Часть 4

Всё в казино шло наперекосяк уже с самого утра, — по какой-то неясной причине админ сидел не в своём плесневелом уголке, выжигая глазенки перед экраном, а бродил и приглядывал за порядком, наводя непривычную суету на местах. Крупье, хаскетты, официанты и прочий персонал передавали возмущения друг другу шёпотом, — начальник ни друг, ни брат, ни сват, чтобы при нём болтать лишнее, даже в Аду это было так. Блюдящий админ возмущал покой и действовал на рабочее настроение, — все нервно обхаживали игроков и гостей, но без искреннего энтузиазма, бросали косые взгляды на ненавистную длинную фигуру, медленно плававшую вокруг столов, словно удручающий дементор. Всем быстро стало ясно, — их начальник ищет к чему бы ещё прикопаться на фоне последних проверок, потому, пока он прохаживался по игровому залу, работники стремительно заметали изъяны следующих локаций под ковёр, чтобы тому ничего не попалось на глаза. Кто-то махнул рукой, — да он слепой, чего он тут ещё заметит! Однако коллективная ответственность халатного отношения не прощала, — бездельнику тут же выписали за наивность и чрезмерное доверие классовому врагу. Хаскетта услышала очень правильное определение этой истины, — не обесценивать способность начальства катастрофизировать самую маленькую оплошность, особенно, когда у начальника есть очевидная цель — доебаться. К сожалению, эта история не о том, как персоналу удалось избежать проблем. Однако никто в казино и не ожидал, что конечной остановкой в путешествии админа станет самое надёжное место их игорного дома, — бар и его обитатели. Когда там начались разборки, никто сначала не придал этому какого-то особого значения, — бар славился неприкасаемостью от самого шефа их казино, место было постоянно людным, под вниманием всех сотрудников и гостей, потому никто не верил в возможность скандала вокруг алкогольной святыни. Обвинить бармена тем более было не в чем, — последние несколько инвентаризаций он своевременно списывал все битое и распитое сотрудниками на имя босса, хотя тот и не заезжал несколько месяцев, — каким-то образом ведомости сдавались, долги списывались, а новый алкоголь приезжал вовремя по заказам, обновляя утраченные бутылки. Что и говорить, — бармену доверяли не только напитки, но и личные дела, проблемы и жизненные трудности, а известная тетрадочка со всеми когда-либо выданными в долг напитками была и вовсе настолько могущественным документом, что по количеству взглядов бармена на него работники определяли близость судного дня. Может и недаром говорили, что количество должников у него было не меньшим, чем душ в подчинении у самого босса, мало кто мог похвастаться таким авторитетом, имея всего лишь одну замызганную тетрадку. Однако сплетни о негодующем админе разбежались быстрее ставок на чёрное: через пару минут общественность в лице незанятых, но самых тревожных сотрудников, уже повысовывала головы из-за всех углов, откуда только можно было понаблюдать за разворачивающимися событиями на барной стойке. По всему залу стоял странный, терпкий, травянистый душок, — обычно вокруг бара витали куда более смрадные композиции ароматов, и коктейлей с похожим рецептом ни одна душа не пробовала. Ситуация расползалась, негодование админа привлекло внимание хостес, и та, не успев вникнуть в детали, начала разносить «безответственных! превышающих свои полномочия!» барменов прям на рабочем месте. Всё казино затаило дыхание, — за что же досталось алкогольному буфету? Одно коллеги понимали точно, — чтобы это ни было, оно точно не стоило такой ругани. Курилка, без сомнения, снова полнилась душами, выражающими обеспокоенность о происходящих событиях. Все болтали и нервно дымили сигаретами, ожидая полноценной истории или хотя бы каких-то существенных слухов. Наконец, небезызвестный Фингал умудрился нагреть уши у бара и принёс достойные обсуждения новости, — вся курилка вдохнула побольше никотина в лёгкие и затаила дыхание. — Объебался наш новичок на баре, — бросил он с досадой в голосе, заговорщически прикрывая дверь. Курилка пока боялась выдыхать. Вдруг чем пострашнее ошарашит? — Расслабился, дурак. Как раз в день, когда этот ходит тут, разнюхивает. От него теперь не отстанут. А досталось нашему, бармену. Больше всех досталось и ещё достанется, — Фингал замолчал на мгновение, делая нервную паузу самому себе. — Тетрадь забрали у него. Дым повалил из лёгких у каждого, кто не подавился такими новостями. Если до начальников дошли внутренние дела и долги сотрудников… Вскроется и подмена ведомостей по алкоголю, и