Привет, Эммет.       Возникла небольшая пауза, полная невысказанных вопросов: «Где ты был? Почему ушёл? Что теперь?»       — Как дела? — спросил он, и этот ни к чему не обязывающий вопрос в наших обстоятельствах прозвучал почти сюрреалистично.       — Нормально, — ответила я, пожимая плечами. — Твой брат предложил подвозить меня до школы, пока мой пикап не починят…       Я намеренно сказала про Эдварда, наблюдая за его реакцией. Его челюсть на мгновение напряглась, почти незаметно, но я уловила это. Он ревновал? Нет, точно не ревновал. Не может быть…       — Мой брат? — произнёс он с вымученной вежливостью, а потом нахмурился. — Эдвард?       — Может быть мне стоило согласится? — коротко сказала я, чувствуя, как начинаю заводиться. Хотелось задеть его посильней.       Повисла еще одна неловкая пауза. Эммет отчаянно сжал лямку своей сумки, так что мне показалось, что ткань треснула под его натиском. Мы стояли в почти пустом классе, как два актёра из плохой пьесы, сценарий к которой был утерян, поэтому они отчаянно изображали нормальность.       — Ладно… Увидимся, — наконец сказал Эммет, делая шаг назад, словно отступая с минного поля.       — Увидимся, — кивнула я.       Он развернулся и ушёл, его широкие плечи почти заполнили дверной проём. Я смотрела ему вслед, и сердце сжималось от обиды. Не понимаю, какой реакции ждала, но точно не этой отрешённости, которая совсем не шла ему. Не вязалась с его лёгкой натурой.       Я вздохнула, повесила рюкзак на плечо и направилась на следующий урок. Его холодный голос звучал в ушах, но это был лишь первый акт, занавес ещё не опустился.

***

      Майк Ньютон догнал меня при выходе из спортивного зала, как раз после того, как я случайно зарядила ему мячом прямо в глаз во время волейбольной игры. Его-то мне сегодня только не хватало. Я уже мысленно прикидывала путь отступления, но было поздно: он стоял слишком близко, переминаясь с ноги на ногу, словно собирался отвечать у доски.       — Майк! — крикнула я, заставляя голос звучать бодро и беззаботно, будто я вовсе не рассматривала только что все возможные варианты для побега.       Парень неуверенно улыбнулся. Казалось, он долго репетировал этот разговор у зеркала, но всё ещё сомневался стоит ли начинать.       — Белла! — его голос дрогнул, и я сделала вид, что не заметила. Честно.       — Что случилось? — спросила я, поправляя ремень спортивной сумки и надеясь, что не собирается спросить меня то о чем я думаю. — Кроме того, что я попала тебе мячом в глаз… Правда, я не хотела! Мне очень жаль! Я говорила, что не умею играть…       Майк глубоко вдохнул, будто собирался нырнуть под воду.       — Я тут подумал… — он замялся, сглотнул и выпалил, не давая себе времени передумать: — Может, пойдёшь со мной на танцы?       На секунду мир будто подвис. Где-то за спиной хлопнула дверь зала, раздался смех, кто-то пробежал мимо, но я слышала только собственное дыхание и стук сердца. Танцы. Конечно. Все вокруг только о них и говорили.       Я моргнула, пытаясь выиграть пару секунд.       — На… школьные танцы? — глупейший вопрос, но ничего умнее в голову не пришло.       — Ну да, — он поспешно кивнул, оживляясь. — В следующую субботу. Я подумал, было бы здорово пойти вместе… — он запнулся и неуверенно добавил: — Ну… несмотря на мяч.       Ньютон осторожно коснулся уголка глаза, где уже наливался синяк, и попытался улыбнуться шире. Я невольно почувствовала укол вины.       — Прости, — вырвалось у меня. — Я правда не целилась.       — Да я знаю, — парень быстро отмахнулся. — Зато теперь есть повод заговорить с тобой.       