Часть 1

Студия JYP была пуста в такой поздний час. Тишину нарушал лишь мерный щелчок метронома и тяжелое, прерывистое дыхание Ли Минхо. Он снова остался после всех, выжимая из себя последние силы. Танец, который должен был выглядеть идеально, пока что был набором резких, неотточенных движений. «Снова не так, — с досадой подумал он, глядя на свое отражение в зеркале. — Все не так». Он сделал еще одну попытку, но нога подкосилась, и он едва удержался от падения, грузно приземлившись на пол. В глазах стояли слезы злости и усталости. Именно в этот момент дверь в студию тихо скрипнула. «Минхо-хён?» Минхо резко поднял голову. В дверях стоял Джисон, держа в руках два бумажных стаканчика. Он был в просторной толстовке и трениках, а его волосы были слегка растрепаны, словно он только что проснулся. «Джесон-а? Что ты здесь делаешь?» — попытался взять себя в руки Минхо, быстро смахивая ладонью предательскую влагу с глаз. «Я тебя искал. Знаю, что ты опять здесь застрял, — Джисон вошел в зал, его шаги были бесшумными по мягкому полу. — Принес тебе кофе. Твой, с тройной порцией эспрессо, без сахара. Отвратительно, но ты же любишь». Он протянул стаканчик Минхо, и их пальцы ненадолго соприкоснулись. От Джисона пахло свежим дождем и чем-то сладким, возможно, корицей. Успокаивающе. Минхо с благодарностью принял напиток. Горячий кофе обжег горло, но это было приятное, отрезвляющее ощущение. «Как ты узнал?» — тихо спросил Минхо. «Что? Что ты здесь истязаешь себя? — Джисон усмехнулся и сел рядом на пол, скрестив ноги. — Минхо-хён, мы живем вместе семь лет. Я чувствую, когда ты перегружаешь себя. У тебя появляется такая вот складка между бровей». Джисон легонько ткнул пальцем в лоб Минхо. Тот невольно улыбнулся. «Ничего не получается, — признался Минхо, отводя взгляд. — Чем больше стараюсь, тем хуже выходит». «Потому что ты пытаешься танцевать головой, а не телом, — мягко сказал Джисон. — Ты зажимаешься. Дай себе отдохнуть». «Нет времени на отдых». «Тогда давай сделаем по-другому, — Джисон встал и протянул руку Минхо. — Встань. И закрой глаза». «Что? Почему?» «Просто сделай, хён.» Минхо с недоверием посмотрел на него, но послушно закрыл глаза. Ладонь Джисона была теплой и надежной. «Теперь забудь про хореографию. Забудь про счет. Просто слушай музыку, которая у тебя в голове. И двигайся так, как хочет твое тело. Я тебя не отпущу». Сначала Минхо чувствовал себя нелепо. Но затем, в тишине и темноте, под надежным прикосновением руки Джисона, он начал расслабляться. Он позволил плечам опуститься, шее — выпрямиться. Он сделал неуверенное движение, потом еще одно. Без зеркала, без критичного взгляда на себя. И случилось чудо. Тело, которое только что казалось ему чужим и непослушным, начало вспоминать. Движения стали плавными, точными. Он почувствовал музыку каждой клеткой. «Вот видишь, — прошептал Джисон так близко, что его дыхание коснулось щеки Минхо. — Ты же можешь. Ты всегда мог. Ты просто слишком строг к себе». Минхо открыл глаза. Они стояли так близко, что Минхо мог разглядеть каждую ресницу на глазах Джисона, каждую веснушку на его носу. В студии было тихо, и в этой тишине их учащенное дыхание казалось оглушительно громким. «Спасибо, Джисон-а, — прошептал Минхо, не в силах отвести взгляд. — Спасибо, что нашел меня». Джисон не ответил. Он просто улыбнулся своей мягкой, солнечной улыбкой, от которой в животе у Минхо закружились бабочки. Его рука все еще сжимала руку Минхо. В ту ночь танец наконец-то сложился. Но главное, что в пустой студии, пахнущей дождем и корицей, сложилось нечто другое — хрупкое, новое и бесконечно теплое чувство, которое было понятно только двоим, не родным, но таким близким людям - Минхо и Джисону.