Глава 20. Белла. Возвращение

      Я сидела на подоконнике, обхватив колени руками, и смотрела на дождь. В Форксе всегда шёл дождь. Капли медленно ползли по стеклу, сливаясь в прозрачные ручейки, исчезали за подоконником и растворялись где-то внизу. Почему-то я завидовала им. Они просто падали, не думали и не сомневались. Ничего не чувствовали, а я чувствовала слишком многое.       Каждый звук в доме раздражал. Трубы тихо гудели где-то в стенах, скрипнула половица, наверное, Эсме ходила по кухне. Зашумел холодильник. По крыше бесконечно барабанил дождь, а ветер время от времени проводил ладонью по ветвям деревьев за окном, заставляя их царапать стекло. Я слышала всё.       Я услышала его шаги ещё до того, как он подошёл к двери. За короткое время, проведенное в этом доме, я научилась различать шаги каждого члена семьи. Эммет всегда двигался тяжелее остальных, потому что не пытался скрыть свою силу. Просто был собой. И этот уверенный, размеренный звук отозвался где-то глубоко внутри.       Дверь открылась, и Эммет вошёл в комнату. Огромный, с тёмными кудрями, небрежно падающими на лоб, слегка помятый, будто только что боролся с медведем и победил. Он посмотрел на меня, и в его глазах было столько любви, что мне захотелось плакать, но слёзы больше были мне неподвластны.       Всё моё существо тянулось к нему с первого дня нашей встречи. Эммет источал тепло, даже когда его кожа была холодной, для меня он всегда был солнцем. Мои пальцы коснулись его щеки, скользнули по скуле, и я прижалась губами к его губам. Что-то внутри меня боялось, что он снова исчезнет, что я могу снова потерять его.       Эммет медленно ответил. Его ладони легли на мои щёки, поцелуй был долгим, бережным и таким отчаянно нежным, словно он так пытался убедиться, что я жива, что я действительно вернулась к нему. Я больше не чувствовала его холод, мы были одной температуры. Любовь к нему разливалась внутри меня, заполняя каждую клеточку нового бессмертного тела. Ирония заключалась в том, что именно это чувство я считала безвозвратно утраченным. Тем, что должно было исчезнуть в тот миг, когда навсегда остановилось моё сердце.       Когда мы наконец отстранились друг от друга, я не смогла отвести от него взгляда. Мне снова захотелось запомнить каждую черту его лица, на случай если судьба или чья-то жестокая судьба разлучит нас вновь. Спокойную улыбку. Добрые глаза. То, как Эммет смотрел на меня, словно я была для него единственным человеком во всём мире.       Иногда мне казалось, что судьба совершила невозможную ошибку. Из миллионов людей именно я встретила его, а он выбрал именно меня. Меня — самую обычную, неловкую, вечно сомневающуюся в себе девушку. Я до сих пор не понимала почему. Но, наверное, любовь никогда не нуждается в объяснениях. Сегодня я знала лишь одно: если в моей жизни и произошло настоящее чудо, то оно сейчас стояло напротив, осторожно касаясь моей щеки большим пальцем.       Когда-то я думала, что самое большое счастье — это просто встретить человека, которого полюбишь. Теперь я понимала, что ошибалась. Настоящее счастье — встретить того, кто полюбит тебя в ответ. И каким бы невероятным это ни казалось, этим человеком оказался Эммет. Мне повезло больше, чем я когда-либо могла мечтать.       — Я боялся, что потерял тебя, — прошептал он, всё ещё держа моё лицо в ладонях. — Эти дни… Я не знал, жива ли ты. Не знал, где ты. Я думал, что сойду с ума.       — Всё это время я думала только о тебе, — тихо произнесла я, встречая его взгляд. — Даже в тот момент, когда была уверена, что потеряла тебя навсегда.       — Ты вернулась, — Эммет зарылся лицом в мои волосы, крепче обнимая меня. — Я… Я не могу без тебя. У меня нет жизни без тебя, Белла. Ты — моё сердце. Единственное, которое у меня было за много лет.       И тогда я наконец задала вопрос, который не давал мне покоя с той самой минуты, как я поняла, кем теперь стала сама и кем был он всё это время.       — Почему ты не сказал мне? — тихо спросила я. Голос предательски дрогнул, но я заставила себя договорить. — Почему не сказал, что ты вампир?       Эммет вздохнул, прижимая меня к себе.       — Я не мог, — сказал он. — Это не та правда, которую можно просто вывалить на человека. Ты бы испугалась или не поверила. Или и то, и другое. А я… Я хотел, чтобы ты сначала узнала меня, а не монстра из детских страшилок.       — Ты не монстр, — прошептала я. Теперь я видела монстров, один из них сделал это со мной. Эммет не был чудовищем. Он был человеком в самом важном смысле этого слова.       — Ты должна была прийти к этому сама, — ответил Эммет, и его ладонь скользнула по моим волосам. — Я бы признался однажды, когда был бы уверен, что ты готова. Я не хотел, чтобы всё обернулось так.       Я смотрела на него и думала: а поверила бы я? До всего произошедшего? До того, как мои пальцы рвали землю? Наверное, нет. Может быть, я бы даже испугалась. Но теперь… Теперь я такая же, как и он.       — Ты бы обратил меня?       Я сама не знала, зачем спросила, потому что это не имело значения. Может быть, чтобы понять, хотел ли он меня навсегда, или убедиться, что я не была для него временной игрушкой, ведь человек однажды состарится и умрёт.       Его глаза стали серьёзными, и я увидела, как что-то тяжёлое мелькнуло в их глубине. Эммет покачал головой:       — Если бы ты сама захотела. Тогда — да. — Он сделал паузу, и его голос зазвучал ниже, жёстче. — Но точно не так, не насильно.       От его слов внутри меня что-то разжималось. То, что было скручено в тугой узел с тех пор, как я очнулась под землёй. Он говорил обо мне, о нас. Для Эммета ничего не поменялось, кем бы я ни была.       — Я хочу этого, — прошептала я. — Быть с тобой навсегда.       — Ты уже здесь, и я никогда не отпущу тебя больше.       — Тогда держи, — я подалась вперёд и снова коснулась его губ. — Держи крепче.       Я поцеловала его жадно, требовательно. Пальцы скользнули по его груди, сжали ткань футболки и потянули вверх. Эммет не сопротивлялся, просто поднял руки, позволяя мне делать то, что я хотела. Футболка полетела на пол.       Мои ладони скользнули по его плечам, медленно опустились к груди и замерли там, где когда-то должно было биться сердце. Но под моими пальцами была лишь неподвижная, холодная тишина. Он бережно перехватил мои запястья, словно понял, о чём я думаю.       — Белла, — голос Эммета прозвучал ниже, чем обычно. — Возможно… ты не готова.       Я покачала головой, ощущая решимость, которую я редко ощущала в себе прежде, когда была человеком.       — Я этого хочу, — уверенно сказала я. — Хочу знать, что рядом с тобой я по-прежнему… я. Что ты всё ещё любишь меня.       Голос дрожал от волнения, но я не отвела взгляда.       — Там, под землёй, мне казалось, что всё кончено. Что я больше никогда тебя не увижу, не услышу твой голос, не смогу к тебе прикоснуться. Я была уверена, что погибла. — Я глубоко вдохнула, чувствуя, как воздух циркулирует в легких. — Но мы оба здесь. Пусть моё сердце больше не бьётся, это ничего не изменило. Я всё так же люблю тебя, даже сильнее, чем раньше. И больше всего на свете мне нужно лишь одно… чтобы ты был рядом.       Эммет не сводил с меня глаз. Внезапно на меня нашло осознание того, что я не хочу умирать. У меня была причина цепляться за эту новую вечность. Был человек, ради которого стоило пройти через боль, страх и всё, что ещё ждало впереди. Я была надломлена, изранена, но не побеждена.       — Я всегда рядом, Беллс, — прошептал он, отпуская мои запястья и позволяя притянуть его ближе. — Ты — самая упрямая девчонка из всех, кого я знаю. Я знал, что ты не сдашься.       Я прижалась к нему всем телом, и мои губы нашли его. На этот раз в поцелуе не было осторожности, только страсть и желание забыть всё, что было, и вспомнить, что значит быть вместе. Он подхватил меня на руки, не разрывая поцелуя, и я обвила ногами его талию.       — Я люблю тебя, — выдохнула я, когда он опустил меня на кровать.       — Я тоже тебя люблю, — ответил он, накрывая моё тело своим. — Больше всего на свете. Больше, чем жизнь и смерть. Больше, чем вечность.       Мы больше не говорили. Слова были не нужны. Всё, что я хотела сказать ему, я говорила прикосновениями — каждым поцелуем, каждым движением, каждым касанием. Эммет отвечал мне тем же, и я растворялась в этом, забывая обо всём, что было до.       Когда-то он казался мне невероятно большим и сильным. Лишь теперь я поняла, сколько силы ему приходилось сдерживать каждый раз, когда он прикасался ко мне. Теперь в этом больше не было необходимости. Я стала такой же, как он. Хрупкая человеческая грань между нами исчезла, и впервые мы встретились на равных.       Но для Эммета, похоже, не изменилось ничего. Он всё так же касался меня с бесконечной осторожностью, словно в его объятиях я по-прежнему оставалась той самой человеческой девчонкой, которую одно неосторожное движение могло разбить на тысячи осколков.       Его губы коснулись моей шеи, медленно скользнули ниже и замерли у ключицы. Я невольно подалась ему навстречу, прикрыв глаза. Мы оба перестали быть людьми. Наши сердца не бились, лёгкие не нуждались в воздухе, а кровь не согревала тела, но всё это неважно. Сейчас существовали только он и я. Двое, которым выпал второй шанс любить друг друга.       Эммет усмехнулся, и его рука скользнула по моему бедру, заставляя меня вздрогнуть. Я крепче обняла его, впиваясь пальцами в его спину, словно боялась, что стоит отпустить, и этот миг исчезнет. Всё остальное перестало существовать. Был только Эммет и его объятия. Не было больше ни боли, ни страха, ни воспоминаний о могильной земле. Только он. Только мы.       Он двигался медленно, почти бережно. По привычке всё ещё контролировал каждое прикосновение, хотя теперь в этом уже не было необходимости. Теперь он мог не сдерживаться. Теперь я могла принять его целиком.       — Сильнее, — выдохнула я, когда напряжение внутри стало почти невыносимым.       Я закрыла глаза и отдалась ощущениям. Его руки, губы, тело — всё это было моим. И я была его. Впервые с тех пор, как стала вампиром, я чувствовала себя не просто живой, а желанной и любимой, а не израненным чудовищем.       Когда всё закончилось, я лежала в его объятиях, прижимаясь щекой к его груди. Мои пальцы лениво выводили круги на его коже, а он перебирал мои волосы, и это было так просто, так правильно, что то у меня закралась странная мысль, что стоило пройти через всё, чтобы оказаться сейчас в этой самой точке.       — Я чувствую себя живой и счастливой, — прошептала я. — Думала, что так уже не будет никогда.       Он поцеловал меня в макушку и прижал крепче.       — Ты жива, — сказал он. — И я никогда не дам тебе забыть об этом.       Я улыбнулась и закрыла глаза. Казалось, вместе с остановившимся сердцем исчезнет и способность чувствовать. Что после смерти останутся только холод, жажда и бесконечная пустота. Но всё оказалось иначе. Любовь пережила даже смерть. Она оказалась сильнее страха. Сильнее боли. Сильнее всего, что пыталось меня сломать. И, прижимаясь к Эммету, я вдруг поняла: моя жизнь не оборвалась в тот день, когда сердце перестало биться. Она только начиналась.       Моя голова лежала на его груди, а пальцы чертили невидимые узоры на коже. Эммет прижал меня крепче и поцеловал в макушку. Я закрыла глаза и позволила себе просто наслаждаться его объятьями, любовью в этой новой жизни, которую я не выбирала, но которую теперь не отдала бы ни за что. Он был моим. А я — его. И пока Эммет Каллен рядом, я всегда буду чувствовать себя живой.       — Ты можешь спросить меня, — сказала я.       Эммет чуть отстранился, заглянул в моё лицо.       — О чём?       — О том, о чём хочешь спросить. — Я смотрела в его золотисто-карие глаза, такие родные, такие тёплые, несмотря на вампирский холод.       Он сглотнул. Я видела, как дёрнулся кадык на его горле и напряглись плечи. Мы лежали в тишине, его рука всё ещё покоилась на моей спине, но теперь я чувствовала, как пальцы чуть сжались. Эммет боялся, что я снова провалюсь в черную бездну, стоит ему задать вопрос. Он умирал от желания узнать правду, но молчал, потому что любил меня и продолжал оберегать меня от боли, которую могли причинить слова. Я видела это в его глазах каждый раз, когда Эммет смотрел на меня и отводил взгляд, не решаясь спросить. И я больше не могла заставлять его ждать.       — Кто это был? — спросил Эммет, и я уловила в его голосе опасное спокойствие. — Почему ты вышла к нему?       