Вот этого я точно не ожидала. Я опустила взгляд, разглядывая носки кроссовок, и почувствовала странное желание исчезнуть. Майк терпилово ждал моего ответа, а я всё ещё не знала, что ответить. Мне не хотелось обижать его. Майк был приятным, но танцы…       — Разве не девушки приглашают парней в этот раз? — спросила я, изо всех сил изображая что-то отдалённо напоминающее вежливую улыбку.       — Да, кажется… — пролепетал он, и его плечи обмякли.       Годы тренировок в искусстве быть социально приемлемой сделали свое дело, я машинально улыбнулась:       — Спасибо за приглашение, — сказала я, и моя улыбка стала немного искреннее от осознания, что есть железный, непрошибаемый предлог. — Но в ту субботу я буду в Сиэтле. Надо кое-что прикупить для ремонта пикапа…       — Ладно, — вздохнул он с облегчением, которое, кажется, превосходило даже моё. — Как-нибудь в другой раз.       — Конечно! — слишком радостно брякнула я и тут же мысленно дала себе по лбу. Чёрт. Надеюсь, Майк не воспримет это на свой счет.       Он побрёл к выходу из школы, а я, вздохнув, принялась поджидать Джессику. И тут услышала сдавленный, едва уловимый смешок. Мимо, не замедляя шага, прошёл Эдвард Каллен. Он смотрел прямо перед собой, его лицо было каменной маской безразличия, но уголки губ были подозрительно напряжены. Эдвард всё слышал. Естественно.       Эдвард остановился, затем медленно, с театральной грацией, которая всегда меня раздражала, повернул голову в мою сторону. На его лице читалось неподдельное любопытство, направленное на меня.       — Правда? — спросил Каллен, подходя ближе. — Сиэтл? В ночь школьных танцев? Какое удивительное совпадение.       В его голосе сквозила насмешка, которую он плохо скрывал.       — Удивительного ничего нет, — парировала я, горделиво поднимая подбородок. — У меня есть дела поважнее каких-то танцев.       Парень сделал шаг ко мне, и пространство вокруг вдруг нас сжалось. Аромат сладковатого, но приятного парфюма ударил в нос, но я тут тряхнула волосами отгоняя навождение.       — Похоже, ты отвергла половину мужского населения школы, — заметил он, и в его золотых глазах заплясали искорки какого-то странного, почти озорного интереса. — Слышал, Майкл не первый, кто позвал тебя на танцы, Белла Свон. Неужели никто не соответствует твоим… высоким стандартам?       Это было уже слишком. Усталость, раздражение и накопившаяся за день ярость на его семью, на его вечное всезнайство, на этого его брата, который ворвался в мою жизнь и сбежал, — всё это переполнило чашу моего терпения.       — А что, у тебя есть кандидатура на главный приз? — выпалила я, не думая. — Может, сам предложишь?       Я ожидала, что Эдвард усмехнётся, отвернётся и уйдёт с привычным высокомерным видом. Но Эдвард лишь слегка склонил голову набок, как учёный, наблюдающий за необычным поведением подопытной мыши.       — А что, если предложу? — произнёс он так тихо, что я едва разобрала слова.       Мир на секунду замер. Это была шутка. Должна была быть шуткой. Грубая, неуместная шутка. Но в его взгляде не читалось ни насмешки, ни игры.       И тогда меня осенило. Вспышка чистой, ясной мысли сквозь туман злости. Он ждёт, что я растеряюсь или покраснею, запнусь, отпряну, как все остальные девчонки перед ним.       Я не стала.       Вместо этого я сделала шаг навстречу, сократив и без того крошечную дистанцию между нами до минимума. Видела, как его зрачки на мгновение сузились от неожиданности.       — Знаешь, Эдвард, — сказала я нарочито задумчиво, глядя куда-то поверх его плеча. — Я, пожалуй, откажу. Но у меня для тебя есть идея получше.       Он приподнял одну идеальную бровь, явно не понимая, куда я клоню.       — Ты выглядишь так, будто тебе не помешало бы… развлечься, — продолжала я, и в моём голосе зазвучали деловые, почти покровительственные нотки. — Пригласи Джессику. Ты ей нравишься. Она милая и весёлая. Думаю, вы составите отличную пару. Позови её.       