Часть 14

Эпилог 15 июня 2027, Кромская Специальная Зона «Пульсар», Башня Наблюдения Минуло полгода со времен эпохального взрыва на хуторе Беленьком. Генерал Специальной Научной Службы с позывным Феликс вошел в свой кабинет с панорамным видом на Кромский Пульсар. Чертов «атомный гриб» так никуда и не делся. Он по-прежнему возвышался над городом многокилометровой инфернальной скульптурой, и привыкнуть к этому было сложно. Каждые четыре с половиной минуты «гриб» сначала темнел до черноты, потом начинал тлеть изнутри оранжевым, пока наконец не вспыхивал багровым пламенем. Багровое сияние постепенно разгоралось настолько, что видно было за сотню километров. На середине цикла свечение начинало угасать, и на новом витке все повторялось. Длительное наблюдение этого кошмара гарантированно сбивало биоритмы. Многие тронулись рассудком. Но инструкция требовала непрерывного наблюдения за Пульсаром. Генерал пока держался. Даже родная мать не опознала бы в этом сухопаром человеке с пронзительным стальным взглядом того, кто ранее был известен под позывным «Густав». Изменились внешность, биография, послужной список. Были запрещены контакты с родными. Нежелательно было даже покидать Кромскую Специальную Зону. Густав был мертв. Был указ, воинские почести и похороны. Он погиб как герой при исполнении воинского долга. Занавес. Машенька выздоровела. Врачи диагностировали полную ремиссию, но рекомендовали наблюдение. Злая ирония: генерал мечтал спасти дочь, но так и не смог ее увидеть. Да и не узнала бы она его… Феликс сел в эргономичное кресло, которое окружали пульты и мониторы. Со стороны похоже было на кокпит космического корабля. Сервомоторы тихо зажужжали, подстраивая форму и разгружая позвоночник. Все было четко по графику: массаж, спортзал, миостимуляция. Ценный кадр нужен был живым и здоровым. На столе генерала лежала стопка папок с грифом «Особой важности». Верхняя — «Резолюция СБ ООН №2847: О немедленном допуске международных наблюдателей». Следующая - «Ультиматум G7: Санкции третьего уровня с 1 июля 2027». Далее - «Нота протеста КНР: О нарушении Шанхайского протокола 2024». В самом низу стопки лежал скромный документ без грифа. Просто белый лист с одной строчкой, присланный по дипломатическим каналам из Ватикана: «Его Святейшество обеспокоен сообщениями о чудесах в Кромске и просит разрешения направить специальную комиссию.» Феликс усмехнулся. Даже Папа Римский не смог остаться в стороне, хотя это было логично. Все чувствуют — здесь происходит что-то, меняющее природу реальности. Шесть месяцев дипломатической войны Россия отбивалась как могла. Сначала — «техногенная авария, ситуация под контролем». Потом — «допустим наблюдателей после стабилизации». Сейчас — «готовим площадку для международной комиссии». На самом деле тянули время. Пока юристы находили лазейки, ученые пытались понять хоть что-то. А политики... политики готовились к худшему. Феликс вздохнул. Пиндосы или Израиль давно бы всех любопытных лесом послали, и ничего бы им не было! Только нас почему-то все хотят на кусочки порвать... Вчера был звонок сверху: — Феликс, у нас месяц. Максимум. — Что потом? — Потом они войдут силой. НАТО стягивает войска к границам. Китайцы тоже. Называют это «гуманитарной миссией». — А если покажем правду? — Какую правду? Что портал в другой мир схлопнулся, оставив пульсирующую дыру в реальности? Нас упекут в психушку! В лучшем случае. А за упоминание о Путешественнике просто сожрут. — Они бы давно вошли силой, — усмехнулся тогда Феликс. — Если бы не «бомба судного дня». Это был страшный момент. В ответ на силовое давление Россия в итоге официально заявила, что в угольном разрезе Кузбасса установлен пятидесятимегатонный заряд. В случае угрозы территориальной целостности РФ эта адская машина будет немедленно приведена в действие. С гарантией «ядерной зимы» на