Я закрыла глаза на секунду, собираясь с силами. Воспоминания всё ещё были острыми и ранили, словно осколки стекла, но он заслужил правду.       — Я вышла к Эдварду.       Эммет замер. Его тело словно окаменело.       — К Эдварду? — повторил он. — Это он?..       — Нет. — Я покачала головой, глядя ему прямо в глаза. — Не он.       И я начала говорить. Слова застревали в горле, ломались, но я заставляла себя произносить их одно за другим.       — Он пришёл после тебя. Было поздно, я уже легла, но услышала стук в окно. Сначала подумала, что это ты вернулся. Но это оказался Эдвард. Какой-то бледный, взъерошенный, странный. Я вышла на крыльцо, чтобы отец не проснулся. Эдвард сказал, что хочет уехать, побыть один. Что-то про чувства, про то, что не может больше находиться рядом со мной и тобой. А потом… Эдвард сказал, что любит меня.       Эммет стиснул зубы, но не перебил. Его рука на моём плече стала чуть тяжелее.       — Я не знала, что ответить. Мне нечего было ему сказать. Я не могла дать ему того, о чём он просил. Он всё говорил и говорил, торопясь, путаясь в словах, а потом…       Я замолчала. Перед глазами снова мелькнула та сцена: темнота, рычание, кровь.       — А потом появился мужчина, словно из ниоткуда. Я не успела даже закричать. Эдвард… Он бросился на него первым. Они дрались, было темно, я почти ничего не видела. До меня доносились только звуки борьбы, а потом пришла тишина. Надо было уйти в дом или позвать на помощь, но всё случилось так быстро.       Я перевела дыхание, хотя уже не нуждалась в воздухе.       — Очнулась в лесу. Эдварда не было. Я не знаю, выжил ли он.       Эммет закрыл глаза. По его лицу одна за другой скользили эмоции: гнев, растерянность, облегчение, а затем снова мучительная вина. Всё это время он считал, что брат предал нас. А теперь оказалось, что, возможно, Эдвард пожертвовал собой, пытаясь спасти меня.       — Ты не видела, что случилось с Эдвардом? — спросил Эммет наконец.       — Нет. — Я покачала головой. — Он сказал, что я теперь его… Что охота началась.       Я закрыла глаза, и темнота за веками тут же ожила. Лес. Ночь. Запах мокрой земли и мой собственный липкий, удушливый страх. Я бежала. Спотыкалась о корни, ветки хлестали по лицу. Лёгкие горели, сердце колотилось где-то в горле, босые ноги были изранены. Я не знала, куда бегу. Знала только, что надо бежать.       А потом он нагонял меня, как призрак. Возникал прямо передо мной из ниоткуда, и его рука сжималась на моём горле. Я даже вскрикнуть не успевала, только чувствовала, как его зубы вонзаются в плечо. Или в запястье. Или в шею. Он кусал неглубоко, но место укуса горело, а потом снова отпускал, но давал понять, что он здесь и может закончить всё в любую секунду.       — Беги, — шептал он, отпуская меня, и я снова бежала. А через полсекунды он снова меня настигал. И снова кусал, а потом снова отпускал.       Это была игра. Его игра. Я была мышью, он — котом. И он растягивал удовольствие.       — Я не знаю, сколько это длилось, — прошептала я, открывая глаза. — Я потеряла счёт. Помню только, что в какой-то момент перестала чувствовать боль. Просто бежала, потому что он велел. А он всё время смеялся мне вслед.       Эммет молчал. В его глазах разгорался холодный, беспощадный, злой огонь, и я вдруг с пугающей ясностью поняла: он найдёт того, кто сделал это со мной. И не просто убьёт.       Он заставит его заплатить за каждую секунду моего страха. За каждую минуту боли. За каждое мгновение, проведённое под землёй.       — А потом я упала, — продолжила я. — И уже не смогла встать. Он стоял надо мной и смотрел. Сказал, что игра окончена, и укусил по-настоящему.       Я коснулась шрама на горле, который почти исчез после обращения.       — Когда дыхание почти остановилось, он, наверное, решил, что я умерла. Закопал, чтобы ты никогда меня не нашёл. А потом ушёл.       Эммет прижал меня к себе, будто хотел вытащить из этого воспоминания. Я уткнулась лицом в его плечо и впервые за долгое время позволила беззвучно зарыдать, хотя слёз не было. Никто больше не заставит меня бежать.       Я ещё не успела до конца осознать тяжесть нашего разговора, когда Эммет вдруг встал и начал одеваться.       — Оденься, — сказал он спокойно, но в голосе звенела сталь, которую я слышала лишь пару раз и которая означала: сейчас не время для возражений. — Надо поговорить с остальными.       Я удивлённо посмотрела на него, пытаясь угадать, что изменилось. Всего минуту назад Эммет был расслаблен, а теперь он был собран, сосредоточен, словно воин, который только что получил важнейшую разведданную. Я не стала спорить, просто натянула толстовку и молча пошла следом.       В гостиной уже собрались остальные. Джаспер стоял у окна, словно часовой, скрестив руки на груди. Элис сидела на диване, поджав ноги, и выглядела так, будто не спала несколько дней, хотя вампирам не нужен сон. Карлайл и Эсми сидели рядом, их лица были полны тревоги. Розали встала при нашем появлении.       Когда мы вошли, Джаспер бросил на нас один-единственный взгляд, и я увидела, как его бровь чуть приподнялась. Я опустила глаза, только сейчас осознав, какой у нас, должно быть, растерзанный вид. Мои волосы спутаны, его футболка отсутствует, но никто ничего не сказал. Было не до того.       — Роуз, останься с Беллой, — сказал Эммет, и это прозвучало как приказ. — Я знаю, где Эдвард.       Тишина, повисшая в комнате, была почти осязаемой. Элис вскочила с дивана, она хотела что-то спросить, но Джаспер опередил её.       — Где? — коротко спросил он.       — В лесу, где-то рядом с домом Свонов. Закопан, — ответил Эммет. — Так же, как и она.       Я вздрогнула. Воспоминания снова нахлынули резко: темнота, земля под ногтями, вкус собственной крови во рту. Я сжала руку Эммета, чтобы удержаться на месте.       — Скорее всего, — продолжил Эммет, и его голос дрогнул, — он расчленил его и закопал по частям, чтобы тот не смог выбраться.       Эсми прижала ладонь к губам, издав сдавленный звук. Розали нахмурилась. Карлайл закрыл глаза и опустил голову. Только Джаспер не изменился в лице. Он просто кивнул, принимая информацию, как солдат на поле боя.       — Тогда надо ехать, — сказал он. — Немедленно.       — Я знаю, — Эммет уже развернулся, чтобы выйти из дома, но Джаспер остановил его.       — Беллу надо взять с собой.       Я подняла голову, встретившись с его серьёзным, оценивающим взглядом. Хейл смотрел на меня не как на жертву, а как на бойца.       — Пусть покажет место, где она пришла в себя, — продолжил Джаспер ровно. — Надо начинать поиски оттуда. Может, он оставил какую-то улику.       Эммет перевёл взгляд на меня, и я увидела, как в его глазах борются два желания: защитить меня от новой боли и сделать всё, чтобы найти брата.       — Ты уверена? — спросил мой возлюбленный. — Если ты не готова…       — Я покажу, — перебила я, и голос прозвучал на удивление уверенно. — Не знаю точно, где это. Я бежала, была ночь, но запомнила ручей. Я могу попробовать.       Эммет несколько секунд смотрел на меня. Потом коротко кивнул.       — Тогда идём.

