За маской заботы

Их отношения с Чаном начались словно по волшебству, без напускного драматизма, без тени напряжения – легко и естественно, как первый тёплый вздох пробуждающейся от зимней спячки весны. В один из поздних вечеров, когда Лили, поглощённая работой, утопала в ворохе бумаг, у дверей её кабинета возник знакомый голос: — Я жду тебя уже добрых пять минут. Ёнджун сказал, что ты всё ещё здесь. Лили устало подняла взгляд и увидела Чана, облокотившегося на дверной косяк. В его руках были два стакана кофе навынос. На этот раз без сахара, потому что он "помнил, как она обмолвилась, что приторная сладость ей надоела". На Чане была его любимая темно-синяя толстовка, идеально сочетающаяся с цветом его глаз, и удобные джинсы, подчёркивающие его спортивную фигуру. В воздухе витал лёгкий аромат его одеколона – смесь сандала и цитрусовых, который всегда вызывал у Лили ощущение комфорта. — Ты пришёл? – удивление прозвучало в её голосе. — Конечно, – ответил Чан, одарив её своей фирменной лучезарной улыбкой. — Я обещал. Поехали домой, а то совсем тут зачахнешь. Лили невольно рассмеялась, впервые за этот долгий день ощутив лёгкость, словно тяжелый груз спал с её плеч. Она накинула на плечи свой любимый кардиган крупной вязки цвета слоновой кости, так уютно пахнущий домом и ванилью, и последовала за Чаном. За окном кабинета мерцали огни ночного города, создавая волшебную атмосферу, полную обещаний и надежд. Так всё и началось. Чан был… идеальным. Пугающе безупречным. Каждое утро его сообщения вспыхивали на экране телефона: проснулась ли она, поела ли, не забыла ли зонтик, достаточно ли тепло оделась. Каждый вечер он превращался в её личного рыцаря, провожая до дома – на машине, в переполненном трамвае, пешком по освещённым лунным светом улицам. Казалось, ему не было дела до собственных планов и забот – только бы она не шла одна. — Я волнуюсь, — произносил он мягко, его голос звучал искренне и заботливо. — Ты ведь такая… рассеянная иногда. Он приносил ей обеды, если она забывала о них в водовороте дел, подлавливал у лифта, чтобы проводить до остановки, помнил все её дедлайны и заранее писал ободряющие сообщения: "Не переживай, ты справишься". И Лили, вопреки всему, действительно чувствовала умиротворение. Даже вездесущие коллеги не могли не заметить его заботу. — Лили, Чан – просто золото! – восхищалась Эми, главная сплетница офиса, мечтающая о безупречных отношениях. Её накрашенные алым цветом губы растянулись в завистливой улыбке. — Тебе так повезло! Заботливый, красивый, спортивный… за такого парня наши девчонки глотки бы перегрызли. — И правда, — поддакнула Ёна из соседнего отдела, поправляя свои очки в модной оправе. — Такие мужчины — настоящая редкость. Не упусти его. Казалось, весь мир твердил ей одно и то же. "Ты сделала правильный выбор". "Он идеальный парень". Иногда в его шутках слышалась горечь. Однажды он сказал: «Если ты меня обманешь, я этого не переживу». Лили тогда засмеялась. Теперь не смеётся. "С ним ты будешь в безопасности". И Лили, поддаваясь всеобщему гипнозу, верила. Отчаянно хотела верить. Но был ещё Минхо… Он будто бы изменился. Или всегда был таким, просто Лили раньше не обращала на это внимания? Теперь она ловила его взгляд чаще, чем следовало бы. Временами он смотрел так пристально, изучающе, будто пытался разгадать какую-то сложную головоломку, читая её мысли по выражению лица. А иногда, наоборот, отворачивался резко, словно случайный зрительный контакт причинял ему невыносимую боль. Его движения стали резкими и нервными. Тёмно-синяя осенняя куртка, которую он тогда накинул ей на плечи, куда-то исчезла — видимо, вернулась в шкаф до следующего сезона, а любимая чёрная кожаная куртка казалась бронёй, скрывающей уязвимую душу. Лили не знала, как его читать. Иногда казалось, что он вот-вот заговорит — и снова молчал. Будто в