несколько лет. После этого всем стало ясно, что в Кромске скрывается что-то запредельно важное, и дипломатическая война переросла в натуральную истерию. В кабинет вошла майор Воронова — новый начальник научного отдела безопасности. Молодая, умная, жесткая. И крайне привлекательная. — Товарищ генерал, новые данные по пульсациям. — Докладывайте. — Подтвердилась гипотеза о микротрещинах в метрике пространства. Ученые полагают, что в момент развития процесса откуда-то извне был создан стабилизирующий контур. Полностью разрыв он не закрывает, но если бы не это — мы бы уже не разговаривали. — Откуда энергия? — Предположительно — перетекание между слоями вакуума. Квантовая пена с внешней стороны метрики имеет другую плотность, чем с нашей. Это как... дырка в плотине между двумя морями с разным уровнем воды. — И цикл 4.5 минуты? — Рабочая версия: именно столько занял процесс стабилизации. Система «запомнила» период и теперь пульсирует как сердце. Каждая пульсация — попытка окончательно схлопнуться, но стабилизирующий контур не даёт. — Радиация? — Аннигиляция виртуальных частиц на границе разрыва. Пока разрыв активен — будет фонить. Это не остаточное излучение от взрыва, это постоянный процесс. — Сколько это продлится? — По расчётам... либо вечно, либо до следующего вмешательства того же уровня, что создало подобную структуру. — Что-нибудь еще? — Пока все, товарищ генерал. — Благодарю, можете быть свободны. — Есть!— Воронова выдала самую обольстительную улыбку из своего арсенала и удалилась. Феликс проводил взглядом майора. Что-то в её походке настораживало... Слишком уверенная для офицера, прослужившего всего два года. Генерал открыл сумку, достал из нее коньяк. Налил бокал и медленно выпил, не закусывая. Потом открыл личное дело Вороновой. Родители погибли в Чернобыле, когда ей было три года. Воспитывалась в детдоме для детей ликвидаторов. Золотая медаль, красный диплом МФТИ. Диссертация: «Стохастические процессы в квантовых системах при нарушении причинности». Последняя строка заставила насторожиться: «Стажировка в CERN, 2025-2026». Как раз перед катастрофой. И рекомендация от... Ханса Грюбера. «Ну вот и еще проблема,» — пробормотал Феликс, наливая коньяка. «Майор Воронова, кажется, вы не та, за кого себя выдаёте.» Он набрал номер начальника контрразведки: — Мне нужна полная проверка майора Вороновой. Негласно. И проверьте её контакты с МАГАТЭ за последний год. — Понял. Что-то конкретное ищем? — Ищем крота, Семёныч. Красивого, умного и чертовски опасного крота. Феликс напряг память. Грюбер... Старый лис, нет… старый чорт! Они с ним встречались дважды — в Вене и в Женеве. Оба раза Грюбер намекал, что знает больше, чем показывает. Особенно странным был вопрос три года назад, еще до всей «кромской чехарды»: «Верите ли вы в параллельные миры, господин Густав?» Тогда он принял это за светскую беседу. Теперь... «Что ты знаешь, Ханс?» — подумал Феликс. «И почему твоя протеже работает у меня под боком?» Генерал включил монитор, где сейчас начиналось очередное выступление профессора Рахманинова. — Итак, профессор, — очаровательная Синди Спирс профессионально улыбалась в камеру, — вы были ближайшим соратником и сподвижником скандально известного профессора Лахенштейна, трагически погибшего полгода назад и, по слухам, совершившего величайшее открытие за всю историю человечества. — Синди, вы преувеличиваете, — голливудская улыбка Рахманинова была ослепительной. — Да, я был знаком с мистером Лахенштейном. Мы даже выпустили несколько совместных статей под моим началом. Но величайшее открытие… — Про него рассказывают противоречивые вещи, — Синди интригующе подалась в сторону собеседника. — Но мы сегодня и собрались в этой студии, чтобы пролить свет на тайну, покрытую мраком! Разве не так? — Я, как ученый, всегда на стороне поиска правды. Но в этом случае… Правда прежде всего в том, что профессор Лахенштейн был недооценен у себя на родине. Его теорию холодного термоядерного синтеза постоянно подвергали обструкции. — Похоже, что недавние события в… Siberia… В городе Кромск… Свидетельствуют об обратном! — Профессор Лахенштейн был прежде всего интуитом. Он не любил долгие теоретические изыскания,— Рахманинов сделал картинный жест рукой.