Паническая атака

Паша долго молчал. Лицо в считанные секунды выдало целый спектр эмоций. Сначала раздражение, потом непонимание, затем что-то похожее на тревогу. Он медленно положил телефон обратно в руку Оли. — Ну да, я козёл. — тихо сказал он. — Да, я довёл. Оля села ровнее, прикрыв рукой плечи, будто ей внезапно стало холодно. — Ты правда слишком жесток с ним. — Я со всеми так, — отрезал Рыков. — Не со всеми, — мягко, без обвинений ответила она. — Рычишь ты на всех, конечно, но с любовью. А с ним ты ведешь себя жестче. Будто он тебе поперек горла стоит. Он отвернулся, словно не хотел, чтобы она видела этот почти виноватый взгляд. — Да он… — Паша вздохнул. — Он вечно неуклюжий, ненадёжный. Слишком наивный. А это опасно. — Да, но он хороший человек и врач, а это главное. — Хороший — это одно. А на вызове, Оль, хороший может стать трупом. Или сделать из кого-то другого труп. Он провёл рукой по лицу, будто смывая остатки дневной злости. — Завтра поговорю с ним. Арефьева посмотрела с недоверием. — Поговорю, — повторил он твёрдо. — Не подписывай никакие заявления. И Кулыгину скажи. Оля кивнула, наконец выдохнула, медленно легла обратно рядом, положив голову ему на плечо. У Паши сон не шёл — он смотрел в потемневший потолок, всё перекручивая одни и те же мысли. Будильник прозвонил слишком рано, или ночь была слишком короткой. Оля уже сидела на краю кровати, завязывая халат. — Не забыл про разговор с Дробышем? — кинула она, не оглядываясь. — Да забудешь тут — ответил Паша хрипловато. На кухне Арефьева торопливо наливала кофе, периодически поглядывая на телефон. Рыков подошёл и тихо положил руки ей на талию. — Сейчас завтрак будет готов. Ты какой-то бледный, плохо спал? Арефьева повернулась и чмокнула мужа в губы. — Всю ночь думал. — Рыков вздохнул — Вот этот Дробыш… — Паша фирменно закатил глаза. — Говнюк. Даже дома покоя не дает. Оля улыбнулась. Рыков притянул её к себе, поцеловал в висок — и ушёл собираться на работу.

***

Паша вошёл в холл с ощущением тяжести в груди. Было крайне некомфортно — извиняться он не умел, да и не считал нужным. Всегда придерживался мнения, что если людям в нем что-то не нравится, то пошли они к черту, эти люди. Но в этот раз понимал, что перегнул. Влад стоял у шкафчиков. В руках держал папку с документами и форму с бейджем, которые уже десять минут как должен был сдать СанСанычу — но не решался. Он услышал шаги, обернулся, и их взгляды встретились. Паша вдохнул. — Дробыш, ты серьезно? — посмотрел на Влада с недоверием, засунул руки в карманы. — Вполне. — Влад усиленнее начал собираться, быстрее складывая свои вещи из ящика в сумку. — И что, стоит оно того? Бросать дело всей жизни из-за меня — козла? — А это не дело моей жизни. — легко парировал Дробыш. — И Вы не козел. Просто Вы сухарь, Павел Дмитриевич, и я завидую этому Вашему качеству. — Так стань сухарем, Дробыш. И проблем не будет. — ответил Рыков, забирая сумку из рук фельдшера. — И перестань уже как девочка паковать свои вещички. — Вот, опять. — Влад закатил глаза. — Как девочка, сладенький, бесхребетный. — передразнил Рыкова и улыбнулся. — Я просто хочу Вам понравиться. Рыков в голос рассмеялся и указал на кольцо на безымянном пальце. — Владик, я женат… — Ой, все. — Дробыш сорвался с места, но был остановлен сильными руками Рыкова. — Да ладно тебе, стой. Объясни. — Что Вам объяснить? У меня умер отец. А когда был жив — был таким же как Вы. Никогда не поддержал, никогда не успокоил. Только требовал идти в медицину. И даже в последние минуты своей жизни упрекнул меня в том, что я его не спас. — Дробыш