***

      Я вела их через тот самый лес, который когда-то казался мне воплощением мечты, ради которого я приехала в Форкс… и который стал моей могилой. Ночь была тихой, дождь наконец прекратился, и только ветер шумел в кронах, стряхивая на землю остатки влаги. Я не знала точного пути. В ту ночь я бежала, спотыкаясь о корни, ничего не видя перед собой, ведомая лишь инстинктом — прочь, прочь, прочь.       Мои глаза видели в темноте так же ясно, как днём, уши слышали каждый шорох, каждое движение в подлеске. Запахи врезались в память сильнее любых воспоминаний. Влажная земля, мокрая кора, прелая хвоя и металлический привкус собственной крови, навсегда связавший этот лес с моей смертью.       — Сюда, — сказала я, сворачивая к руслу ручья.       Эммет шёл рядом, не отставая ни на шаг. Его присутствие было молчаливой поддержкой, я знала, что если оступлюсь, он подхватит меня раньше, чем я упаду. За нами следовали остальные: Джаспер с каменным лицом, Карлайл с собранной сосредоточенностью, Розали, чьи золотые волосы тускло светились в лунном свете. Эсми осталась дома с Элис. Та всегда была особенно близка с Эдвардом, и его исчезновение стало для неё тяжёлым ударом. Она была слишком потрясена, чтобы присоединиться к поискам, и Эсми не смогла оставить её одну. Они были на связи, если Элис вдруг что-то увидит.       Мы шли долго. Лес становился гуще, темнее, а запах крови всё острее. Он навсегда въелся в землю.       — Здесь, — выдохнула я, останавливаясь у старой, покорёженной ели. — Я очнулась здесь.       Я помнила это место. Помнила, как очнулась под толщей холодной, сырой земли. Как над головой не было ни неба, ни света — только давящая темнота. Помнила, как в панике рванулась вверх, разрывая землю голыми руками. Как, выбравшись наружу, жадно огляделась по сторонам и бросилась бежать, не разбирая дороги, лишь бы оказаться как можно дальше от того места, где меня похоронили заживо.       — Это не так далеко от Форкса и твоего дома, — произнёс Джаспер, принюхиваясь. — Мы проходили рядом, когда искали тебя. Никому даже в голову не пришло искать под землёй. Если всё произошло так быстро, как ты рассказываешь, они вряд ли с Эдвардом успели уйти далеко. Думаю, искать его нужно возле вашего дома.       — Тогда зачем мы тут? — я удивлённо посмотрела на него.       — Потому что я хочу понять, с кем мы имеем дело, — тихо ответил Джаспер. — Вампиры редко совершают ошибки. Если он что-то оставил после себя, это может стать нашей единственной зацепкой в его поисках, а ты не видела в темноте его лица.       Джаспер медленно обвёл взглядом поляну, задержавшись на разрытой земле.       — Умно, — негромко произнёс он, наклоняясь над ямой. — Очень умно.       Мы все посмотрели на него.       — Закопать вас было лучшим способом замести следы. Земля скрыла запах, а дождь за эту неделю смыл почти всё остальное. Следы, кровь, отпечатки… Лес сам закончил работу за него. Он просчитался с тобой, приняв за мёртвую.       Он присел на корточки, светлые волосы упали ему на лицо. Джаспер пропустил сквозь пальцы влажную землю.       — Если бы Белла не выбралась сама, мы могли бы искать здесь месяцами и так ничего не найти.       Джаспер поднялся и нахмурился.       — Он рассчитывал именно на это, чтобы вас никогда не нашли.       На поляне повисла тяжёлая тишина. Розали обняла меня, и я прильнула к ней.       — Но даже самый осторожный хищник иногда ошибается, — тихо добавил Карлайл. — Нам нужна всего одна ошибка.       Мы двинулись дальше, и спустя некоторое время нашли его, прямо на лесной поляне. Вернее, нашли то, что от него осталось. Земля была рыхлая в местах захоронений. Я остановилась, чувствуя, как в ноздри ударил сладковатый и тошнотворный запах.       — О боже, — прошептала Розали, и в её голосе было столько боли, сколько я никогда раньше не слышала.       Первой была рука. Бледная, с длинными пальцами пианиста, которые когда-то перелистывали страницы книг на соседней со мной парте. Она лежала в неглубокой яме, отделённая от тела, покрытая запёкшимся ядом вместо крови. Карлайл опустился на колени и осторожно, с бесконечной нежностью извлёк её из земли.       — Здесь неглубоко, — сказал он глухо. — Он спешил. Не рассчитывал, что кто-то будет искать.       Дальше — хуже. Мы находили его по частям. Нога, согнутая под неестественным углом. Торс с рваной раной на горле. Пальцы другой руки, всё ещё сжатые в кулак, Эдвард наверняка дрался до последнего. Каждая находка отдавалась во мне новой волной тошноты.       Лицо Эммета было бесстрастным, но я видела, как он хмурился, когда он поднимал из земли очередной фрагмент. Розали стояла в стороне, рядом со мной, обхватив меня за плечи, и смотрела в пустоту. Джаспер помогал Карлайлу, единственный из всех полностью оставаясь спокойным.       — Здесь голова, — произнёс Карлайл, с трудом сохраняя привычное спокойствие.       Я не могла заставить себя посмотреть, но все взглянули. Лицо Эдварда было спокойным. Глаза закрыты, на лбу трещина или рана. Он выглядел так, будто спал.       Эммет и Джаспер собирали его молча. Буквально по частям. Я стояла в нескольких шагах, не в силах ни приблизиться, ни отвернуться.       Джаспер осторожно опустил руку рядом с плечом. Стоило ему совместить края, как они едва заметно дрогнули. Между ними пробежала тонкая, почти невидимая трещина, похожая на линию в расколотом мраморе, и начала медленно исчезать. Каменная плоть словно сама узнавала себя.       