На его каменном лице впервые появилось что-то отдалённо напоминающее изумление. Каллен открыл рот, чтобы что-то сказать, но я уже повернулась, отыскивая взглядом удаляющуюся к выходу знакомую спину с растрёпанными светлыми волосами.       — МАЙК! — крикнула я так громко, что несколько человек в коридоре обернулись. Эдвард вздрогнул почти неуловимо, но я заметила.       Майк Ньютон обернулся у двери, синяк под глазом стал уже заметнее.       — ЗАБУДЬ ПРО СИЭТЛ! — продолжила я, чувствуя, как на щеках разливается краска, но останавливаться было поздно. Адреналин и желание поставить на место этого красавчика гнали меня вперёд. — Я ПОЙДУ С ТОБОЙ НА ТАНЦЫ!       В коридоре наступила тишина. Майк застыл с округлившимися глазами, похожий на оленя перед фарами. Затем его лицо расплылось в такой широкой, искренней и совершенно глупой улыбке, что у меня на мгновение сжалось сердце от вины.       Я повернулась обратно к Эдварду. Он стоял неподвижно, явно в шоке от моего маленького спектакля.       — Что ж, — произнёс Каллен наконец, и его голос снова стал гладким и безжизненным. — Хорошо вам провести время.       — Спасибо. Не забудь позвать Джессику, — напомнила я, хватая свою спортивную сумку и направляясь к ликующему Майку, не оглядываясь, но спиной чувствовала его обжигающий взгляд.       Я только что совершила безумный, импульсивный и, без сомнения, чреватый последствиями поступок. Слова сорвались с губ быстрее, чем я успела их обдумать, и пути к отступлению больше не было. Теперь мне предстояло пойти на танцы в компании Майка Ньютона.       Ничего против самого Майкла или его общества я, в сущности, не имела. Он был милым, немного неловким и явно искренним, это подкупало. Проблема заключалась в другом. В самих танцах. Бедняге ещё предстояло узнать жестокую правду: танцую я хуже, чем играю в волейбол. А сегодняшний полёт мяча прямо ему в глаз был уже серьёзным предупреждением.       Я отчетливо представила субботний вечер: музыку, огни, толпу одноклассников и саму себя, весь вечер отчаянно пытающуюся не наступить Майку на ногу. Картина выходила пугающе реалистичной. И всё же… было уже поздно. Я согласилась. Оставалось только надеяться, что Майк Ньютон обладает не только крепким характером, но и хорошей способностью выживать на танцполе.

***

      Он настиг меня на старой лесной тропинке за школой — коротком пути к дому, которым почти никто не пользовался из-за вечной сырости и корней, торчащих, как кости из-под земли. Просить подвозить каждый день Джессику было крайне неудобно, хватало того, что она забирала меня по утрам. Вечером я вполне способна была прогуляться самостоятельно. Я торопилась успеть попасть домой до сумерек, уткнувшись носом в землю, чтобы не споткнуться, и почти врезалась в него.       Эммет стоял, прислонившись к стволу столетней ели, его темная одежда сливалась с глубокой тенью. Я вздрогнула и замерла. Глупое сердце остановилось, а потом застучало с такой силой, что в лесной тишине казалось, будто его слышно.              — Белла, — произнес он низким грудным голосом, без утренней отстраненности, но в нем звучало отчетливо звучало раздражение.       — Эммет, — выдохнула я, судорожно сжимая ремень рюкзака. — Ты… Что ты здесь делаешь? Преследуешь меня?       — Гуляю, — чуть нахмурившись, спросил парень. Эммет оттолкнулся от дерева, сделав один неторопливый шаг в мою сторону. Пространство между нами сразу уменьшилось, стало тесным, несмотря на лес вокруг. — Я наблюдал сегодня отличное шоу.       — Какое шоу? — спросила я, хотя прекрасно понимала, о чем он.       — В коридоре после физкультуры. — Эммет склонил голову набок, изучая мое лицо. Его карие глаза, обычно такие открытые, сейчас были непроницаемы.       