прикрыл глаза. — Я просто хочу исправить свои ошибки, и закрыть свои гештальты. Но не получается, потому что Вы, Павел Дмитриевич, такой же как он. А такие как мой отец не любят никого кроме себя. Рыков ошалел. Молча осмотрел Влада с ног до головы, и, кажется, многое в поведении парня понял. — Ты серьезно сейчас? — Нет, прикалываюсь. — Дробыш хлопнул руками. — Все, Пал Дмитрич, до свидания. Паша от злости прикрыл глаза и стиснул зубы. Влад рванулся к выходу, но голос Светланы его остановил. — Бригада Рыкова, срочно на вызов. — Пойдем, потом договорим. — кинул Рыков, пихая в руки Дробыша его форму. — Эээ, нет. Я увольняюсь, если Вы не заметили. — Увольняешься, но потом. А пока ты трудоустроен. Или хочешь по 124 статье загреметь? Рыков не дождался ответа. Пошел в машину, аккурат надеясь что Дробыш пойдет следом. Огнева в это время уже ожидала бригаду на стоянке. Сирена била по ушам. Боря летел не задумываясь, будто едет на вызов к близкому родственнику, или что-то вроде того. — Куда летим то? — кинул Дробыш. — Вы хоть скажите, что там по кпк передали? — Огнестрел. — резко ответила Яна — Нападение на улице, прохожие нас вызвали. Мужчина, 52 года. Слова Огневой эхом пронеслись в голове. Сердце пропустило несколько сильных ударов. Тот же возраст, та же ситуация как и несколько лет назад. Даже дорога в бликах темноты похожа на ту самую. Влад поправил ворот рубашки, предательски сдавливающий горло. Брюнетка кинула на него подозрительный взгляд. В салоне стояла напряжённая тишина. Рыков не отличался поведением, как обычно хмурый и холодный. Яна сидела напротив Влада, склонившись над чемоданом, перечитывая данные с КПК. Дробыш пытался дышать ровно, но не особо выходило. Воспоминание прокололо мозг вспышкой — падающий отец, крик, кровь на асфальте. Он попытался это заглушить, но руки дрожали, и Яна заметила. — Влад, что с тобой? — спокойно, без эмоций, будто опасаясь напугать еще сильнее. — Все нормально. Голос едва заметно дрогнул. Машина остановилась, Рыков сорвался с места, Яна за ним. Влад шел будто на пытку, медленно передвигая ватные ноги. Рядом с мужчиной собралась толпа зевак. Какие-то бабульки, дедульки, проходящие рядом подростки с камерами на телефонах. Адская суматоха, но ни Рыков ни Огнева не растерялись, полностью абстрагируясь от ситуации. — Дробыш! Чемодан! — бросил Паша через плечо. Влад будто обратно включился. Протянул чемодан, встряхнул головой и попытался переключиться на работу. — Вы полицию вызвали? — не отвлекаясь от работы спросила Огнева. — Это наш участковый врач! Драматизированный крик бабульки, и единственное слово «врач», заставило Влада словно в замедленной съемке обернуться. Не может быть. — Пульс есть! — Отлично — Рыков разрезал одежду на груди пациента. — Как это произошло? — Огнева не отвлекалась от пациента, но хотела выяснить подробности произошедшего. — Да наркоман местный, сами не знаем откуда у него оружие. — вкинула неравнодушная бабушка — Владимир Иванович приехал помочь. Любка, мама его, попросила вколоть что-то сыну. — Ну конечно, спасти от ломки. — вздохнула Яна — А он, значит, не из робких. — Да требовал что-то, какой-то препарат. Владимир Иванович не дал, вот он и выбежал за ним на улицу. А дальше вот что… Ой-ой-ой, такой ведь молодой еще, такой врач хороший! Влад отвернулся и зажмурился. Запах металла ударил в нос, а воздух резко стал густой, тяжёлый. — Не причитайте. — рявкнул Рыков — И вообще, разойдитесь. — на просьбу никто не отреагировал, поэтому мужчина сорвался на крик — По домам говорю! Зеваки заохали, заахали и потихоньку разошлись. Дробыш