Эммет уже поднимал вторую руку. Потом ногу. Каждый раз происходило одно и то же. Едва части тела занимали правильное место, они будто притягивались друг к другу. Трещины постепенно затягивались, превращаясь в едва заметные серебристые линии. Казалось невероятным, что тело, разорванное на куски, вновь становилось целым.       Последней Джаспер осторожно придержал его голову, пока Эммет окончательно совместил шею. Последняя тонкая трещина медленно исчезла.       Наступила тишина. Никто не произнёс ни слова. Карлайл опустился рядом на колено, внимательно вглядываясь в неподвижное лицо сына. Прошла секунда. Другая. И вдруг ресницы Эдварда едва заметно дрогнули.       Я задержала дыхание.       Его веки медленно поднялись. Темные глаза несколько мгновений смотрели в пустоту, словно он не сразу понял, где находится. Затем взгляд стал осмысленным.       Первым он увидел Эммета, который стоял ближе всех.       — …Ты собрал меня, — хрипло произнёс он после долгой паузы.       Уголки губ Эммета едва заметно дрогнули:       — А ты думал, брошу тебя по кускам валяться?       Впервые за всё это время на лице Эдварда мелькнуло слабое подобие улыбки.       — Не исключал такой возможности.       Эммет шумно выдохнул, а в следующее мгновение крепко сжал его плечо.       — Даже не мечтай отделаться от нас так легко.       Эдвард попытался приподняться, но тут же застыл, оглядел себя и тяжело вздохнул.       — Замечательно… — пробормотал он. — Теперь вся семья видела меня голым.       На несколько секунд повисло ошеломлённое молчание. Карлайл прикрыл глаза лишь на мгновение, словно только сейчас позволил себе поверить в возвращение Эдварда. Джаспер фыркнул. Эммет расхохотался так громко, что эхо прокатилось по лесу. Мы с Розали переглянулись и тоже рассмеялись. И только тогда я окончательно поверила, что Эдвард жив.

***

      Мы вернулись домой первыми — я, Розали и Карлайл. Эммет и Джаспер ушли вместе с Эдвардом на охоту. После недели, проведённой по частям под землёй, ему требовалось восстановить силы.       Розали молча сняла плащ и повесила его у двери. Я последовала за ней. Мы вошли в гостиную, где нас уже ждали Эсми и Элис.       Эсми поднялась нам навстречу сразу же. В её глазах читалось облегчение, смешанное с тревогой, а Элис лишь крепче обхватила руками колени, сидя в углу дивана. Она выглядела так, словно за эти несколько дней потеряла часть себя. Розали тут же принялась утешать сестру.       В доме было тепло и тихо. Только потрескивали поленья в камине да мерно барабанил дождь по окнам. После сырого леса и разрытой могилы эта тишина казалась почти нереальной.       Отсутствие Эммета ощущалось почти физически. Стоило ему оказаться вне поля моего зрения, как внутри снова поднималась удушающая тревога, грозившая утянуть меня обратно в воспоминания.       Розали не оставляла меня ни на шаг. Она словно чувствовала, когда страх начинал брать верх, и своим молчаливым присутствием не позволяла мне провалиться в бездну кошмаров и тревожных мыслей.       — Мне не нужна сиделка, Роуз, — сказала я ей.       — Это дружба, привыкай, Свон, — ответила она моими словами, которые я сказала ей после исчезновения Джейкоба.       Чтобы не скучать до возвращения Эммета, я разговаривала с Розали, расспрашивая ее о Джейкобе и школьных новостях. Но она почти ничего не знала — все, кто мог, искали меня все это время.       Когда послышались шаги, я подняла голову. Эдвард вошёл в гостиную последним. Он успел переодеться. Светлая рубашка, тёмные джинсы. Каллен выглядел безупречно, будто прошедших дней вовсе не существовало. Волосы были ещё влажными после душа, а золотистые глаза снова стали ясными.       Только лицо стало другим. Осунувшимся. Он остановился на пороге гостиной, увидел меня и замер. Наши взгляды встретились, потом Эдвард медленно подошёл и опустился на колени возле моих ног.       — Белла… — его голос был почти шёпотом. Я не ответила. — Прости меня.       Я нахмурилась.       — За что?       Эдвард болезненно усмехнулся.       — За всё.       Он опустил взгляд, словно ему было трудно смотреть мне в глаза.       — Это моя вина.       — Нет.       — Да, — перебил он тихо. — Я не смог тебя защитить.       В комнате воцарилась тишина. Я медленно покачала головой:       — Нет, Эдвард.       Он поднял на меня измученный взгляд.       — Ты не понимаешь. Я…       — Нет, — тихо возразила я. — Это ты не понимаешь.       Я нашла его руку и сжала:       — Он мог напасть на кого угодно, на любого человека, оказавшегося в лесу. Ты не виноват в том, что рядом оказался монстр. Ты пытался, но он оказался сильнее. Не надо винить себя, мы оба живы, и это главное.       Эдвард горько усмехнулся.       — Главное? Белла, тебя похоронили заживо и отняли жизнь.       — Я жива, и мы с тобой сейчас разговариваем. Если мы оба будем жить прошлым, тот, кто сделал это с нами, победит. А я не хочу отдавать ему эту победу.       Он отвернулся, словно не мог заставить себя смотреть мне в глаза.       — Он не просто так выбрал тебя, он видел вас с Эмметом вдвоем. Я слышал это в его мыслях.       — Это точно Джеймс, — нахмурилась Розали. — Не простил проигрыша.       Я осторожно коснулась щеки Эдварда:       — Перестань наказывать себя за чужое зло.       Каллен прикрыл глаза, на мгновение прижавшись щекой к моей ладони. Это простое прикосновение значило для него гораздо больше, чем должно было.       — Спасибо, Белла, — едва слышно произнёс он.       Мне не нужны были слова, чтобы понять правду. Она давно читалась в его взгляде, в том, как он смотрел на меня, как неизменно оказывался рядом. Он любил меня. Я знала все это еще до его признания, но ответить тем же не могла.       Последнее, чего мне хотелось, — это подарить ему надежду, которой не суждено было сбыться. Это было бы жестоко и несправедливо по отношению к нему и к Эммету, а также по отношению ко мне самой.       Поэтому вместо слов я лишь крепче сжала его руку. Ровно настолько, чтобы Эдвард почувствовал, что он не один и что я благодарна ему. Но не настолько, чтобы это можно было принять за обещание чего-то большего.

