Глава 19. Эммет. По ту сторону рассвета

      Я застыл в дверном проёме.       В тот момент существовала только она. Только два алых, ослепительно ярких глаза смотрели прямо на меня.       Белла вздрогнула, будто мое появление застало ее врасплох. Она инстинктивно отступила на шаг, а затем ещё на один, пока не упёрлась спиной в стену. Белла инстинктивно выставила перед собой дрожащие руки. Я так и не понял, пыталась ли она отгородиться от меня или, наоборот, защитить меня от самой себя. Грудь судорожно вздымалась в бесполезной попытке сделать вдох, которого больше не требовалось. В ее взгляде смешались ужас и отчаянная мольба. Она боялась того, во что превратилась. И это оказалось страшнее всего, что я успел представить за эти бесконечные три дня.       — Не подходи, — её голос сорвался. — Я не знаю, что… что я такое. Не знаю, что со мной. Я пыталась понять, но… — Белла сглотнула, и её новые глаза блеснули красноватым огнём. — Демон? Это ведь… Я теперь демон?       — Белла… Демонов не существует.       — Нет! — она отшатнулась ещё дальше, ударившись головой об стену. По той пошла тонкая трещина. — Не подходи! Я теперь слышу всё: как Чарли дышит внизу, как вода капает в ванной, как ветер шумит на улице. Это ненормально. Я ненормальная! Я опасна!       — Белла, пожалуйста, — я сделал маленький шаг вперёд. — Позволь мне помочь тебе.       — Ты не понимаешь! — Белла вскинула голову, и в её глазах вспыхнул настоящий страх. — Ты убедился, что я жива. Теперь проваливай! Я могу причинить тебе вред!       Я замер. Эти слова «я могу причинить тебе вред» прозвучали так дико, так неправильно из её уст, что на секунду я потерял дар речи. Белла, которая боялась даже спорить с отцом. Белла, которая извинялась перед цветами, если случайно ломала стебель. Она боялась причинить вред мне. Хотя эта же Белла угрожала моему брату.       — Белла, — сказал я, и на этот раз голос прозвучал твёрже. — Остановись! Посмотри на меня.       Белла подняла на меня испуганный взгляд. Ее глаза больше не были шоколадно-карими, теперь они пылали алым. Но даже став другими, они все равно оставались до боли родными.       — Ты не можешь причинить мне вред, — сказал я раздельно. — Я вампир. Ты вампир. Ты сейчас сильнее меня, возможно, быстрее. Но я прожил много лет, и ты не сделаешь мне ничего такого, с чем бы я не справился…       Белла изумлённо взглянула на меня:       — Вампир?       Не разрывая зрительного контакта, я осторожно переплёл наши пальцы и прижал её ладонь к своей груди.       — Послушай. Слышишь что-нибудь?       Она нахмурилась, будто действительно пыталась уловить хоть один удар сердца. Но вокруг стояла лишь тишина. Белла медленно покачала головой.       — Нет…       — И не услышишь, — тихо сказал я. — Моё сердце перестало биться очень давно. Ты не одна. Слышишь? Ты не одна такая.       Белла крепко зажмурилась. Её плечи едва заметно дрожали, словно она из последних сил пыталась удержать себя от того, чтобы окончательно не рассыпаться. Я медленно сократил разделявшее нас расстояние и осторожно заключил её в объятия. Белла напряглась, но не попыталась вырваться.       — И что дальше? — тихо спросил я, прижимая её к себе. — Ты собираешься вечно прятаться в этой комнате? Совсем одна, пытаясь понять, что с тобой произошло?       Девушка молчала.       — Белла… — Я осторожно провёл ладонью по её спутанным волосам. — Если тебе нужно время, оставайся здесь хоть целую вечность. Я не стану тебя торопить.       Я сделал короткую паузу.       — Но знай одно: куда бы ты ни пошла, сколько бы ни пыталась закрыться от меня… Я всё равно никуда не уйду. Я останусь рядом, буду сидеть под твоей дверью. Столько, сколько потребуется.       — Ты не боишься меня?       — Я боялся только одного, что потерял тебя навсегда. А это, — я кивнул на её алые глаза, — это мы переживём.       Белла смотрела на меня долго, а потом протянула дрожащую руку и коснулась моего лица, очертила линию скул.       — Ты больше не холодный, — прошептала она.       — Мы теперь одинаковые, — ответил я, накрывая её ладонь своей.       Она судорожно всхлипнула и в следующее мгновение спрятала лицо у меня на груди. Я крепко прижал её к себе, одной рукой обнимая за плечи, другой осторожно перебирая спутанные волосы. Её тело мелко дрожало, и каждая эта дрожь отзывалась болью где-то глубоко внутри меня.       Я ничего не говорил. Слова были не нужны. Сейчас ей нужно было только одно — знать, что она больше не одна и в безопасности.       Впервые за эти бесконечные дни я позволил себе вдохнуть полной грудью. Позволил крошечной искре надежды пробиться сквозь отчаяние. Всё ещё было далеко не закончено. Впереди нас ждали ее жажда, страх, боль, ответы на вопросы, которых становилось только больше, но теперь я верил, что мы справимся. Потому что моя Белла была здесь, в моих объятьях. Что бы ни изменилось между нами, что бы ни случилось дальше, я больше никогда её не отпущу.       — Поехали со мной, — сказал я.       Белла подняла глаза:       — Я не могу. Кто-нибудь увидит меня такой. Мои глаза…       Я знал, что она права. Знал это лучше, чем кто-либо другой. Но я также понимал и другое: ей нельзя оставаться в этом доме. Внизу был Чарли Свон. Я слышал, как его сердце билось где-то в гостиной. До меня доносился запах человеческой крови, смешанный с ароматом кофе и усталости. Для новорожденного вампира это был настоящий вызов.       Белла скорее позволила бы умереть себе, чем причинила боль отцу. Я ни секунды не сомневался в этом. Но дело было не только в ее желаниях. Новорожденные не управляют своими инстинктами, скорее наоборот. Они не выбирают, кому причинить вред, а кого пощадить. Жажда оказывается сильнее рассудка. И сейчас я был крайне удивлен, что Чарли Свон еще жив.       Зная ее, я был уверен в том, что моя Белла будет сопротивляться до последнего. А когда силы закончатся, чувство вины раздавит ее быстрее, чем сама жажда. Надо срочно было уводить ее отсюда.       — Надень солнечные очки, — сказал я, уже стягивая с себя куртку. — И не дыши. Ты можешь.       Моя девочка удивленно моргнула. Я накинул куртку ей на плечи. Её пальцы автоматически вцепились в ткань, и я почувствовал, как она чуть расслабилась, ощутив мой запах.       — Если Чарли спросит внизу, — продолжал я, — а он спросит… мы скажем, что я везу тебя к врачу. Ты заблудилась в лесу и не могла выйти несколько дней. Ты переночевала под деревом, у тебя лёгкое переохлаждение. Этого достаточно, чтобы все звучало правдоподобно.       — Он не поверит, — прошептала она.       — Поверит. Чарли хочет верить. А теперь, — я взял её за руку и заглянул в алые глаза, — пожалуйста, Белла. Поехали.       Белла зажмурилась, и на мгновение я увидел не новорождённого вампира, а просто испуганную девушку. Потом она кивнула.       — Хорошо. Дай мне минуту.       Белла нашла солнечные очки в верхнем ящике комода и надела их. Поправила волосы, пряча лицо под капюшоном. Я смотрел, как она готовится, и чувствовал, как внутри меня разливается боль. Она была напугана до смерти, но действовала. Моя Белла. Моя воительница.       Мы медленно спустились по лестнице. Я шел впереди, заслоняя ее собой. Белла осторожно двигалась следом. Она не дышала.       Я слышал, как отчаянно она сдерживает себя, не позволяя инстинктам взять верх. Каждая мышца ее тела была натянута до предела, словно тугая струна. Пальцы то и дело непроизвольно сжимались слишком сильно вокруг моего запястья, а каждый шаг давался ей ценой невероятного усилия.       Она боялась вдохнуть. Боялась почувствовать запах человеческой крови. Боялась, что одного вдоха окажется достаточно, чтобы потерять контроль.       Чарли, конечно же, ждал внизу. Мужчина стоял у подножия лестницы, и его лицо осветилось тревогой.       — Беллз! — он шагнул к ней, но я мягко выставил руку.       — Она в порядке, шеф. Но ей нужно к врачу.       — Что случилось?       — Заблудилась в лесу, — сказала Белла за моей спиной, боясь сделать один единственный вдох. — Я в порядке, пап, правда. Кто-то укусил в глаз, он распух, — предотвратила она невысказанный вопрос про очки.       Чарли молча смотрел то на Беллу, то на меня. Я видел, как в его взгляде борются профессиональная подозрительность полицейского и безграничная любовь отца. Один требовал ответов, другой был готов принять любую ложь, лишь бы Белла осталась рядом.       — Почему ты пошла ночью в лес? Белла…       — Чарли, — вмешался я. — Она жива. Сейчас это самое главное. Дайте мне отвезти её к Карлайлу, пусть осмотрит. Белла провела три дня в лесу. А потом мы всё обсудим. Обещаю. Я вернусь к вам, как только смогу.       Чарли Свон молчал, подбирая нужные слова. Потом сделал шаг вперед и, не раздумывая, попытался обнять дочь. Белла резко отступила назад почти рефлекторным движением. Между ними тут же возникло несколько лишних шагов расстояния. Она вскинула руки, будто хотела остановить его, и быстро покачала головой.       — Пап… не надо… Не сейчас.       Ее голос дрогнул. Я видел, чего ей стоило произнести эти два слова. Ей не нравилось причинять ему еще большую боль.       Белла не дышала. Ни единого вдоха с тех пор, как мы спустились вниз. Каждая мышца ее тела была напряжена до предела. Ее напряжение передавалось мне.       Чарли застыл, растерянно опустив руки. Мужчина не понимал, почему дочь избегает его. А я слишком хорошо знал причину. Стоило ей вдохнуть запах его крови, почувствовать тепло человеческого тела, услышать биение сердца, и борьба стала бы почти невозможной.       — Я люблю тебя, Бэллз, — пробормотал Чарли рассеянно.       — Я тоже тебя люблю, пап, — ответила Белла дрожащим голосом.       Она шагнула к двери. Я поймал взгляд Чарли и коротко кивнул. Он устало кивнул в ответ, пытаясь доверять мне.       В машине Белла сорвала очки и сделала судорожный вдох.       — Я чуть не… — она не договорила.       — Но не сделала. — Я взял её за руку. — Ты справилась. Моя невероятная девочка. Ты знаешь это?       Она посмотрела на меня, и впервые за весь этот кошмар её губы дрогнули в чём-то похожем на улыбку.       — Куда мы едем?       — К нам домой. Туда, где ты будешь в безопасности.

***

      Я заглушил двигатель у дома Калленов. Они наверняка уже нас ждали. Элис, скорее всего, увидела наше появление еще несколько минут назад. Мне нужен был Джаспер, его дар мог помочь сгладить первые волны голода и паники.       Я перевел взгляд на Беллу. Она неподвижно сидела на пассажирском сиденье, будто боялась пошевелиться, поджав ноги к груди. В руке девушка сжимала солнечные очки. Вернее, то, что от них осталось. Пластиковая оправа треснула сразу в нескольких местах, линзы рассыпались мелкими осколками. Белла даже не заметила, как раздавила их, просто слишком сильно сжав пальцы.       Ее алые глаза были устремлены в пустоту. Она не смотрела ни на дом, ни на меня, полностью погруженная в собственные мысли. Всю дорогу Белла не произнесла ни слова, после того как машина отъехала от дома.       Молчание Беллы пугало меня куда сильнее, чем слезы или крик. Оно было тяжелым, вязким, наполненным шоком, страхом и осознанием того, что ее человеческая жизнь закончилась навсегда.       — Мы приехали, — тихо сказал я. — Идем? Не бойся.       Девушка не ответила. Я вышел, обошел машину и открыл дверцу с ее стороны. Протянул руку. Белла посмотрела на мою ладонь так, будто видела ее впервые, потом медленно вложила в нее свою.       Мы переступили порог дома. Первой к нам шагнула Эсми. На ее лице одновременно отразились облегчение и боль. Казалось, она хотела броситься к Белле, крепко обнять ее, убедиться, что та действительно жива. Но, встретившись взглядом с алыми глазами, Эсми замерла в шоке.       — Это Эсми, — представил я. — А с Элис вы уже знакомы…       У лестницы стояла Элис. Она тоже улыбалась, но слишком натянуто. Наверное, сестра уже видела десятки вариантов того, что могло произойти дальше, и каждый из них оставлял на ее лице след тревоги.       Карлайл поднялся из кресла сразу, как только мы вошли. Внешне он оставался таким же спокойным и собранным, каким был всегда. Его лицо не выражало паники, но я слишком хорошо знал его, чтобы не заметить напряжение. Он смотрел на нее как человек, которому было искренне больно видеть еще одну жизнь, оборвавшуюся слишком рано.       Розали молча стояла в стороне, скрестив руки на груди. Она смотрела на Беллу внимательно, почти не мигая. Возможно, из всех нас именно Розали лучше остальных знала, что чувствует Белла сейчас. Что значит в одно мгновение лишиться своей человеческой жизни, проснуться в новом теле и понять, что назад дороги уже не существует.       — Белла, — мягко произнесла Эсми, делая шаг вперед. — Милая, мы так волновались…       Белла не реагировала. Она стояла, вцепившись в мою руку обеими ладонями, и смотрела в пол. Ее пальцы сжались с такой силой, что даже я почувствовал, как рвется ткань. Белла не подняла головы и не ответила. Еще недавно она реагировала на окружающий мир.       — Белла? — Элис приблизилась осторожно, как к раненому зверю. — Ты в безопасности. Мы поможем тебе.       Никакой реакции. Только пальцы сжимали мою ладонь все крепче.       Эсми и Элис переглянулись. Я видел растерянность на лицах родных, они не знали, что делать. Я и сам не знал, но мне нужно было вернуться к Чарли. Он доверил мне свою дочь, и я не мог просто исчезнуть, не сказав ему ни слова.       — Беллз, — тихо позвал я, наклоняясь к ней. — Мне нужно уехать ненадолго. Мне нужно поговорить с твоим отцом.       Белла подняла голову. Ее алые глаза расширились, и она резко качнула головой. Пальцы сжались мертвой хваткой.       — Нет, — прошептала она. Это было первое слово, которое она произнесла с тех пор, как мы переступили порог этого дома.       — Белла…       — Нет! Не уходи! Пожалуйста… — Ее голос сорвался на шепот, и она прижалась ко мне, уткнувшись лбом в плечо. Ее тело дрожало. Я чувствовал, как девушка цепляется за меня, словно я был единственной опорой в мире, который рухнул.       — Я должен, — тихо сказал я. — Чарли ждет. Он волнуется и имеет право знать, что с тобой всё в порядке.       — Я не могу… — Белла замолчала, не в силах объяснить, что именно не может. Она явно не хотела говорить о том, что случилось. Я видел это, как и то, что она закрывается от всех, даже от меня.       Я поднял глаза на семью. Эсми прижимала руки к груди, беспомощная. Элис кусала губу. Карлайл тихо покачал головой. Я почувствовал, как Джаспер пытается успокоить ее своим даром. Обычно этого было достаточно, чтобы ослабить тревогу, но не сейчас. Белла словно заперлась внутри самой себя, и ни одна чужая эмоция не могла пробиться сквозь эту глухую стену страха и отчаяния. Я сам испытывал нечто подобное совсем недавно.       И тут я посмотрел на Розали. Если кому и доверяла Белла, так это ей.       — Белла, — сказал я, осторожно высвобождая ее пальцы из своей ладони. — Я должен ехать, но я не оставлю тебя одну. Ты останешься с Розали, пока я не вернусь?       Белла медленно повернула голову и посмотрела на Розали. Та шагнула к ней и протянула руку:       — Идем, — тихо позвала Роуз. — Посидишь со мной, пока Эммет не вернется.       Белла колебалась. Ее пальцы все еще цеплялись за мою руку, но уже слабее. Потом она едва заметно кивнула.       Я осторожно высвободился и, держа ее за плечи, передал в объятья Розали. Я видел, как их взгляды встретились, и впервые за весь вечер в алых глазах мелькнуло что-то отличное от страха.       — Я скоро, — сказал я, отступая к двери. — Обещаю.       Белла не ответила, но и не попыталась удержать меня. Она стояла в руках Розали и смотрела мне вслед, и этот взгляд я запомнил надолго.       Я вышел на крыльцо и вдохнул сырой воздух. Внутри все дрожало, но я не мог дать себе расслабиться. Впереди ждал разговор с Чарли Своном.       Джип завелся, и я вырулил на дорогу к дому Свонов. В голове крутились варианты того, что я скажу.       Я припарковался у его дома через десять минут, заглушил мотор, но не вышел сразу. Посидел минуту, собираясь с мыслями, глядя на теплый желтый квадрат окна, за которым сидел человек, доверивший мне жизнь своей дочери. Человек, который понятия не имел, что она теперь вампир. И что я должен ему сказать? «Она жива, Чарли. Но она больше не та, кем была. И никогда не будет».       Я открыл дверцу машины и медленно направился к крыльцу. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего, словно ноги налились свинцом. Все внутри протестовало против этого разговора. Хотелось вернуться, снова сесть рядом с Беллой, взять ее за руку и не отпускать больше никогда.       Чарли открыл дверь раньше, чем я успел постучать, явно заметив из окна мою машину. Его взгляд был цепким, требующим ответов на целую кучу вопросов.       — Как она? — спросил он без предисловий.       Я вошёл и прикрыл за собой дверь.       — Напугана, — ответил я. Это была правда. — Я оставил её на попечение отца и Розали. Они дружили, она доверяет ей. Карлайл осматривает её.       Чарли кивнул, но я видел, что он хочет знать больше.       — Она сказала что-нибудь? Что случилось? Почему она вышла ночью?       — Нет. — Я покачал головой. — Она ничего толком не сказала, больше молчала, и это меня пугает.       Что я мог сказать? Что его дочь теперь не человек и никогда не будет прежней? Что ее кто-то обратил и непонятно, что делал до этого?       — Я не знаю, Чарли, — тихо сказал я. — Белла просто закрылась. Я не стал давить.       — Ты правильно сделал, — шериф вздохнул и опустился на стул. Кружка стукнула о стол. — Она всегда была упрямой. Если что-то решила, не сдвинешь. Будешь кофе?       Я отрицательно покачал головой:       — Я обещал ей, что вернусь, — сказал я. — Она ждёт.       Чарли поднял глаза.       — Спасибо, что приехал. Когда я смогу её увидеть?       Я знал, что этот вопрос прозвучит. Знал и боялся его. Потому что Белла была не готова, и еще долго не будет. Возможно, никогда.       — Завтра я позвоню, — сказал я. — Карлайл, скорее всего, оставит её в стационаре до утра. Ей нужен отдых и наблюдение. Он хочет убедиться, что с ней всё в порядке. Что нет обезвоживания, переохлаждения, ничего такого. Это стандартная процедура. Белла провела в лесу три дня.       Он понимающе кивнул. Я чувствовал, как в нём борются отцовская тревога и полицейское чутьё.       — Ладно. Позвони мне, если что-то будет не так. Обещаешь?       — Обещаю.       — И… — он замялся, — береги её, Эммет.       — Всегда, — ответил я. И это было самой лёгкой правдой из всех, что я сказал ему сегодня.       Я попрощался и вышел на крыльцо. Ночь уже почти очистилась после дождя. В разрывах тяжелых туч проглядывали бледные звёзды, а мокрый лес вокруг дома тонул в тишине.       Завтра мне придётся снова посмотреть Чарли в глаза. Сегодня он отпустил Беллу, уверенный, что вскоре увидит дочь снова. Он даже не подозревал, что прощался с ней навсегда. Как объяснить отцу, что его дочь больше не вернётся домой?       Инсценировать её смерть уже не получится. Слишком поздно. Чарли видел её собственными глазами, знал, что Белла жива. Девушка, которую он растил семнадцать лет, умерла. Та, что сейчас сидела в доме Калленов, была всё той же Беллой, но для человеческого мира она больше не существовала.       