Он сделал еще шаг. Теперь я чувствовала исходящий от него холод, или мой мозг сам себе это придумал.       — Зачем? — спросил он тише. Его вопрос повис в сыром воздухе между нами.       Я подняла на него глаза. Его лицо было совсем близко. Темные кудри падали ему на лоб, мне отчаянно хотелось запустить в них руку. Отчего-то мне казалось, что они мягкие на ощупь.       — Не знаю, — честно прошептала я. — Ты не можешь просто игнорировать меня, пропадать, заставлять думать, что с тобой произошло и что я сделала не так… — Я хотела сказать еще что-то умное, колкое, защититься, но слова застряли в горле. Я только снова беспомощно смотрела на него, как последняя влюбленная идиотка.       Эммет преодолел оставшееся между нами расстояние за мгновение. Его руки на этот раз мягко, почти нежно, обхватили мое лицо. Ладони были холодными, как и в прошлый раз. Взгляд в последнюю секунду встретился с моим, полным вопросов и ожидания. В его же читалась какая-то щемящая уязвимость. Он наклонился медленно, давая мне секунду, чтобы отпрянуть, но я не могла это сделать, даже если бы метеорит упал нам на голову.       Эммет Каллен снова поцеловал меня.       Этот поцелуй отличался от первого. Он был медленным, глубоким и внимательным. Мои веки сами собой закрылись, и мир сузился до этого прохладного прикосновения, до запаха дождя и сырой земли, что стоял вокруг, до абсолютной, всепоглощающей тишины, в которой существовали только мы.       Когда Эммет наконец оторвался от моих губ, я не открыла глаз сразу. Дышала прерывисто, чувствуя, как холод его поцелуя еще жжет мои губы.       — Вот, — прошептал он, его лоб касался моего. Голос был низким, хриплым, лишенным всякой насмешки. — А теперь попробуй сказать, что я тебя игнорирую.       Эммет выпустил меня из объятий неохотно, будто делая над собой усилие. Я наконец открыла глаза. Он пристально смотрел на меня, и в его глазах снова бушевала буря эмоций: торжество, сомнение, желание и нечто, очень похожее на отчаяние. Его губы тронула тень улыбки, но она не добралась до взгляда.       — Ты действительно пойдёшь на танцы с Майклом Ньютоном? — спросил Эммет, чуть усмехнувшись. В его голосе звучало веселье, но где-то глубоко под ним пряталась колючая нотка ревности.       Я пожала плечами, стараясь выглядеть спокойной, хотя сердце предательски ускорило бег.       — Майк просто друг. Я согласилась, чтобы твой брат отстал от меня, — честно призналась я и, помедлив, добавила: — И мне стало стыдно, что я подбила ему глаз на волейболе. К тому же я всё ещё могу заболеть.       Эммет громко расхохотался так, что эхо прокатилось между стволами деревьев.       — Отличный способ сказать «извини». Иди, не надо так жестоко прокатывать беднягу.       Я не удержалась от улыбки.       — Майк ещё не понимает, с кем связался. Я совершенно не умею танцевать и оттопчу ему все ноги… — Я замялась и отвела взгляд. — А что касается твоего брата…       Эммет тут же посерьёзнел. Веселье исчезло, будто его и не было.       — Что касается моего брата, — повторил он медленно. — Держись от него подальше, Белла. Я серьёзно. Если Эдвард будет докучать тебе, скажи мне.       Он подошел ближе и протянул руку. Я инстинктивно приняла её, ощутив благодарность. Этот жест словно вернул мне чувство защищенности.       — Идём, — мягче добавил Эммет. — Я провожу тебя до дома.       Мы шли по узкой лесной тропинке, и рядом со мной шагал Эммет Каллен. Лес вокруг нас шумел: изумрудный, влажный, наполненный ароматом хвои и влажной земли.       Его большая холодная рука наконец согрелась в моей, и я поймала себя на том, что боюсь сделать неловкое движение, чтобы не спугнуть этот момент. Всё было совсем как в том сне. Именно из-за него я собрала вещи и переехала в Форкс, даже не подозревая, что реальность окажется страннее… и гораздо желаннее.