***

      Джейкоб Блэк и Сэм Улей появились на пороге дома Калленов следующим утром. Сэм — высокий, широкоплечий, с непроницаемым лицом и спокойной, почти врождённой властностью, которая без слов выдавала в нём вожака.       Джейкоб поймал мой взгляд почти мгновенно. В его глазах мелькнула тревога, сменившаяся облегчением. Я едва заметно кивнула ему, без слов сообщая то, что сейчас было важнее всего: «Я жива. Со мной всё в порядке».       — Что они тут делают? — спросил Эдвард.       — Я позвал их, — мрачно сообщил Эммет.       — Мы пришли, потому что это касается всех, — произнёс Сэм, обводя взглядом собравшихся. Карлайл поднялся с кресла, приветствуя гостей кивком. — Тот, кто это сделал, опасен, и все это знают. Он может не остановиться, те убийства наверняка его рук дело.       — Мы должны найти его, — тихо, но твёрдо сказал Джейкоб. — Выследить и уничтожить, пока он не нанёс новый удар.       — Согласен, — подал голос Джаспер у окна. — Но сначала нам нужна информация. Мы не знаем, куда он делся после нападения. Дождь смыл следы. Эдвард — единственный, кто видел его и готов узнать.       Эдвард, который до этого молчал, вдруг поднял голову. Его голос был хриплым, но осмысленным.       — Я знаю, куда он направлялся. Слышал его мысли перед тем, как… — Он осёкся и прижал ладонь к горлу, где ещё совсем недавно зияла рваная рана. — Он что-то думал о старой лесозаготовительной базе в горах. Заброшенное место. Десятки километров до ближайшей дороги. Он собирался затаиться там, чтобы кого-то дождаться.       Все взгляды обратились к нему, но Эдвард смотрел только на меня.       — Как ты? — спросил он одними губами, будто всё остальное могло подождать. Будто это был самый важный вопрос в мире.       Я сглотнула. Ответ вырвался сам собой, горький и честный:       — Как будто встала из могилы. Нормально.       Эдвард вздрогнул, как от удара. Я видела, как боль исказила его красивое лицо.       — Наверняка это Виктория и Лоран. Те, с кем он собирался встретиться, — мрачно подытожил Эммет. — Они могли уже покинуть это место и двинуться дальше.       — Мы не встречались до той ночи, — Каллен повернулся к остальным. — Но он следил за Эмметом и Беллой в тот вечер. Он видел их вместе, поэтому пришел к ней домой, а я попался на его пути случайно.       Эдвард опустил глаза, и плечи его поникли.       — Я чувствую себя ужасно, Белла. Я должен был защитить тебя. Должен был быть сильнее, быстрее. А вместо этого… — Он не закончил. Да и не нужно было.       Я смотрела на него, на парня, который когда-то казался мне загадочным, хотя и раздражал своей навязчивостью. Теперь он был просто сломленным человеком. Моим спасителем, который сам нуждался в спасении.       — Я вообще думала, что ты мёртв, — сказала я, и голос мой дрогнул, хотя я старалась держаться ровно. — Когда я очнулась в лесу, тебя не было. Я думала, что ты погиб. Что он убил тебя. Я оплакивала тебя, Эдвард.       — Прости, — выдохнул он. — Прости, что позволил тебе пройти через это.       Эммет, стоявший рядом со мной, опустил ладонь на плечо брата.       — Рад, что ты вернулся, — произнес он без улыбки, но в его голосе чувствовалось то тепло, которое он обычно скрывал за шутками и медвежьими манерами. Именно за это я его и любила. — Но пора закончить с этим.       Сэм кивнул. Джейкоб усмехнулся уголком губ. Розали, сидевшая возле него, не разделяла энтузиазма, молча смотрела на Эдварда, и в её глазах было больше слов, чем она могла произнести вслух. Ее пальцы намертво вцепились в большую смуглую ладонь Джейкоба.       А я сидела между прошлым и будущим, между болью и надеждой и чувствовала, как по кусочкам собираюсь заново. Не только моё тело, но и я сама. Белла Свон.