Я вернулся домой через двадцать минут. В комнате Розали горел свет, наверняка они обе были там. Карлайл встретил меня в прихожей.       — Как Чарли? — спросил он.       Я стянул мокрую толстовку и бросил на вешалку.       — Держится. Но у нас проблема. — Я понизил голос, хотя знал, что Белла может слышать каждое слово. — Шериф Свон знает, что она жива, а значит, приедет за ней. Я сказал, что ты оставил её в стационаре до утра для наблюдения, но завтра он захочет увидеть дочь.       Карлайл медленно кивнул. Он уже просчитывал варианты правдоподобной лжи в уме.       — Она не может встретиться с ним, — тихо произнес Карлайл. В его голосе не было сомнений, только уверенность человека, который слишком хорошо понимал, с чем мы столкнулись. — Белла новорожденная. Ее глаза алые, жажда слишком сильна, а контролировать ее она пока не умеет. Оставить Беллу рядом с человеком сейчас значит подвергнуть опасности их обоих.       Отец на мгновение замолчал.       — Даже если этим человеком будет ее собственный отец. Особенно если это ее отец. Одной ошибки будет достаточно, и Белла никогда не простит себе того, что может произойти.       — Я знаю. Она говорила о том, что случилось?       — Нет. Она вообще почти не говорила. Они с Розали в ее комнате.       — Что слышно про Эдварда?       Карлайл отрицательно покачал головой. Мне сейчас было не до Эдварда и его подростковых драм. Я отчаянно надеялся, что это не он сделал с ней.       Я поднялся по лестнице и остановился у двери комнаты Розали. Изнутри доносился тихий голос, Роуз напевала какую-то монотонную мелодию. Белла молчала.       Я постучал.       — Входи, Эммет, — отозвалась Розали.       Белла лежала на кровати, свернувшись калачиком, все еще закутанная в мою куртку. Её алые глаза поднялись на меня, и она чуть расслабилась, увидев, что я вернулся. Розали сидела возле нее, перебирая спутанные грязные волосы. Внутри меня все сжималось от боли. Было невыносимо видеть ее такой.       — Ты останешься? — едва слышно спросила Белла.       Не успел я ответить, как она вскочила с дивана и, словно боясь услышать что-то другое, бросилась ко мне.       Я сразу заключил ее в объятия, крепко прижимая к себе. Белла уткнулась лицом мне в грудь, а ее пальцы судорожно вцепились в мою футболку, будто только так могла убедиться, что я действительно рядом.       — Я никуда не уйду, — тихо сказал я, гладя ее по волосам. — Все хорошо. Я рядом.       Белла ничего не ответила, только прижалась ко мне еще сильнее.       Розали молча вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Мы остались вдвоем. Я внимательно посмотрел на Беллу. Земля все еще покрывала ее щеки, запуталась в волосах, въелась под ногти. На разорванном рукаве рубашки темнели пятна грязи, а на бледной шее тянулась тонкая дорожка засохшей крови — след укуса, который навсегда разделил ее жизнь на «до» и «после».       От одного взгляда на эту рану у меня болезненно сжалось нутро.       — Пойдем, — тихо сказал я.       Не дожидаясь ответа, осторожно подхватил ее на руки. Белла не сопротивлялась. Она лишь доверчиво прижалась ко мне, словно силы окончательно покинули ее.       Я отнес ее в ванную, аккуратно поставил на пол и закрыл за нами дверь. Повернув кран, сделал воду почти горячей. Через несколько секунд комнату начал заполнять теплый пар, постепенно скрывая зеркало легкой дымкой.       Я обернулся. Белла так и стояла у двери, кутаясь в мою куртку, словно в единственную защиту от нового, пугающего мира. Ее алые глаза были прикованы к струям воды. Девушка смотрела на них так сосредоточенно и растерянно, будто видела текущую воду впервые в жизни.       И только сейчас до меня дошло, насколько глубоко она все еще пребывает в шоке. Мир вокруг продолжал существовать, но для Беллы он стал совершенно чужим.       — Давай снимем это, — я осторожно коснулся её плеча.       Она вздрогнула всем телом. Я замер. Моя ладонь застыла в воздухе.       — Беллз, — позвал я тихо. — Это я. Эммет. Я просто хочу помочь.       Девушка закрыла глаза. Её ресницы дрожали. Потом она дергано кивнула, и я медленно, очень медленно стянул куртку с её плеч. Она упала на пол. Разорванная, грязная, с пятнами крови пижамная рубашка последовала за ней. За ней штаны.       Белла стояла передо мной обнаженная, дрожащая, бледная как полотно, вся в крови и грязи. Я не позволял себе ее разглядывать, сосредоточившись на лице.       — Я помогу тебе залезть в воду. Хорошо?       Она едва кивнула.       Осторожно подхватив Беллу на руки, словно она ничего не весила, я опустил её в ванну. Хотя теперь она была такой же сильной, как и я, привычка беречь её никуда не исчезла. Вода мягко заструилась вокруг её плеч, и Белла снова вздрогнула.       Я опустился на колени у края ванны, взял мочалку и начал осторожно, почти невесомо вести по её плечу. Она вздрогнула опять. И ещё раз, когда я коснулся её руки. И ещё, когда провёл по спине.       — Всё хорошо, — прошептал я. — Ты в безопасности. Это просто вода.       Белла сидела, обхватив колени руками, и смотрела, как вода становится мутной от грязи и засохшей крови. Я продолжал медленно и терпеливо намыливать ее. Смывал землю с её плеч, с шеи, со спины. Когда я коснулся её волос, она наконец подняла глаза.       — Я думала, ты испугаешься, — прошептала она. — Когда увидишь меня… такую.       — Я сам был таким же, — ответил я, проводя мочалкой по её затылку. — Меня растерзал медведь в лесу, это последнее, что я помнил перед смертью, а потом очнулся уже вампиром. Розали случайно нашла меня умирающего. Мне жаль, что не смог защитить тебя. Что опоздал. Что ты была там одна.       Она всхлипнула всего один раз, но этот звук был полон такой боли, что у меня внутри всё сжалось.       — Я была не одна, — сказала Белла так тихо, что я едва расслышал. — Он был там. Всё время.       Я замер. Мочалка остановилась на её плече.       — Кто?       Она покачала головой и снова замкнулась. Я покачал головой и смыл пену с её волос, закутал её в большое пушистое полотенце и вынес из ванной, как драгоценность. Белла прижималась к моей груди, и её пальцы снова нашли мой рукав.       — Я больше никогда не оставлю тебя одну, — сказал я, укладывая её на кровать в комнате Розали. — Слышишь? Никогда.