пьянство сотрудников на рабочем месте, — впрочем, сам босс велел и стыдно не должно быть, страшнее было признать масштаб алкогольного потребления работниками. Нервная тишина виноватых работяг прерывалась лязгом лопасти вентиляции об решетку, что казалась всем присутствующим метрономом, отсчитывающим последние минуты до нервного срыва всего казино. Истеричная хостес вопила на баре где-то снаружи, её крики были заманчивыми и пугающими, словно песня сирены, — так и хотелось подойти посмотреть, на кого же так исступленно орут, но знание, что вопль может обернуться против каждого подошедшего поглазеть, заставлял всех оставаться на своих местах. — Так и… что же это подручный бармена там наделал? Отчего эта дура сама не своя-то? — спросила хаскетта, жестикулируя сигаретой и пальцами на дверь в коридор, откуда долетали приглушённые вопли. Фингал спрятал руки в карманы. — Чуяли запашок вокруг бара? Вот он там варил то, чего не надо было. И начальники всё учуяли, — таинственно, даже зловеще ответил он. — Ещё бы нам сейчас на работе меф запретили варить! Это уже совсем! — подал возмущенный голос другой официант, взмыв руками. — Не-е, ты что. Меф в коктейльной карте прописан карандашом, значит можно, — объяснил Фингал таким голосом, словно не мог поверить, что кто-то усомнился в такой прописанной истине. — Малой чай варил. Курилка разъярилась возмущениями. — Чего-о?! Да врёшь ты всё! — Если уж запизделся, то и делай это поубедительнее! — Ну по чесноку-то у нас и нету в коктейльной карте чая… — И с какой степени чай теперь нельзя? Ему зачем в коктейльной карте быть, с какой степени-то? Фингал разгоревшиеся споры о чае не оценил. Народ, впрочем, на инфоповод отвлекся от тревог о грядущих разборках, и люди негодовали на новости и принесшего их человека одинаково активно. Хаскетта заметила, как официант смутился, когда потерял всё внимание присутствующих и тут же попробовал его вернуть, громко прочистив горло. — Да, блять, чай! Тот самый, который продавали те цыганские дети у наших дверей. Помните? Курилка задумчиво переглянулась. — О, я помню, они тогда тут ошивались, потому что муниципалитет во главе с тройкой Ви снёс им дома! — припомнил один из крупье. — Под дабстеп, — добавила хаскетта, грозя пальцем игриво. — Уточняй обязательно. Если сносили дома не под дабстеп, это уже совсем другие цыгане. Фингал бодро кивнул подхватившим тему коллегам и махнул им рукой. — Во-во! Вот эти цыгане торговали чаями. И босс тогда тут был, и купил у них всех разновидностей по штуке. Это были шарлатанские чаи, типа, целебные. Вздохи и ахи разнеслись по курилке, — не особо памятливый народ всё-таки припоминал это событие. Оно было не таким уж заурядным, но уже было давненько, а тех чаев никто в меню так и не видел, — мало ли, босс с собой увез? С другой стороны, можно ли поверить, что алкоголик выпьет больше чая чем виски? Да и казино больше начинало походить на склад, чем на игорный дом. Та история ушла по-английски прямо как те бездомные цыгане, увидевшие первый и последний бакс в своих руках за упомянутый чай, и до этого дня никто не вспоминал про странные пачки заварного. — Что-то такое было там… Как же они назывались… «Боли нет»… «Желудок в норме»… «Сахар в норме»… «Богиня»… — припоминала одна официантка задумчиво названия напитков. — Да-да-да! — снова подхватил радостный Фингал. — И вот, короче! Этот парень-то на барной стойке взял и сварил их все в одну заварку нахуй! Дурак, блять! Фингал разразился смехом, тогда как остальные его веселья не разделили, — что-то в этой истории было странное и недосказанное. Посыпались справедливые вопросы: «зачем?», «почему?», «осталось ли ещё на попробовать?», «и чем это не ваш меф?». Тревожные разговоры о скандале постепенно превратились в простую болтовню, в которой все опасения как-то сами собой растворились в шутках и каламбурах. Хаскетта, пресытившись средним юмором, выкинула истлевшую от ожидания сигарету и покинула курилку, в которой и без того уже было чересчур душно. Вся эта история никак не давала ей понимания, — что именно настолько смутило админа и хостес в этой кастрюле чая? Ошибка или та самая способность руководителя доебаться до самой несусветной мелочи? По пути к бару хаскетта наткнулась и на тех, кому совсем было по барабану до разборок в казино, — молодёжь, которая не интересовалась ни корпоративной культурой, ни выяснениями отношений с коллегами и начальством. Они довольно яркой кучкой нефоров осели в коридоре между помещениями для персонала и баром, видимо, чуя что-то неладное, но