***

      Я сидела на диване, подобрав под себя ноги, и молча смотрела, как расходятся остальные. Эммет, Карлайл и Джаспер вполголоса обсуждали с Сэмом, где искать Джеймса, Элис иногда вставляла какие-то реплики. Джейкоб и Розали стояли в углу, не отлипая друг от друга, и их голоса звучали приглушённо, но я слышала каждое слово, то, как он спрашивал, в порядке ли я и она, и то, как она отвечала, что всё в порядке. Это было так странно — слышать всё.       Мои руки теребили край футболки Эммета. Одежды у меня в этом доме не было, поэтому я таскала его по очереди. Она пахла им, чем-то свежим и родным. Я смотрела на окружающих и думала о том, что больше никогда не смогу просто сидеть в тишине. В этом доме не было тишины. Каждый шёпот, каждый скрип, каждый вздох был слышен всем.       Когда мы остались вдвоем с Эмметом, я сказала:       — Я хочу вернуться домой. К отцу.       Я подняла голову и встретилась с его встревоженным взглядом. Эммет не перебивал и не спорил.       — Мне нравится твоя семья, Эммет. Правда. Они замечательные. Они приняли меня, помогли мне и спасли Эдварда. Но я не готова жить так, чтобы каждый мой шаг и каждое слово слышал весь дом.       Эммет молчал, но я видела, как что-то меняется в его лице. Понимание. Он всегда меня понимал.       — Я знаю, что это может быть опасно, — продолжила я, прежде чем мой вампир успел возразить. — Джеймс всё ещё там. И голод… Я всё понимаю. Но, Эммет… — Я посмотрела ему прямо в глаза. — Я хочу быть с тобой. Не в комнате, где за стеной нас слышит Розали, а внизу сидит Эдвард. Я хочу… нормальности. Или того, что от неё осталось. К тому же Чарли знает, что я жива, и уже скоро придет за мной. Он звонит мне по десять раз в день. Я устала врать.       Его ладони бережно коснулись моего лица:       — Когда всё это закончится, — сказал Эммет, — я найду нам дом.       Я моргнула.       — Дом?       — Наш собственный. Достаточно далеко от всех остальных, чтобы мы могли быть только вдвоём. — Его большой палец скользнул по моей скуле. — Ты и я, без лишних ушей и свидетелей.       В моих глазах защипало, но глаза оставались сухими.       — Я не могу вернуть тебе человеческую жизнь, Белла. Но я могу дать тебе место, где ты будешь чувствовать себя в безопасности. Где ты будешь дома.       Я прижалась к нему, уткнувшись носом в изгиб его шеи.       — Это всё, чего я хочу, — прошептала я. — Ты и дом. И чтобы папа знал, что я жива, что у меня всё хорошо.       — Так и будет, — пообещал он. — Завтра ты увидишь Чарли. Джейкоб подготовил его. А потом… потом мы закончим с Джеймсом. И после этого я начну искать дом.       Я чуть отстранилась и посмотрела на него.       — С большими окнами, чтобы смотреть на дождь?       — С огромными окнами. И с крыльцом, где мы будем сидеть по вечерам. И с камином. И с огромной кроватью…       Я рассмеялась. Смех прозвучал неожиданно, как будто я давно не вспоминала, как это делается, но он был искренним.       — Тогда идёт.       — Идёт.       Эммет обнял меня, и я закрыла глаза, наслаждаясь моментом.

***

      Посреди комнаты, которую мы теперь делили с Эмметом, почти осязаемо сгущалось напряжение. Казалось, еще немного, и его можно было разрезать ножом. Розали стояла напротив и не сводила с меня гневного взгляда.       За её спиной медленно клонилось к закату солнце. Тёплый золотистый свет струился через окно, ложась на светлые волосы, и они вспыхивали, словно расплавленное золото. На фоне этого спокойного, почти безмятежного вечера выражение её лица казалось ещё холоднее.       — Ты новорождённая, Белла! — Голос Розали звучал резко, но я уже научилась различать оттенки: под этой резкостью прятался страх. — Чарли — человек. Один неверный вдох, один резкий запах, и ты сорвёшься. Ты даже не заметишь, как потеряешь контроль. Это плохая идея! Ты даже кровь нормально пить не можешь, не говоря о каком-то контроле!       Каждое её слово било точно в цель. Я знала, о чём она говорит. Уже понимала, что такое голод. Знала, как он поднимается изнутри, скручивает горло, застилает разум красной пеленой. Я чувствовала его каждую секунду, даже сейчас, стоя в этой комнате с теми, кого любила. Но я также знала кое-что ещё.       — Я не могу прятаться вечно. — Мой голос прозвучал тише, чем хотелось бы, но достаточно твёрдо. — Он мой отец. Чарли думает, что я больна. Каждый день звонит, мы с Эмметом придумываем для него новые отговорки. Если я не появлюсь, он начнёт искать ответы, а когда Чарли Свон ищет ответы, он их находит. Ты этого хочешь?       Розали прищурилась. Я видела, что она понимает мою правоту, но не может принять её из-за своей привычки защищать семью любой ценой.       — Лучше пусть волнуется, чем окажется в могиле, — бросила блондинка.       Слова ударили, как пощёчина. Я стиснула зубы, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева, готового вырваться наружу. Но я сдержала его, потому что она была права: такое могло случиться.       — Я была дома и ничего ему не сделала. — Я заставила себя посмотреть ей прямо в глаза. Мои пальцы сжали рукав Эммета, стоящего рядом, ища опоры. — Я не наврежу ему, Розали. Я скорее позволю разорвать себя на куски ещё раз, чем причиню боль своему отцу. Эммет утверждает, что ты никогда не пробовала человеческую кровь. Это значит, что ты способна сдерживать свои инстинкты, а значит, и я могу.       Повисла тишина. Розали смотрела на меня, покачав головой. Она всё ещё не была согласна, но услышала меня.       — А ты что скажешь? — Она перевела взгляд на Эммета.       Я почувствовала, как его ладонь легла на моё плечо в знак поддержки.       — Я скажу, что она справится. — Его голос прозвучал спокойно, но в нём звенела та самая уверенность, которая всегда действовала на меня лучше любых уговоров. — Белла сильнее, чем ты думаешь. И я буду рядом с ней каждую секунду. Если что-то пойдёт не так, то ни остановлю её. Но я знаю, что не придётся.       Розали фыркнула. Я видела, как она сдаётся, потому что поняла: я всё равно сделаю по-своему. Как всегда.       