***

      Я стоял в коридоре, смотря, как солнце медленно поднимается за горизонтом. Я просидел с Беллой в объятьях до самого утра, а потом меня сменила Эсме. В этот раз Белла позволила женщине приблизиться к ней, но не разрешила трогать. Поэтому Эсме просто сидела рядом и что-то ей монотонно читала.       — Эммет, — тихо позвала Розали, оттащив подальше от спальни, к лестнице.       Ее лицо было мрачным. Таким, какое бывает, когда знаешь правду и не хочешь её произносить.       — Тот, кто сделал с ней это, явно не только укусил её.       Внутри у меня все оборвалось. Я и без того понимал, к чему все идет. Я видел страх в глазах любимой, ее дрожь, то, как она вздрагивала от любых прикосновений.       «Я была не одна. Он был там все время».       Тогда я еще цеплялся за надежду, что за этой фразой скрывается что-то другое. Но Роуз произнесла это вслух. Она слишком хорошо знала, как выглядит чужая жестокость.       — Когда я найду его, — начал я, и голос сорвался на рык.       — Найдёшь, — перебила она. — И убьёшь… — Розали посмотрела мне прямо в глаза. — Только не начинай расспрашивать её. Слышишь? Не дави. Белла расскажет, когда будет готова. Или не расскажет никогда. Это её право.       — Я должен знать, кто это сделал.       — Ты должен быть рядом, — жёстко возразила Розали. — Это важнее. Одно неосторожное слово, и она сломается снова. А я не хочу видеть, как ты потом будешь собирать осколки. Ты уже собираешь…       Я сжал кулаки. Каждая клетка моего тела требовала расплаты. Но Розали была права. Я знал это. Белла заперлась от всех, кроме меня, и даже меня подпускала не до конца. Если я надавлю сейчас, то потеряю её навсегда.       Когда я вернулся в комнату, Белла сидела на кровати, закутанная в одеяло. Чистая, но всё ещё дрожащая от того, что поселилось внутри. Алые глаза смотрели в одну точку. Я уже думал, что она больше ничего не скажет этой ночью, но Белла заговорила.       — Он похоронил меня.       Голос был тихим, бесцветным, как шёпот сухих листьев. Эсми резко замерла с книгой в руке.       — Что? — слово вырвалось раньше, чем я успел подумать.       Белла по-прежнему не смотрела на меня. Её пальцы теребили край одеяла, скручивали ткань, расправляли, снова скручивали.       — Закопал, после того как сказал, что игра окончена.       Внутри всё леденело, но я заставлял себя стоять неподвижно и не перебивать.       — Я думала, что умерла и горю в аду.       Она осеклась и замолчала. Медленно подняла руки и уставилась на свои пальцы. Под ногтями все еще темнела земля, смешанная с засохшей кровью. Ее взгляд застыл на них, словно она только сейчас по-настоящему увидела эти следы.       — Мне казалось… это никогда не закончится, — прошептала Белла. Ее голос дрожал все сильнее. — Эта боль… этот огонь…       Она судорожно вдохнула, хотя дыхание ей больше не нужно.       — Он похоронил меня заживо, Эммет… Похоронил, потому что я умерла…       Ее губы задрожали.       — Я умерла…       Последние слова прозвучали почти беззвучно.       — Я умерла!       Крик сорвался с ее губ внезапно, разорвав вязкую тишину. Все, что она так долго пыталась удержать внутри, наконец вырвалось наружу. Беллу затрясло. А вместе с ней будто содрогнулся и я.       На одно мучительное мгновение мне показалось, что я снова опоздал. Что бы я ни говорил, что бы ни делал, я уже не смогу стереть из ее памяти те часы, когда она лежала под землей, в полном одиночестве, умирая в огне собственного обращения.       — Я убью его, — сказал я, и голос прозвучал глухо, как скрежет камня. — Я найду его и разорву на куски. Очень-очень медленно.       Белла покачала головой.       — Он этого и хочет. Это игра для него. Ты — его цель. Я была просто приманкой.       — Белла, — позвал я. Мой голос прозвучал глухо, почти чуждо. — Это Эдвард? Это он с тобой сделал?       — Нет, — прошептала она. — Это был дьявол.       В ту же секунду я оказался рядом, подхватил ее на руки и крепко прижал к себе. Беллу продолжало трясти. Она судорожно цеплялась за меня, прятала лицо у меня на груди, а из ее горла вырывались глухие всхлипы.       Я медленно покачивал ее, почти не замечая этого сам. Так качают испуганного ребенка, стараясь убедить его, что самое страшное уже позади. Осторожно, размеренно, будто одним движением можно было унять боль, которую невозможно было выразить словами.       — Тише… — едва слышно шептал я, проводя ладонью по ее волосам. — Я рядом. Все закончилось. Никто и никогда больше не сможет причинить тебе боль.       Белла не отвечала, только сильнее прижималась ко мне.       Эсми несколько секунд молча наблюдала за нами, и в ее золотистых глазах читались тревога и материнская нежность.       — Эммет… — тихо позвала она, не сводя взгляда с Беллы. — Она ведь совсем недавно обратилась. Возможно… ей нужно поесть.       Ее голос был мягким, почти виноватым, словно ей не хотелось разрушать момент между нами.       — Она уже слишком долго сопротивляется жажде. Охота… — Эсми запнулась, бросив взгляд на забившуюся в моих руках девушку, — в её состоянии это может быть опасно.       — Вести её на охоту сейчас — плохая идея, — согласился я. Она едва держится эмоционально. Запах крови животного, преследование, первое убийство — это слишком. Сегодня ей нужен покой, а не борьба с инстинктами.       — Но она новорождённая, — вмешался Джаспер, показавшись у двери. Его явно позвала Роуз, надеясь, что его дар может помочь. — Я чувствую её жажду. Она выжигает её изнутри. Если мы не дадим ей крови в ближайшее время, голод возьмёт верх, и тогда она действительно может сорваться.       Белла вздрогнула и еще крепче прижалась ко мне, словно искала во мне единственное безопасное место в этом мире.       Я почувствовал, как Джаспер осторожно окутывает комнату волной спокойствия. Дар коснулся и Беллы, и меня, но не смог полностью пробиться сквозь ее страх. Лишь немного ослабил его. Ее пальцы все еще судорожно сжимали мою рубашку, хотя хватка стала чуть менее отчаянноЯ медленно провел ладонью по ее спине, продолжая едва заметно покачивать ее в своих объятиях.       — Все хорошо, — тихо прошептал я. — Я рядом.       Хотелось верить, что этого достаточно. Хотелось просто остаться так навсегда, держать ее, пока дрожь не исчезнет, пока страх не отпустит, пока Белла снова не почувствует себя собой. Но вечность не всегда измеряется временем. Рано или поздно этот момент закончится.       