не желая присоединяться в курилку и вылезать на свет прям в эпицентр срача. В курилке и без них было тесновато, и хаскетта, глянув на них внимательнее, вдруг задумалась, — неужели столько светоотражающей одежды никак не делает тиктокеров видимыми для фуры? Как много сегодня было странностей в казино. — А ты видела, что в ДМС добавили порчи и проклятья? — сказала одна юная хаскетта другой, не отвлекаясь от смартфона. — Это ещё зачем? — спросила вторая недоумевающе. — Ну, продлевать же надо по календарю, — повела первая плечами, словно не понимая подругу. — Мы в Аду, как-никак. Мне уже надоело к демонам в очередях стоять. — А я играл в «Хейдес», я знаю, как тут все устроено, — подключился к разговору щуплый длинный парень, сотрудник зала. Девчонки глянули на него с недоумением, хаскетта подняла бровь с сомнением. — Так мы в аду по Данте, а не по грекам! — вспылила одна из них. — Так всё одно же?! — замешкался парень растерянно. — Не очень-то патриотично с твоей стороны! Если уж молодежи было трудно между собой договориться в столь простых темах, к проблемам на работе они были ещё не готовы. Хаскетту, впрочем, повеселил их несуразный диалог, но гораздо интереснее ей было узнать, как там обстояли дела на баре. Все-таки и у неё была своя красиво выведенная строчка в известной тетрадке бармена. Из-за того, что весь персонал прятался в курилке, на баре было необычайно тихо, и аромат скандального травяного чая в воздухе стал едва различимым. Недовольный, хмурый бармен с приговоренным лицом протирал стаканы чистой тряпочкой. Хаскетта, убедившись в отсутствии самых истеричных лиц поблизости, села за стойку и наклонилась вперёд, ища внимания хозяина бара. — Что стряслось тут у вас, друг? — спросила она, тут же видя, как его лицо приобрело ещё более уставший вид от необходимости объяснять. — Фингал в курилке рассказывает какие-то сказки про кастрюлю ча… Бармен с резким стуком поставил стакан на стол и бросил на неё гневный взгляд. Его лицо, — может, и морда, так как он был похож на кролика больше, чем на человека, — не выглядело таким уж злым, скорее, измученным конфликтом с начальством. Хаскетта немного попятилась назад, - столешница оказалась липкой. — А это не сказки, — отрезал он возмущённо. — Это, блять, анекдот. Малой каждый день варил меф по заказам сотрудников, ему ничего не говорили, а тут решил сварить кастрюлю чая ради спортивного интереса, — и пиздец! Бармен раздражённо взмыл руками и выдохнул. Хаскетта смотрела на него недоумевающе и не скрывала этого. — Схуяли вы тут вообще дурь варите? — девушка наклонила голову на бок, простодушно хлопая ресничками в его адрес. — А схуяли нам и не варить, если спрос есть, — ответил бармен, глядя себе под стол. — В меню всё записано, значит, всё и легально. — Карандашом? — хаскетта сощурила глаза, ловя на себе раздражённый взгляд заебанного бармена. — Да, и чё? — скривился он, пытаясь отмахнуться от её дотошных вопросов. — Нам обоим сделали выговор и сказали, чтоб мы готовили только по рецептам из этой хуйни. Он бросил на стол коктейльную карту, — несколько тонких, слипшихся страниц базовых напитков, встречающихся в каждом баре, и отдельная ламинированная мини-листовка с оригинальными коктейлями, — Электроник (название было зачеркнуто, а рядом выцветшей ручкой было выдавлено «моча Вокса», на вкус — цитрусово-ягодная жижа с блю кюрасао и взрывающимися карамельками), Хаскердасты (клубничный молочный коктейль со стопкой рома и лимоном, воспоминание о дне, когда их босс охуел с артиста вольного творчества), Микрозайм (абсент с лимонной газировкой), Джекпот (ананасовый сок с водкой) и другие, что хаскетте на вкус не нравились. Под всеми этими произведениями алкогольного искусства пряталась скорее выцарапанная, чем написанная, позиция «Меф». Хаскетта усмехнулась, ткнув в место под ней пальцем. И эта едва заметная надпись полностью узаконивала приготовление дури на баре? Причем тут тогда безобидный, блять, травяной чай? — Так вписали бы сюда чай сначала и дело с концом, — предложила она, царапая ноготком букву М. Бармен посмотрел на неё укоризненно, словно она совсем не могла понять их беды. Это было правдой, — понимать бармена она и не стремилась, хотя что-то в его понуро поплывшем лице заставляло её задуматься, как бы она пережила такое самодурство начальников сама. — И что туда написать? Эликсир вечной жизни? — он опёрся локтями на барную стойку и глянул в карту, затем цыкнул и махнул рукой разочарованно. — Один хуй малой все пакетики потратил на эту затею, а меня за него