В этот момент я заметила движение у двери. Джейкоб стоял, прислонившись плечом к косяку, и молча наблюдал за нами, до этого момента не вмешиваясь в разговор. Его темно-карие глаза были спокойны.       Когда тишина затянулась, мой друг наконец заговорил:       — Белла справится.       Мы все обернулись к нему. Розали скептически изогнула бровь.       — Ты так уверен?       — Уверен. — Джейкоб отлепился от косяка и шагнул в комнату. Его присутствие заполнило пространство. — Я знаю её дольше, чем вы. Буквально с пеленок. Свон упрямая, как стадо мулов. Если сказала, что не навредит Чарли, значит, не навредит. — Блэк перевёл взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти братское. — Просто не дыши лишний раз и улыбайся. Это его дезориентирует.       Мои губы дрогнули, я победно улыбнулась и кивнула:       — Спасибо, Джейк.       Розали тяжело выдохнула:       — Ладно. Но если что-то пойдёт не так…       — Не пойдёт, — перебил Эммет. — Мы будем рядом. Я, ты и Джейк. Этого хватит, чтобы остановить одну упрямую новорожденную девчонку. Но Белла права в одном, если она вернется, Чарли начнет капать.       Он подмигнул мне. Розали махнула рукой и направилась к выходу из комнаты. У двери на секунду задержалась и бросила через плечо:       — Я всё равно считаю, что это плохая идея.       И ушла. Джейкоб проводил её взглядом, потом снова посмотрел на нас.       — Завтра утром я заеду за вами и предупрежу Чарли. Я сказал ему, что ты поправляешься, но в больнице карантин по ветряной оспе, поэтому к тебе нельзя. Кажется, нес какой-то бред, и шеф Свон мне не слишком поверил, но не кинулся в больницу к тебе — это уже успех.       — Спасибо, — повторила я. — За всё.       Он махнул рукой — мол, не за что, — и вышел вслед за Розали. Мы остались вдвоём с Эмметом. Он обнял меня, прижал к себе, и я уткнулась лицом в его грудь.       — Ты готова? — спросил он.       — Нет. — Я покачала головой, не поднимая лица. — Но я никогда не буду готова. Так что лучше просто сделать это.       Эммет поцеловал меня в макушку, и я закрыла глаза. Завтра я увижу папу и сделаю ещё один шаг к новой, странной, невозможной жизни. Пусть мне страшно. Я справлюсь. Потому что у меня есть он.

***

      Мы подъехали к дому Чарли, когда очередной дождь только начинал моросить — мелкий, почти невесомый, он висел в воздухе серой дымкой. Я сидела на пассажирском сиденье джипа Эммета и смотрела на знакомое крыльцо, на жёлтую кухню в окне, на патрульную машину, припаркованную у обочины. Всё было точно таким же, как в ту ночь, когда я исчезла. И одновременно совершенно другим. Потому что теперь другой была я.       — Пора. Ты готова? — в сотый раз спросил Эммет, заглушив мотор.       Я сглотнула. Готова? Нет. Я не была готова. Я не знала, смогу ли выдержать этот разговор, смогу ли не сорваться, смотреть отцу в глаза и не выдать себя. Но я знала, что Чарли ждёт. Что он, наверное, не спал всю ночь, меряя шагами гостиную.       Линзы раздражали, но были необходимы. Я нервно потерла глаз.       — Нет, — честно ответила я. — Но я должна. Мы все решили.       Эммет взял мою ладонь и сжал. Джейкоб, сидевший на заднем сиденье, подался вперёд.       — Я зайду первым, — сказал он. — Предупрежу, что ты ещё слаба. Чтобы он не кинулся тебя обнимать с порога.       Я слабо улыбнулась:       — Спасибо, Джейк.       Блэк кивнул и вышел из машины. Я видела, как он поднялся на крыльцо и скрылся за дверью. Слышала приглушённые голоса — его, спокойный и ровный, и папин, взволнованный, чуть дрожащий. А потом Джейкоб появился на пороге и махнул нам рукой.       Эммет вышел первым и открыл дверцу для меня. Я ступила на мокрый гравий, и каждый камешек под ногами отозвался громким хрустом. Мир был слишком ярким, слишком громким, слишком наполненным запахами. Но я заставила себя не дышать часто. Сосредоточилась. И пошла вперёд.       Чарли уже стоял на крыльце. Он был в своей клетчатой рубашке, которую я подарила ему на прошлое Рождество. Его лицо осунулось, под глазами залегли тени, а в волосах прибавилось седины. Он смотрел на меня так, словно всё ещё не мог поверить, что я действительно стою перед ним.       — Беллз, — выдохнул он, и в этом единственном слове было всё: боль, надежда, страх, любовь.       Я не выдержала. Забыла про осторожность, про контроль и голод. Просто бросилась к нему и уткнулась лицом в его плечо. Отец крепко обнял меня, и я почувствовала, как его сердце колотится где-то у самого моего уха.       — Привет, пап, — прошептала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я вернулась.       Он не ответил. Просто держал меня, уткнувшись подбородком в мою макушку, и я слышала, как Чарли сглатывает слёзы. Я закрыла глаза и позволила себе раствориться в этом моменте. Быть просто дочерью, которая наконец вернулась домой.       — Ты меня до инфаркта доведёшь, — пробормотал Чарли, и в его голосе звучала та самая ворчливая нежность, которая была мне так знакома. — Где ты была? Что случилось? Ты хоть понимаешь, что я тут чуть с ума не сошёл?       Я отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. Он продолжал держать меня за плечи, будто боялся потерять снова, стоило лишь ослабить хватку.       — Я заблудилась в лесу, — сказала я. Это была ложь, но ложь во спасение. — Пошла прогуляться рано утром перед школой, и меня застала гроза. Я потеряла ориентацию, упала, ударилась головой. Смогла выйти из леса только через несколько дней.       — Я думал, что ты мертва.       — Прости. Я не хотела. Я так боялась, что ты…       — Я не сержусь, — перебил он, и его голос был хриплым от слёз. — Просто… просто никогда больше так не делай. Никогда.       Я кивнула и снова уткнулась в его плечо. Мы ещё долго стояли на крыльце под мелким дождём, и впервые за долгое время мне казалось, что внутри что-то медленно, по крупицам, встаёт на своё место. Я была вампиром, но для него всегда буду просто Беллой. Его дочерью. Его девочкой, которая наконец вернулась домой.