Сюда может прийти Чарли. Он захочет увидеть дочь, убедиться, что с ней все в порядке. Или о себе напомнит жажда. Неважно, чья — моя или Беллы. Мы не могли бесконечно прятаться в этих объятиях, как бы сильно мне этого ни хотелось. Наступит момент, когда нам придется отпустить друг друга и встретиться лицом к лицу с новой реальностью.       — Я попрошу Карлайла принести донорскую кровь, — тихо сказал Джаспер и бесшумно вышел.       Через минуту он вернулся с пакетом, который обычно хранился в холодильнике в кабинете Карлайла. Тёмно-красная жидкость колыхалась внутри пластика. При виде пакета Белла подняла голову. Её алые глаза расширились, ноздри затрепетали. Голод, который она сдерживала из последних сил, вырвался наружу. Я видел, как изменилось её лицо, как напряглись скулы.       — Выпей, — мягко сказал Джаспер, протягивая ей пакет и окутывая ее волной спокойствия. — Это поможет.       Белла сглотнула и взяла пакет дрожащими пальцами. Потом, зажмурившись, сделала глоток, еще один, жадно поглощая алую жидкость.       В первую секунду ничего не произошло. А потом её тело содрогнулось. Она закашлялась, пакет выпал из её рук и шлёпнулся на пол, разбрызгивая тёмные капли. Белла согнулась пополам, прижимая ладони ко рту, и её вырвало прямо на пол потоком крови, той самой, которую она только что проглотила.       — Белла! — Я подхватил её, удерживая, пока она содрогалась снова и снова. Из горла вырывались рвотные спазмы, алые брызги пачкали одеяло, мою одежду, пол.       — Карлайл! — крикнул Джаспер.       Карлайл мгновенно оказался рядом, положил руку ей на лоб, проверяя реакцию.       — Спокойно, — произнёс он ровным тоном. — Это не опасно. Это шок. Психосоматическая реакция. Её тело помнит, что с ней сделали. Оно воспринимает кровь как часть того ужаса.       — Она вампир, ей не выжить без крови, — напомнил Джаспер. — С нами со всеми кто-то что-то сделал.       Эсми прижала ладонь к губам. Джаспер стоял в напряжении, посылая волны спокойствия, но я знал, это не слишком помогает, но все эффект был.       Белла наконец перестала кашлять. Она обмякла в моих руках, тяжело дыша.       — Я не могу, — прошептала она. — Меня тошнит от этого. От себя.       Я прижал её к себе, игнорируя липкую влагу, пропитавшую одежду.       — Ничего страшного. Мы найдём другой способ. Всё будет хорошо.       Карлайл поднял упавший пакет и протянул его Эсми.       — На сегодня хватит. Пойдем, Эсми.       Я целовал ее лицо, не обращая внимания на липкую кровь на её подбородке. Она не сопротивлялась.       — Прости, — прошептала Белла. — Я всё испортила.       — Ты ничего не испортила. — Я взял её ладонь и прижал к своей щеке.       Белла медленно закрыла глаза. Ее пальцы осторожно переплелись с моими, и она едва заметно сжала мою ладонь. В этом простом движении было больше доверия, больше надежды и больше любви, чем могли бы выразить любые слова. Впереди нас ждали тяжелые дни.

***

      Я спустился в гостиную, оставив Беллу наверху с Розали. Когда я выходил, она лишь встретилась со мной взглядом и едва заметно кивнула.       Иди. Я справлюсь.       Спустившись вниз, я остановился посреди гостиной. Дом погрузился в непривычную тишину. Никто не разговаривал. Даже Элис перестала метаться по комнате, а Джаспер не пытался сгладить общее напряжение своим даром. Все словно ждали, что будет дальше.       Я устало опустился на диван и провел ладонями по лицу. За последнюю неделю я будто прожил еще несколько очень паршивых жизней.       Исчезновение Беллы. Бесконечные поиски. Отчаяние. Страх, что мы уже никогда не найдем ее. А потом облегчение, которое оказалось лишь началом новой катастрофы. Она была жива, но человеком уже не была.       Я думал, что самое страшное осталось позади. Я ошибался.       Казалось, стоило решить одну проблему, как на ее месте тут же возникали две новые. Словно я сражался с гидрой: отрубаешь одну голову, и вместо нее вырастают другие, еще опаснее.       Белла. Ее жажда. Чарли. Тайна, которую теперь невозможно было скрыть. И где-то далеко, но неизбежно, маячил тот, кто сделал это с ней. Мы по-прежнему не знали, кто это. И где Эдвард. Был это он или кто-то другой?       Я достал телефон и набрал номер Чарли. Гудки шли долго, но на четвёртом гудке он снял трубку.       — Эммет? — голос был хриплым, встревоженным. — Что с Беллой? Как она?       — Жива, — сказал я первое, что он хотел услышать. — Карлайл оставил её ещё в стационаре.       — Что случилось?       — У неё острая реакция на стресс. Она ничего не ест и ничего не говорит почти. Сейчас она спит, Карлайл дал ей лёгкий седативный препарат. Всё хуже, чем было, когда я пришёл к вам.       В трубке повисло молчание. Потом Чарли тяжело выдохнул:       — Я хочу её увидеть, Эммет.       — Хорошо, — пообещал я. — Я сейчас тоже дома, мне надо было переодеться. Чарли, вам надо позвонить Карлайлу, узнать про посещение… — Я замялся, подбирая слова.       — Ты сам как? — спросил он.       — В тупике.       Мы еще с ним обменялись парой фраз, я отключился и опустил телефон. Карлайл подошёл и встал рядом.       — Я устал ему лгать. Он все равно придёт сюда. Белла — его дочь.       — Ты защищал её и его. Это не ложь, а необходимость.       Я потёр лицо ладонями.       — Но нам надо что-то делать, Карлайл. Она не может есть. Её вырвало кровью. А без крови она сгорит. Жажда сведёт её с ума. — Я поднял на него глаза. — Мы должны найти способ накормить её. Ты сам проходил через нечто подобное.       Карлайл задумался.       — Её реакция — психосоматическая, — сказал он наконец. — Кровь ассоциируется у неё с нападением и болью. Организм отторгает её не потому, что не может переварить, а потому, что разум блокирует. Это пройдёт, но не сразу. Ей нужно время. И, возможно, другой подход.       — Какой? Она боялась вида крови и до обращения.       — Ей нужно что-то другое. Охота в лесу для неё пока слишком страшна, но, возможно, мы найдём вариант напоить её. Может, принести животной крови?       Джаспер спустился вниз:       — Я могу попробовать ввести её в состояние покоя, пока она пьёт. Если она не будет чувствовать страх, возможно, рвотный рефлекс не сработает.       — Или, — тихо добавила Элис, стоявшая за ним, — она должна сама добыть кровь. Это может переключить её восприятие. Превратить кровь из напоминания о травмах в… в победу.       — Это рискованно, — покачал головой Карлайл. — Если она сорвётся в лесу, мы можем её не удержать. Ты что-то видела новое?       Элис отрицательно покачала головой.       Я поднялся наверх. Розали сидела в кресле. Белла лежала рядом с закрытыми глазами, но я знал, что она не спит. Это было невозможно.       — Она что-нибудь говорила? — тихо спросил я.       — Нет, — ответила Розали. — Просто лежит. Ей нужно поесть, Эммет. И скоро.       Я опустился на край кровати и взял Беллу за руку. Она открыла глаза и посмотрела на меня.       Словно всего этого кошмара было недостаточно, на пороге дома появился Джейкоб Блэк. Я учуял его запах издалека, оставив Беллу, спустился вниз. Сука-судьба решила, что нам еще рано выдыхать. Спокойные времена для нашей семьи так и не наступили.       — Сэм послал проверить, что у вас тут происходит, — сказал он с порога. — Волки нервничают.       Розали, сидевшая у лестницы, мгновенно поднялась и подошла к нему.       — Зря ты пришёл, Джейк. Здесь опасно.       — Опасно? — он шагнул внутрь, и дверь за ним закрылась. — Я хочу знать, что с Беллой.       Я переглянулся с Карлайлом. Тот едва заметно кивнул — мол, говори как есть.       — Белла — новорождённый вампир, — сказал я, глядя Джейкобу прямо в глаза. — Очень голодный вампир. Она не ест. Вообще. Мы попытались дать ей донорскую кровь, её вырвало. Она не разговаривает. Сидит наверху и смотрит в стену. И мы не знаем, кто её обратил. На охоту вести ее в таком состоянии опасно.       Джейкоб нахмурился. Его тёмные глаза метнулись к Розали, потом снова ко мне.       — Она ничего не говорила?       — Сказала, что это был дьявол, — глухо ответил я, хотя внутри клокотала ярость. — И что он её похоронил. Не думаю, что она выдумывает. Учитывая, что она была вся в земле, этот ублюдок буквально закопал её, поэтому мы не могли её найти. Дождь смыл запах сверху, он не прорывал сквозь слой земли. Возможно, подумал, что она мертва. Белла выбралась сама, после того как проснулась вампиром и вернулась домой. Не знаю, как она не убила отца.       Розали шагнула ближе к Джейкобу. Её лицо было жёстким, но я видел, как она борется с желанием просто обнять его на глазах у всех и забыть обо всём. Он решил всё сам, просто положив руку на её талию.       — Это ещё не всё, — сказала Роуз. — Чарли рвётся её увидеть. Он звонит каждый час. Эммет сказал ему, что Белла в больнице, но долго кормить его обещаниями мы не сможем.       — Чарли я возьму на себя, — перебил Джейкоб.       Я поднял голову.       — Чарли, — повторил он. — Я с ним поговорю. Мы друзья семьи, он знает меня с детства. Я скажу, что Белла в надёжных руках, что ей нужен покой. Если понадобится, совру, что в больнице карантин или что-то вроде. Придумаю что-нибудь. — Он посмотрел на Карлайла. — Док, вы должны подтвердить.       Карлайл согласно кивнул.       Я не знал, что сказать. Этот парень предлагал нам свою помощь, потому что Белла была его другом, потому что он любил Роуз.       — Спасибо, — выдавил я. — Я…       — Не благодари. За такое не благодарят, — отмахнулся он. — Где она?       — Наверху.       Джейкоб кивнул и уже хотел что-то еще сказать, но осёкся. Его взгляд метнулся к лестнице.       Я обернулся.       Белла стояла на верхней ступеньке. Бледная, одетая в мою толстовку, босиком. Она держалась за перила, и её алые глаза смотрели прямо на Джейкоба. Я замер. Все замерли. Она вышла сама. Впервые с тех пор, как я привёз её.       Джейкоб смотрел на неё секунду удивлённо, потом тепло улыбнулся:       — Ну и видок у тебя, Свон, — заявил он, нагло скрестив руки на груди. — Выглядишь отвратительно. Что, тоже мононуклеоз подхватила?       Несколько секунд никто не произносил ни слова. А потом уголки её губ едва заметно дрогнули. Это была почти незаметная улыбка. Первая с тех пор, как я привез ее в этот дом.       — Сам-то недалеко ушёл, Джейк, — тихо ответила Белла.       Голос был сорванным, хриплым, но это был её голос. Не крик боли. Не испуганный шёпот. И, услышав его, я вдруг понял, как отчаянно мне не хватало даже такой простой перепалки между ними.       Розали выдохнула с облегчением. Эсми прижала ладонь к губам. Я невольно задержал на них взгляд. Джейкоб ухмылялся так, словно ничего не изменилось. И, что удивительнее всего, Белла отвечала ему спокойным взглядом. Впервые с момента своего возвращения она перестала выглядеть загнанной, готовой сорваться при любом резком движении.       — Можно мне подняться? — спросил Джейкоб.       Белла помедлила, потом кивнула.       Он поднялся наверх, не сводя с неё глаз, и когда оказался рядом, протянул руку. Белла посмотрела на неё, потом на него, потом снова на руку. И осторожно взяла в свою.       Белла демонстративно сморщила нос и бросила на Джейкоба выразительный взгляд.       — Ты ужасно воняешь, — заявила она без тени смущения.       Джейкоб фыркнул и тут же расплылся в своей привычной нахальной ухмылке.       — Можно подумать, от тебя розами пахнет.       Белла закатила глаза.       — Спасибо, утешил.       — Всегда пожалуйста, — невозмутимо ответил он. — Ты что, решила добить себя окончательно, подруга? Хочешь закончить то, что начал этот мудак?       Белла впервые за долгое время тихо фыркнула. И, к своему удивлению, я поймал себя на мысли, что готов слушать их перепалку сколько угодно. Потому что рядом с ним Белла не выглядела так, будто вот-вот снова сломается. Джейкоб, кажется, понимал это не хуже меня.       Он специально дразнил ее, не позволяя утонуть в собственных мыслях.       — И вообще, — продолжил Блэк, не сводя с нее насмешливого взгляда, — ты теперь официально в клубе самых страшных существ Форкса. Поздравляю.       — Очень смешно. Не боишься, что я тебя съем?       — Я и сам кусаюсь не меньше твоего, Беллз. Ты всегда умудрялась влипнуть в неприятности, но превратиться в вампира… Это новый уровень.       — Джейкоб…       — Что? Я пытаюсь поднять тебе настроение.       — Получается отвратительно.       — Но получается.       