нём боролись двое: один хотел подойти, другой приказывал оставаться на месте. Однажды она проходила мимо его рабочего стола и случайно услышала обрывок его телефонного разговора: — Нет. Я занят. Не сейчас. Голос Минхо был жёстким, приглушённым, будто он отчаянно пытался скрыть тревогу. Заметив её присутствие, он оборвал разговор настолько резко, что телефон едва не выскользнул из его руки. — Ты что-то хотела? — спросил он сухо, скрывая смятение за маской безразличия. — Просто отнести отчёт… — Положи на стол. Этот короткий, ничего не значащий диалог почему-то преследовал Лили весь день. В голове крутились обрывки фраз, всплывал его напряжённый взгляд, и неприятное чувство тревоги поселилось в её душе. Она стала замечать, что Минхо намеренно избегает встреч с Чаном. Иногда она видела, как его пальцы судорожно сжимаются в кулак, словно он отчаянно сдерживает порыв высказать всё, что накопилось в сердце. Иногда он, словно тень, застывал в дверях переговорной, наблюдая за ней издалека, боясь подойти ближе. Однажды вечером, когда Чан ждал её на улице, Минхо остановил её возле лифта. — Ты… — он запнулся, словно слова застряли в горле. — Ты идёшь домой? — Да. Чан должен меня забрать. Зависла тяжёлая, гнетущая тишина. В воздухе, казалось, искрило от невысказанных слов и скрытых чувств. Минхо коротко кивнул, и его взгляд потух, словно в нём погас последний уголёк надежды. — Понятно. Тогда… будь осторожна. Он ушёл первым, даже не дождавшись лифта, словно бежал от чего-то невидимого, но пугающего. Лили, растерянная и сбитая с толку, смотрела ему вслед. Почему он так странно реагирует? Что скрывается за его загадочными словами? Вечером, в мягком свете домашнего торшера, Чан нежно обнимал её за плечи, рассказывал забавные истории о своих клиентах и время от времени, словно невзначай, касался её щеки кончиками пальцев. Он был внимательным, спокойным и заботливым – идеальным. А Лили чувствовала себя рядом с ним… хорошо. Уютно. Предсказуемо. Он мог держать её за руку слишком крепко. Не больно — но чувствовалось: он не хочет отпускать. Совсем. На мгновение. Едва уловимая тень сомнения омрачала её сознание. Но затем Чан одаривал её своей лучезарной улыбкой – и тень рассеивалась, словно её и не было. А Минхо… Он превратился в тень, скользящую по коридорам офиса. Куда бы она ни пошла, он, словно преследующий призрак, оказывался где-то поблизости. В кафетерии, возле копировального аппарата, возле переговорной комнаты. Но стоило ей заговорить с ним, он тут же исчезал. Словно боится говорить. Словно не имеет права. Однажды утром, проходя мимо неё у входа в офис, Лили набралась смелости и улыбнулась: — Доброе утро, Минхо. Он остановился, словно был ошеломлён этим простым приветствием. — Доброе, — тихо ответил он, избегая смотреть ей в глаза. На долю секунды в его взгляде промелькнуло что-то нежное. Запретное. Неправильное. Но когда Лили моргнула, выражение его лица стало прежним. Холодным. Ровным. Безупречно нейтральным. Спустя несколько дней Чан сказал как отрезал: — Тогда решено. Мы — вместе. Лили слегка удивилась, но улыбнулась в ответ. У неё не было причин возражать. Ведь все вокруг были правы. Чан — идеальный выбор. Тёплый. Заботливый. Надёжный. А Минхо… странный. Отстранённый. Неприветливый. Всё было предельно логично. И всё же… Вечером, когда Чан нежно держал её за руку, Лили вдруг заметила движение в одном из окон офиса. Там кто-то стоял и смотрел вниз. Высокая фигура. Чёрная куртка. Опущенные плечи. Минхо. Он видел, как Чан склоняется к её щеке. Он видел её улыбку. И стремительно отвернулся. Слишком быстро. Словно это ранило его в самое сердце. Сильнее, чем он мог показать. Лили уехала домой с Чаном. Она отчаянно пыталась убедить себя, что её жизнь наконец-то налаживается. Но где-то глубоко в груди жило едва уловимое, но настойчивое чувство: что-то… не так.