— Считал, что лучше всего сразу искать экспериментальное подтверждение любой новой идее. В этом он, к слову сказать, был близок знаменитому Томасу Эдиссону. Возможно ему удалось нащупать какие-то закономерности, но в насквозь коррумпированной России науку возможно двигать лишь на чистом энтузиазме и частном финансировании. — То есть вы полагаете, что профессор Лахенштейн мог сам собрать термоядерный реактор? — Я уверен, что правды от российских властей мировая общественность не дождется. Но полагаю, что профессор Лахенштейн действительно мог обнаружить какие-то новые физические закономерности. Во всяком случае знаменитый «Кромский Пульсар» стал одним из новых объектов, видимых из космоса. — Мистер Рахманинов,— Синди закинула ногу на ногу и изящно облокотилась на поручень кресла,— что же удерживает вас от конкретных выводов по поводу скандально известных событий в России? — Я не физик,— с открытой улыбкой развел руками профессор.— Я нейрофизиолог и психиатр. Могу лишь прокомментировать события в рамках своих компетенций. — Думаю нашим зрителям будет интересна любая экспертная оценка происходящих в России событий,— немного подобралась ведущая.— «Кромский Пульсар» породил массу спекуляций и кривотолков. — Будь по-вашему. Итак я считаю, что это событие породило ни много, ни мало — новый эволюционный фильтр. — Поясните пожалуйста! — Охотно! Зарождение жизни пропустим, поэтому первым фильтром обозначим чуму шестнадцатого века. Чума убила треть Европы, выжившие создали Возрождение. Социальная структура изменилась навсегда. Феодальное ведение хозяйства стало невозможным. Появился институт наемных работников, и потом — капитализм. — А второй фильтр? — Середина двадцатого века. Ядерное оружие и гонка вооружений. Человечество получило возможность самоуничтожения, но к счастью «холодная война» не стала «горячей». Еще есть изменение климата, искусственный интеллект и вот… «Кромский Пульсар» — С ядерным оружием и климатом все понятно, но в чем эпохальность «Пульсара»? — Синди, это не просто угроза выживанию, это угроза самой природе реальности. Я назову лишь несколько причин. Физический уровень: время больше не линейно, причинность под вопросом, есть возможность получения энергии из ниоткуда. Психологический уровень: невозможность планировать, размытие границ «я», и главное — экзистенциальный ужас неопределённости. — И это еще… не все? — Разумеется! Есть еще духовный уровень. Переосмысление свободы воли, вопрос о природе сознания и, как следствие, крах всех религий. Или их синтез. Поиск абстракции. — Вы говорите страшные вещи, мистер Рахманинов! Может быть у вас есть мысли, как преодолеть такие испытания? — Сначала я бы сказал про то, чего делать не стоит. О’кей? — Конечно, мистер Рахманинов! — Эволюционный фильтр не проходят агрессивные — они пытаются уничтожить причину и лишь усугубляют проблемы. Жадные тоже вне игры — пытаются грубо эксплуатировать ситуацию, усугубляют противоречия. Ригидные не могут принять новые законы и сходят с ума. Пассивные ничего не делают, поглощаются проблемой. Ничего не напоминает? — Вы имеете в виду официальную позицию российских властей? — Совершенно верно, Синди!