Глава 7. Офисные романы

      Утро шло своим чередом, когда клавиатуры щёлкали, переговорки то заполнялись, то пустели, а офис жил своим обычным мерным гулом. Но Сакура сразу почувствовала в воздухе что-то… не так. Слишком целеустремлённый стук шагов перерезал пространство, как стрелка локатора.       «Видел твоего ухажёра», — отозвался Какаши ленивым тоном, будто комментировал погоду. — «Он голову помыл. Насчет остального не уверен. Парень подготовился».       Сакура машинально подняла взгляд. Сато действительно выглядел так, будто собирался на свидание века. Свежая рубашка, аккуратно приглаженный хвостик, абсолютно серьёзное лицо. Но главное то, что он держал в руках.       «У него в руках букет ромашек. И он идёт ко мне», — мысленно выдохнула она.       «Хм. Ты же говорила, что у тебя аллергия на пыльцу», — напомнил Хатаке.       «Говорила».       «Он понятия не имеет».       «Мужчина, который приносит ромашки, милый. Но мужчина, который приносит гипоаллергенные цветы — это уже стратегия»       «Ты хочешь, чтобы он прогуглил слово "гипоаллергенные"?»       «Хочу, чтобы ты перестал злорадствовать».       «Не могу. Сейчас будет великолепно».       Сакура встала с места ещё до того, как Сато успел приблизиться. Она направилась в сторону крошечной и тихой кухоньки. Если уж расставлять точки над i, лучше в полутени и подальше от чужих глаз. Она успела налить себе воды, когда услышала его шаги за спиной.       — Сакура… — позвал Сато тихо, но искренне. — Доброе утро.       Она обернулась. Ромашки были такие большие и пушистые, что выглядели как маленькие облака в его руках.       — Доброе, — улыбнулась она мягко. — Для меня?       Он кивнул, почти не дыша:       — Да. Я… подумал, что… хотел сделать тебе что-то приятное. Ты… заслуживаешь приятные вещи.       «Господи, он как щенок», — пробормотал Какаши.       «Тихо. Не мешай».       «Он сейчас упадёт от волнения».       «Так помоги мне, а не наблюдай».       «Нет. Я наблюдаю. Черт. Я теперь хочу еще одного щенка. Мопса».       «Я куплю тебе его, если ты назовешь его Сато-кун».       «Нет, я назову его Пак».       Сакура поставила стакан на столик и подошла ближе, осторожно взяла одну ромашку пальцами, будто обращалась с хрупким предметом. Лепестки дрожали. Она автоматически потянулась к санитайзеру. Привычка человека, который знал, чем заканчивалось близкое знакомство с пыльцой.       — Сато, — сказала она мягким, почти медицинским голосом. — Это очень мило. Правда. Но… есть одна маленькая проблема.       Он замер.       — У меня аллергия на пыльцу. На сильную пыльцу. Мне нельзя такие цветы. Даже держать их рядом.       Сато побледнел, будто она сказала, что он принёс радиоактивные отходы.       — О-о… Боже… я… прости… я не знал… я… — он судорожно обнял букет покрепче, словно хотел спрятать преступление. — Я не хотел навредить! Я… я просто…       Сакура подняла руку, останавливая поток паники.       — Всё хорошо. Честно. Это очень… трогательно. И я ценю твой жест, но не могу принять цветы. Ни эти, ни другие. И не только из-за аллергии.       Он моргнул.       — Не можешь… почему?       Она вдохнула. Это был важный момент. Без насмешки, без унижения, без неловкой жалости. Просто честность.       — Я не ищу отношений на работе. И не хочу, чтобы кто-то тратил силы или переживал из-за меня. Ты хороший человек, Сато. Но я не… — она осторожно подбирала слова, — не та, кому стоит дарить цветы здесь. В офисе. Это создаёт лишнее напряжение. И тебе, и мне.       Он понуро опустил голову, но в его глазах не было обиды, скорее, облегчение, что теперь всё понятно.       — Я… понял, — сказал он. — Спасибо, что… сказала честно. И спокойно. Это… важно.       «Хорошо. Тон правильный. А главное ни одной слезы. Молодец».       «Я не ребёнок, Хатаке».       «Сегодня ты ведёшь себя лучше, чем половина топ-менеджеров, которых отшивали публично».       «Это комплимент?»       «Это объективная оценка. Для некоторых мужчин это травма детства».       Сато сделал неловкий поклон, прижал букет к себе и тихо направился к выходу из кухоньки. У двери он почти обернулся, но все-таки опустил голову и вышел.       Кухонька снова затихла, только мягкое гудение холодильника, тихий плеск воды в стакане и лёгкое дрожание оконного стекла под ветром. Сакура допила воду, позволяя себе пару секунд спокойствия после очень аккуратного, почти хирургического разговора с айтишником. Успела только поставить стакан в раковину, когда дверь со звуком взрыва сорвалась в сторону.       Вошла Ино, точнее, влетела. Выражение лица отображало настоящий триумф и почти по-злодейски сияло в своих выводах.       — Сакура Харуно! — объявила она, указывая пальцем, который дрожал от эмоций. — Я так и знала!       «О нет».       «О да», — отозвался Хатаке с явным удовольствием.       Ино даже не смотрела на её реакцию. Она шла по инерции своей собственной фантазии.       — Он подарил тебе цветы! Цветы, Сакура! Это всё! Это началось! У вас уже вторая база, только ещё без первой, но это детали! Господи, какой он милый! Такой, знаешь, нежный стесняшка, а именно такие всегда прекрасно целуются!       «Тебе конец».       «Заткнись».       «Нет. Я наслаждаюсь».       — Ино… — попыталась тихо возразить Сакура. — Это было недоразумение. Я объяснила, что у меня аллергия, и…       — Аллергия? — Ино отмахнулась. — Да хоть астма, хоть солнечная непереносимость — факт остаётся фактом! Он пытался! Он боролся! Он рвался к тебе, как герой к возлюбленной! Дай ему шанс! Вы идеальны друг для друга!       «Если она скажет идеальны ещё раз, я выкину ноутбук в окно», — заметил Какаши.       «Ты в другом кабинете».       «Я брошу твой комп».       «Только попробуй».       «Не буду, это был бы акт самосаботажа».       Сакура медленно выдохнула. Она уже знала, что чем больше будет отрицать, тем сильнее Ино будет убеждена, что попала в точку. Её интуиция иногда работала, но чаще бурчала мотором фантазии.       «Какой же веселый цирк с клоунами».       И вот в этот момент в ней проснулась та тёмная, ехидная искорка, которая появлялась редко, но всегда приносило удовольствие. Она медленно повернулась к Ино.       — Слушай, Ино… если уж делиться сплетнями… — сказала она задумчивым тоном. — Я тут кое-что слышала сама.       Ино замолчала, и вся её энергия замерла в воздухе. Глаза сузились.       — Что. За. Сплетня? — спросила она почти шёпотом, но с таким напором, что в соседней комнате растения наверняка сдохли бы от страха.       «Что ты задумала?»       «Справедливость».       «О нет. Нет. Сакура, нет».       «1:2 в мою пользу».       Она подалась вперёд, понизила голос, будто открывала запрещённый архив.       — Я слышала… Что Какаши Хатаке… ну… увлёкся Аяме.       Ино моргнула. Потом ещё раз. Потом схватилась за сердце.       — Аяме?! Бухгалтерша?! Та, что печёт маффины с ванилью?! ТА САМАЯ АЯМЕ?!       — Она. Он пробовал её маффины. Ему… понравилось. Очень.       В голове раздался сдавленный вопль.       «САКУРА ХАРУНО, Я ТЕБЯ УБЬЮ».       «Поздно. Она поверила».       «Это самая грязная война, что я видел».       «Ты начал».       «Я хотел только немного позлорадствовать, это не повод бросать меня под автобус».       «Учись жить с последствиями».       Ино уже ходила по кухне кругами, как акула вокруг лодки.       — Так, надо подумать… Это серьёзно. Он же холодный как лёд! Он же никогда… Но Аяме?! Да у неё руки золотые, она точно сможет его растопить! А вдруг у них роман? А вдруг они тайно встречаются?! А вдруг она носит ему маффины под стол?! О Боже, это сенсация!       «Вот и всё», — печально сообщил Хатаке. — «Теперь я жених Аяме. Твоими стараниями».       «Она красивая. И печёт вкусно».       «Я тебя ненавижу».       «Взаимно».       Ино подбежала к Сакуре, схватила её за плечи.       — Мы должны это проверить. Это срочно. Это… это величайшая сплетня за всю историю отдела! Если Хатаке влюбился — конец эпохе! Я должна… я обязана узнать!       И, не дожидаясь ответа, она вылетела из кухоньки так же стремительно, как влетела, оставив после себя аромат духов и салют эмоций.       Сакура вернулась к своему столу, открыла документ и пыталась сосредоточиться на цифрах, но фоновые шумы офиса уже начали подсказывать, что что-то надвигается.       «О, пошла», — заметила она, когда Ино уверенной походкой направилась к его двери. Каблуки отстукивали по полу ритм «бедный ты, Какаши». Она придвинула к себе кружку и устроилась поудобнее. «Шоу начинается».       Кабинет Хатаке всегда выглядел так, будто его только что готовили к съёмке в журнал. Ничего лишнего, чёткие линии, стекло, пара аккуратных папок, ноутбук, ручка, лежащая строго под углом. Даже жалюзи казались выровненными по линейке.       «Не смей», — отозвался он, уловив её предвкушение. — «Я работаю».       «Ты живёшь ради таких моментов», — поправила его Сакура. — «Не притворяйся».       Ино даже не постучала, лишь символически коснулась костяшками двери и толкнула её, входя, как ураган, которому выдали пропуск.       — Мистер Хатаке, — произнесла она тоном, в котором смешались официальность и откровенное любопытство.       Он поднял взгляд от монитора, коротко, без особого удивления. Ровная осанка, галстук идеален, глаза держали холодный стальной цвет сосредоточенности.       — Мисс Яманака, — кивнул он. — Что-то по проекту?       «Сделай вид, что рад её видеть», — ехидно посоветовала Сакура.       «Я не умею настолько хорошо лгать», — сухо ответил он.       Ино подошла к столу и села на его край. Колено перекинулось через другое так, чтобы туфля с тонким каблуком повисла в воздухе. Платье чуть натянулось по линии бедра. Она поправила волосы, скользнув пальцами по шее. Жест, в который любой Киба из продаж влюбился бы на месте.       Какаши, к его чести, даже не повёл бровью.       — На самом деле, — начала Ино, слегка наклонившись вперёд, — я не про проект.       «Я уже ненавижу всё, что сейчас произойдёт».       «Расслабься. Ты это заслужил», — фыркнула она. — «Это твоя карма за все комментарии в моей голове».       — У нас в офисе… — Ино сделала эффектную паузу, — ходят слухи.       — Это неизбежно, — ровно ответил Какаши. — Офис — благодатная почва для фантазий.       Она улыбнулась шире, приподняла бровь:       — В частности… про вас. И Аяме.       «О-о-о да,» — Сакура едва не хлопнула в ладоши. — «Погнали».       Какаши на короткий миг закрыл глаза от того самого лёгкого страдания, когда понимаешь, что сейчас будет кринж, и от него никуда не деться.       — Конкретизируйте, Ино, — спокойно попросил он. — Слухи бывают разные.       — Ну, — она наклонилась чуть ближе, опираясь ладонью о стол, — вы же понимаете. Совместные чаепития на кухне. Чизкейк. Взгляды. Она печёт маффины, вы их едите… Бухгалтерия уже почти уверена, что у вас тайный роман.       «Бухгалтерия ещё и думает?» — удивилась Сакура. — «Фантастика».       «Харуно, прошу, помолчи хотя бы пять секунд», — выдохнул Какаши, не меняя выражения лица. — «Если я буду смеяться, то Ино точно расценит, что у меня роман».       — И вы решили… уточнить? — сдержанно спросил он вслух.       — Я решила выяснить правду, — азартно поправила его Ино. — Потому что если да, то это самая милая история этого отдела. И если нет… — она прищурилась, — я должна знать, свободен ли главный стратег, или его сердце занято выпечкой.       Сакура поставила кружку, чтобы не расплескать кофе. Внутри всё уже откровенно веселилось.       «Наслаждаюсь твоей неловкостью,» — призналась она. — «Ты этого достоин».       «Ты отвратительный человек», — ровно отметил он. — «Я знал, но сейчас особенно».       Он слегка откинулся на спинку кресла, скрестил пальцы, возвращая себе привычный контроль.       — Ино, — начал он мягко, как на клиентской презентации, — Аяме — прекрасный человек и великолепный кондитер. Маффины и чизкейк действительно… — он задержал взгляд на столе, будто вспоминая вкус, — внушительные. Но.       Слово прозвучало чётко, как мысленное нажатие на тормоз.       — Между нами нет и не было ничего подобного тому, что вы, судя по всему, хотите услышать.       Ино наклонила голову:       — То есть вы совсем ничего к ней не чувствуете?       «Сейчас я чувствую только злость и испанский стыд», — прорычал он в голове Сакуры.       «Только не вздумай сказать это вслух».       Он сделал вдох, выровнял голос.       — Я чувствую уважение, — спокойно произнёс Какаши. — И благодарность. Она много раз выручала отдел, не только выпечкой. Но… — он чуть сузил глаза, — я не привык обсуждать чувства третьих лиц без их согласия. А уж тем более делать из этого… легенду для офиса.       Ино на секунду замолчала. Сакура даже удивилась, ведь это был редкий момент, когда кончились слова у подруги.       — То есть романтической линии нет, — подытожила та, всё-таки сохранив достоинство.       — Нет, — подтвердил он. — И, если можно, я бы предпочёл, чтобы её не придумывали задним числом.       — Ладно, — сказала она. — Тогда скажу так: вы только что разрушили мою любимую офисную историю, но зато подняли планку для всех остальных.       Она спрыгнула со стола, каблук чётко щёлкнул по полу.       — И всё же, — добавила, задержавшись в проёме, — я рада, что вы такой. Это… редкость.       Дверь закрылась и повисла тишина. Потом в голове раздалось:       «Харуно».       Она ткнула пальцами по клавиатуре, изображая активный вид деятельности.       «Да?»       «Это больше никогда. Не. Повторится».       «Что именно?» — невинно.       «Ситуации, когда ты отдаёшь меня на растерзание урагану в платье».       «Зато офис не обсуждает твой фиктивный роман с Аяме», — напомнила она. — «И она в безопасности. Тишина, порядок. Ты этого и хотел».       Он выдохнул.       «Да. Но если ты ещё раз вмешаешься в мою личную жизнь…» — Тон стал хищно-мягким. — «Я вмешаюсь в твою. И поверь, сделаю это гораздо изящнее».       Сакура фыркнула, подавляя улыбку.       «Угроза принята к сведению».       Она отпила кофе и подумала, что, пожалуй, давно не видела, чтобы кто-то так ровно расправлялся с офисными мифами… и одновременно настолько заслуженно страдал эти несколько минут.