Часть 2

В тишине студии время словно замедлилось. Минхо все еще держал руку Джисона, и это простое прикосновение теперь казалось центром всего мироздания. Его пальцы слегка дрожали — от усталости или от чего-то другого, он и сам не мог понять. Джисон первым мягко освободил свою руку, но не отошел. Его улыбка стала немного задумчивой, а взгляд — более глубоким. «Ты умеешь, когда расслабляешься, — повторил он, но уже без наставнического тона. В его голосе была теплая, почти нежная нота. — Ты всегда стараешься быть идеальным для всех. Иногда... иногда можно быть просто Минхо.» «Просто Минхо, — эхо повторил он, опуская глаза. Быть «просто Минхо» было страшнее, чем быть Ли Минхо из Stray Kids. Первый был уязвимым. Настоящим. — А кто он, «просто Минхо»?» Джисон мягко рассмеялся, и звук его смеха заполнил комнату, как солнечный свет. «Тот, кто ворчит по утрам, но всегда первый готовит кофе остальным. Кто тайно подкармливает уличных котов возле общежития. Кто может запомнить сложнейшую хореографию за час, но вечно теряет свои носки.» Джисон сделал шаг ближе. «Тот, кто сейчас смотрит на меня так, будто боится, что я его разоблачу.» Минхо почувствовал, как по его щекам разливается жар. Он попытался шутливо огрызнуться: «Я? Боюсь? Тебя? Малыша Джисона?» Но голос выдал его, сорвавшись на полтона выше. «Да, меня, — Джисон сказал это с внезапной серьезностью. Он поднял руку и, будто неосознанно, смахнул прядь волос с потного лба Минхо. Прикосновение было мимолетным, как дуновение ветра, но оно обожгло. — Потому что я вижу тебя. Всегда видел.» Слова повисли в воздухе, тяжелые и значимые. Минхо замер. Все эти годы бок о бок, бесконечные тренировки, смех на кухне в три ночи, поддержка в моменты отчаяния — все это собралось в один момент, в этой пустой студии, в виде этого человека перед ним. «А что ты видишь?» — выдавил из себя Минхо, почти не дыша. Джисон вздохнул, и его плечи опустились, будто он сбросил какую-то ношу, которую долго нес. «Вижу человека, которого уважаю до дрожи. Который сильнее, чем сам думает. И... — он запнулся, впервые за вечер потеряв часть своей уверенности. — И который мне дорог. Очень.» Они молча смотрели друг на друга. Внезапно Минхо понял, что это и есть тот самый танец — без музыки и сложных па, но самый важный в его жизни. Шаг навстречу неизвестности. Шаг к тому, что могло все изменить. И Минхо сделал этот шаг. Не в танце, а в реальности. Он закрыл и без того маленькое расстояние между ними и обнял Джисона. Не как товарища по группе, не как друга после тяжелого дня. А крепко, по-настоящему, уткнувшись лицом в его шею, в этот знакомый, успокаивающий запах дождя и корицы. Джисон замер на секунду, а затем его руки обняли Минхо в ответ, крепко и без колебаний. Он притянул его ближе, и Минхо почувствовал, как напряжение последних недель начало покидать его тело, растворяясь в этом объятии. «Я тоже... вижу тебя, Джисон-а, — прошептал Минхо ему в плечо. — И я... мне тоже страшно.» «Это нормально, — так же тихо ответил Джисон, его губы почти касались уха Минхо. — Мы можем бояться вместе. Как всегда.» Они стояли так, не зная, сколько прошло времени — минута или десять. Мир за пределами студии со всеми его ожиданиями, дедлайнами и правилами перестал существовать. Остались только тепло друг друга и тихое, синхронное биение сердец. Наконец, Джисон слегка отстранился, но не выпустил Минхо из объятий полностью. Он посмотрел ему прямо в глаза, и в его взгляде была такая нежность, от которой у Минхо перехватило дыхание. «Пойдем домой, хён, — сказал Джисон. — На сегодня хватит. Пойдем пить тот отвратительный кофе и смотреть глупые видео. Просто будем собой.» Минхо кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он взял свою спортивную сумку, Джисон поднял со стаканы с остывшим кофе, и они вышли из студии, плечом к плечу. На улице действительно моросил теплый дождь. Джисон автоматически накрыл капюшон своей толстовки Минхо, хотя тот был выше. Они зашагали по мокрому асфальту под одинокими фонарями, и их тени сливались в одну. И пока они шли, их мизинцы — сначала случайно, а потом уже намеренно — сплелись вместе. Маленький, тайный знак в темноте, который значил больше, чем любые слова. Путь домой был долгим, но Минхо впервые за долгое время чувствовал, что он идет не просто в общежитие. Он шел к чему-то новому, теплому и бесконечно желанному. И он был не один.