Белла снова фыркнула, уже не скрывая улыбки. Я встретился взглядом с Джейкобом и благодарно улыбнулся. И в этот момент я впервые за долгое время почувствовал, что, возможно, мы действительно сможем вернуть Беллу.       Джейкоб внимательно посмотрел на нее, потом перевел взгляд на меня и театрально покачал головой.       — Знаешь, Белл, ты почти свела своего парня с ума.       Я хмыкнул:       — Почти?       — Ладно, не почти, — невозмутимо поправился Джейк, продолжая какую-то мысль, которую я пропустил. — Окончательно. Ещё пару дней поисков, и мы бы искали уже вас обоих. Только его, — волк мотнул головой в мою сторону, — в ближайшей психиатрической клинике, но туда не берут вампиров.       — Джейк… — тихо выдохнула Белла.       — Что? Это правда. — Джейкоб хмыкнул и снова покосился на меня. — Он последние дни выглядел так, будто готов был голыми руками перевернуть весь Форкс. Лес прочёсывал, как одержимый.       Я бросил на него предупреждающий взгляд, но Джейкоб в ответ только шире ухмыльнулся. Он знал, что я не стану его останавливать. Он делал то, чего не мог сделать никто из нас: говорил с ней легко, без натужной осторожности и страха ранить.       Белла опустила глаза:       — Прости… — прошептала она.       Я открыл рот, чтобы возразить, но Джейкоб опередил меня. Вся его напускная весёлость исчезла в одно мгновение. Он перестал улыбаться, подался вперёд, и его голос стал серьёзным.       — Эй! Даже не думай. — Он смотрел ей прямо в глаза, не отводя взгляда. — Это не ты виновата. Слышишь? Не ты. Виноват тот ублюдок, который сделал это с тобой.       На несколько секунд в комнате стало тихо. А потом Джейкоб нарочито бодрым голосом, который прозвучал чуть громче, чем нужно, сказал:       — Так, хватит с нас трагедий. Соберись, Беллз. Ты не такая. Я помню, как ты в десять лет залезла на старый дуб в резервации и просидела там три часа, потому что боялась спускаться. И знаешь что? Ты всё равно спустилась сама, без чьей-либо помощи. Просто потому, что решила.       Белла слушала, её губы дрожали. А потом она сорвалась с места и кинулась в его объятия почти отчаянно, как будто это движение требовало от неё всей оставшейся силы. Джейкоб поймал её без малейшего усилия, сомкнул руки вокруг её спины и прижал к себе. Она уткнулась лицом в его плечо, и её плечи затряслись от беззвучных рыданий.       — Ну вот, — пробормотал Джейкоб, поглаживая её по спине. — Вот так. Давай, выпусти это дерьмо. Всю дрянь наружу. Ты сильная. Ты справишься.       — Я думала, что умру там, — прошептала она сквозь непролитые слёзы, и её голос срывался. — Под землёй. Думала, что больше никогда не увижу Эммета, тебя или папу. Я думала, что всё кончено.       Джейкоб закрыл глаза.       — Но ты выбралась, — тихо сказал он. — Ты сама вырыла себе путь наружу. Ты выбралась, а теперь ты выберешься из всего остального.       Я стоял в дверях и смотрел на них. Во мне боролись два чувства: благодарность к Джейкобу, огромная, как океан, и жгучая, невыносимая боль от того, что я не смог быть тем, кто достучался до нее. Но я понимал, что Белле нужно было именно это. Не только моя любовь, а человек, который выдернет из ее состояния вечного страха. И этим человеком оказался Блэк.       — Спасибо, — прошептала она, глядя на Джейкоба.       — Всегда пожалуйста, Свон, — ответил он. А потом посмотрел на меня и кивнул. Я благодарно кивнул в ответ. — Кто кроме тебя будет мне читать нотации?       Джейкоб ушёл спустя некоторое время, я слышал, как он коротко попрощался с Розали на крыльце, как хлопнула дверца его старого фольксвагена, как взревел мотор и стих вдали.       Белла сидела на диване в гостиной, куда мы спустились после ухода Джейкоба. Она всё ещё куталась в мою толстовку, но её плечи больше не дрожали, а взгляд стал яснее. Я подошёл и опустился перед ней на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.       — Как ты? — спросил я.       Белла подняла на меня взгляд, который больше не был пустым. Там, внутри, за багровым блеском, снова теплилась жизнь.       — Немного лучше, — ответила она. — Кажется.       — Это уже много.       Я взял её за руку и прижал пальцы к своим губам. Белла не отдёрнулась и не вздрогнула, просто смотрела на меня, и в этом взгляде было что-то, чего не было раньше. Осознанность. Присутствие. Она вернулась.       — Горло саднит, — пожаловалась Белла, поморщившись. — Как будто стекло проглотила.       — Это жажда. — Я опустил её ладонь, но не выпустил из своей. — Ты должна выпить крови.       Она сглотнула и чуть отпрянула, но тут же взяла себя в руки. Я видел, как она борется с памятью о том, как её вырвало в прошлый раз, с отвращением к себе и страхом.       Розали, стоявшая у лестницы, бесшумно приблизилась и протянула ей термос. Обычный, с завинчивающейся крышкой. Я удивлённо поднял бровь, Роуз просто пожала плечами.       — Идея Джейкоба, — коротко пояснила она. — Он сказал, что если вид крови её пугает, нужно налить её во что-то непрозрачное.       Я мысленно поблагодарил Блэка. Этот парень продолжал удивлять меня.       Белла осторожно взяла термос обеими руками. Её пальцы всё ещё дрожали, но она не колебалась. Отвинтила крышку, и по комнате разлился густой, железистый запах. Я смотрел, как Белла подносит отверстие к губам, как зажмуривается и делает первый глоток.       Девушка замерла. Я напрягся, ожидая спазма, кашля, отторжения. Но ничего не случилось. Она проглотила. Открыла глаза, в которых мелькнуло удивление пополам с голодом, и сделала второй глоток. Третий. Пятый. Белла пила жадно, но уже без той панической торопливости, которая бывает у новорождённых, потерявших контроль. Она пила осознанно.       Я смотрел на неё и чувствовал, как сжимавшая сердце последние дни пружина наконец начинает ослабевать.       Когда термос опустел, Белла остановилась сама. Опустила его на колени, выдохнула и подняла на меня блестящие глаза.       — Лучше, — сказала она. — Намного лучше.       — Ты справилась, — я сжал её ладонь. — С возвращением, любимая.       Я прижался лбом к её лбу и закрыл глаза. Она дышала ровно, спокойно. Её пальцы, державшие термос, больше не дрожали. Голод был побеждён. Не навсегда, он вернётся через несколько часов, и нам придётся снова бороться. Но сейчас она сделала то, что отказывалась делать все это время: она приняла новую себя. Хотя бы чуть-чуть.