прикрыл глаза. События пронеслись немым мультиком в глазах. Словно один в один тот день, когда всё в его жизни пошло наперекосяк. Он замер, жгут в руке ослабел, пальцы побелели. — Дробыш, ты уснул там или что? — кинул Рыков — жгут давай! Яна обернулась, и увидела: бледный, губы дрожат, глаза расширены, дыхание короткое, рваное. Это паническая атака, Яна ни с чем не могла спутать это состояние. — Влад? — позвала она тихо, будто боялась спугнуть. — Влад, посмотри на меня. Он не слышал, сделал шаг назад. Потом ещё. Спиной упёрся в стену. Рыков услышал шум за спиной и обернулся. Он впервые увидел у Влада такой взгляд: остекленевший, и пугающе потерянный. — Огнева, дай мне жгут наконец. — зло вскрикнул Рыков. — И вызови реанимационную бригаду. Яна в считанные секунды выполнила поручение. Жгут был наложен, через пять минут послышался вой сирены приближающейся машины, благо, коллеги были где-то рядом. — Разберись с Дробышем, я тут закончу. Рыков старательно скрывал переживания о Владе, и с головой вникал в работу. Яна сорвалась с места и подбежала к нему. Она взяла парня за руки — крепко, но не больно. — Смотри на меня, — мягко сказала, подводя его лоб ко своему. — Здесь и сейчас. Ты со мной. Дышим вместе. Вот так… Она дышала медленно, глубоко. Влад пытался повторить — но голос срывался. — Я не могу… — Можешь. — её голос был мягким, но настойчивым. — Я здесь. Влад прикрыл глаза и прислушался к дыханию Огневой. Плечи опустились, паника немного отходила. Яна что-то шептала ему на ухо: он не понимал что, но ее теплое дыхание и ладонь на щеке держало его на поверхности. — Пойдем, пойдем в машину. Брюнетка завела парня в кабину скорой, протянула ему бутылку воды. — Я же с тобой, — прошептала она. — Всё прошло, слышишь? Всё прошло. И впервые за всё время Влад позволил себе наклонить голову ей на плечо. На секунду. Она достала тонометр, затянула его на руке. — Давление слегка повышенное, но это неудивительно. Тебе легче? Дробыш кивнул. — Он как мой отец. — еле слышно прошептал парень и прикрыл глаза. — Та же ситуация. — Ты о чем? — спокойно спросила брюнетка, вкалывая парню какое то слабое успокоительное. — Мой отец, он тоже был врачом. Тоже приехал на вызов, только к алкоголикам. Его зарезали и глазом не повели, и он точно так же умирал на улице. Я был рядом, но… Дробыш рвано вдохнул, пытаясь унять чувства. — Но я не смог ничем помочь. Он всегда говорил, чтобы я шел учиться в медицинский, чтобы я мог оказать первую помощь в случае чего. А я не пошел. В театральный поступил. Глаза Яны едва заметно сверкнули слезами. — Потом, когда отца не стало… — Влад зажал глаза пальцами, стараясь выжать из них всю влагу. — Когда его не стало, я в тот же день забрал документы из ВГИКа, и начал готовиться к поступлению в мед. Огнева взяла парня за руку, успокаивающе поглаживая его ладонь большим пальцем. — Поступил, а толку… — Дробыш горько улыбнулся. — Прав Рыков. Нечего мне делать в медицине. — Влад… — Яна не успела ответить. Дверь машины со скрипом открылась: это был Рыков. — После этого ты хочешь мне сказать, что ты готов к работе? — Рыков повысил тон. — Ты чуть пациента не угробил, ты это понимаешь? Ты что, барышня из сказок Пушкина, чтобы от вида крови в обморок валиться? Дробыш прикрыл глаза. — Борь, останови. Боря оглянулся на Рыкова, на ребят, но продолжил ехать. — Останови. — чуть серьезнее повторил Дробыш. — Останови уже. — Рыков сказал тихим тоном, и вновь отвернулся к окну. Дробыш открыл дверь и вышел на улицу. Огнева кинула тихое, но разъяренное «Урод», адресованное, конечно, Рыкову, и побежала за парнем.