оштрафовали. Как будто, блять, это я ему дал указание варить эту ебанистику. Хаскетта не успела и слова вставить, как бармен продолжил свою полную гнева жалобу. Он бродил вдоль барной стойки и возмущался, — его голос под стать эмоциям то пропадал, то снова появлялся, и хаскетте не приходилось вслушиваться, — может, его возмущения слышали и руководители в своей будке в офисе. — …И, блять, эта дура, хостес, говорит мне, — почему он у тебя на рабочем месте занимается этой хуйней, а не коктейлями. А я схуяли вообще ответственен за его самодеятельность? Я говорю, — блять, скажите ему не варить этот чай ебаный, вы тут вроде начальники или кто?! — хаскетта внимательно слушала подробности этой ситуации, смотря в коктейльную карту. Похоже, бармен очень обиделся на всю эту историю. — А этот админ мне говорит, — так это ты тут старший на баре, ты должен был начальству доложить о том, чем твой помощник занимается! Ебать, ещё я крысить буду как сука. Мы бы просто сами разобрались с этой кастрюлей потом, распили бы с гостями или сотрудникам скормили, нет, блять, эти двое начали мне задвигать о важности работы в команде и соблюдении техники безопасности, а я тут, видите ли, смею выделяться… Чем нахуй… Я, сука, бармен… Не такую хуйню варили, все молчали… Уебки… Хаскетта глянула на него даже с жалостью, — оказаться козлом отпущения в такой несправедливой истории всё-таки и ей бы не хотелось. Бар и его обитатели попались под горячую руку админа и стали жертвами произвола начальников. Чай был лишь предлогом показательной порки, — неужели и в самом деле безобидная кастрюля могла навредить своим существованием кому-либо? Даже если это не написано в должностной инструкции, - давно ли люди тут видели такое словосочетание? - с чего бы чай вызвал такое возмущение среди руководителей? Возможно, админ увидел в его содержимом конкурента по интеллектуальным способностям и побоялся соперничества, кто знает… Но эта история оказалась очень показательным примером того, насколько нельзя доверять классовому врагу в лице руководителя, — особенно, когда ему так хочется найти несчастную душу, за счёт которой можно повысить свой авторитет в глазах таких же уебищных начальников. — А что там с тетрадкой? — украдкой спросила хаскетта, заглядывая за стойку туда, где обычно её видела. Бармен усмехнулся. По его самодовольной улыбке можно было поверить, что с этой темой у него куда более всё под контролем, чем с кастрюлей проклятого чая. — Не бери в голову. Я ваши долги коплю и собираюсь обменять на свою душу боссу, думаешь, такое отдам им? Хаскетта, конечно, была не очень довольна ответом. Не очень уж было понятно, одной проблемой это больше или всё-таки меньше. В любом случае… кажется, прямо сейчас ничего страшного с её долгами не произойдёт. В отместку за честность она без особой аккуратности бросила коктейльную карту прямо в намытые и натёртые стаканы и отвернулась от бара. Постепенно персонал выползал из безопасной курилки и оглядывался по сторонам, — мало ли по какой ещё причине админ захочет устроить разборки. В основном все подтягивались к бару в поисках ответов на свои вопросы, — а может и в поисках загадочной кастрюли из чудесной истории Фингала. Весь этот целебный чудодейственный чай, сваренный в одну кучу, наверняка мог исцелить не только тело, но и покалеченный дух. Душевнобольные страдальцы казино только и искали, чем бы новеньким прополоскать себе глотки перед работой, — однако бармен наотрез отказался распивать с ними кастрюлю, — вещдок, так-то, — и решил сохранить её до лучших времён. Препирательств было много, но данный товар решили оставить на попечение непосредственному хозяину чая, — боссу. Если уж когда-нибудь он доберется их навестить, гостинец ему уже готов, — ''Кастрюля Бессмертия», как гласила прилепленная к крышке на скотч бумага. Анекдот из всей этой истории получился наинелепейшим. Его до совершенства дополнила лишь цитата младшего бармена после его триумфального возвращения из офиса руководителей. Он, лёгкий как пёрышко, проскользил за барную стойку и сел на крышку всемогущей кастрюли, совершенно не боясь провалиться в её содержимое. Хаскетты и крупье, потягивавшие последние напитки перед работой, обратили на виновника сегодняшних событий внимание, на что он лишь качнулся взад-вперед и сказал: — Знаете, что мне сказали в офисе? — он оглядел слушавшую его аудиторию. — «Может, ещё наркоту начнёте толкать там на баре?» Зал разорвался искренним смехом. Не смеялся только старший бармен, обиженно глядевший на всеобщее веселье исподлобья.