— расплылся в голливудской улыбке Рахманинов. — Но теперь я хотел бы рассказать о том, что делать следует. «Вот же гнида!» — подумал Феликс, глядя на экран. Он только цокнул языком и налил себе еще коньяка. — Конечно-конечно,— Синди прямо расцвела. — Чтобы пройти эволюционный фильтр, надо быть адаптивным — меняться вместе с реальностью. В выигрыше также кооперативные игроки — объединяются перед угрозой. Шансы имеют творческие — находят нестандартные решения. Ну и наконец смиренные — принимают, что не всё можно контролировать. Именно так я вижу проявление позиции мирового сообщества. России так или иначе придется пойти на уступки и допустить международную общественность в зону «Кромского Пульсара». Феликс выключил трансляцию. Его трясло. Он медленно допил коньяк и подошел к панорамному окну. Созерцание «гриба» для него стало чем-то вроде ритуала. — В чем-то ты прав,— сказал он, мысленно обращаясь к Рахманинову. — Но это не мешает тебе быть мразью. Багровое свечение набрало максимум и начало спадать. В такие моменты генерал в чем-то понимал расплодившихся как грибы сектантов. Хотя нет, «грибников» вроде не было. В отчетах пока засветились две крупные секты. Одна называла себя «Церковью Вариантизма». Эти считали, что все возможные варианты событий существуют одновременно, грех и добродетель — лишь вероятности, а свои ритуалы они синхронизировали с пульсацией «гриба». Вторая секта, «Крестоносцы Судного Дня», считала «гриб» проклятием. Называли его «Оком Дьявола» или «Вратами Ада». Самые радикальные видели в пульсирующем свечении дыхание демона (привет «Вархаммеру»), пытающегося прорваться в наш мир. Своей доктриной считали изничтожение аномалии и подготовку к «концу света». Говоря про них, Феликс даже языком не цокал. Только криво усмехался. * Штаб-квартира Специальной Научной Службы располагалась в Новосибирске. Штат насчитывал на текущий момент около пятисот научных сотрудников и бюджет имел на уровне «Росатома». В фундаментальных исследованиях уже наметились результаты. Среди них фигурировали доказательство многомерной интерпретации квантовой механики, технология «вероятностных вычислений» и даже «шаманская» медицина: попытки лечения через «переброс костей». Больного вводили во временную петлю в надежде получить шанс на спонтанное излечение. Занимались также изучением «кромского синдрома». Это расстройство проявлялось тем, что люди, жившие рядом с пульсаром, теряли чувство времени. Если им не оказывалась помощь, то они переставали помнить последовательность событий и, в терминальной стадии, начинали жить «вероятностно» — постоянно были готовы к любому исходу и ни к чему осознанно не стремились. Вовсю расцвел криминал. Откуда-то взялись сталкеры всех мастей, а также бывшие местные, которые служили проводниками, и откровенные уголовники, пытавшиеся «поднять бабла» в мутной воде. Процветал экстремальный туризм, естественно нелегальный. Власти отчасти закрывали на это глаза, потому что эти «добровольцы» служили ценным источником информации. В непосредственной близости от пульсара появились растения, цветущие каждые пять минут, карликовые мыши с пятиминутным циклом жизни. Деревья росли спиралями. Сообщалось о появлении «хрономхов», живущих в ускоренном времени. В самой прилегающей зоне установилась неизменно сумрачная прохладная погода, примерно соответствующая сентябрю-октябрю. — Вот и пришла в Кромск вечная осень,— любил говаривать бывший Густав, изрядно нагрузившись коньяком. — И здесь угадал… А что толку? Сегодня сообщили об анонсе нового блокбастера, ожидаемого в 2028. Фильм «Багровый пульс» пиарили и снимали с рекордной скоростью, не жалея денег. Также был объявлен анонс компьютерной игры «K.R.O.M.S.K.: The Time Loop» Еще пришло деликатное предложение от проверенного туроператора: хотели бы обсудить «Туры на край времени». Конечно нелегальные, но могущие послужить неплохим источником информации и доходов. Следовало бы пообщаться… Телефон зазвонил. Феликс посмотрел на определитель — международный номер. Включил громкую связь. — Генерал Феликс? Это Ханс Грюбер, генеральный директор МАГАТЭ. Говорю по защищенной линии. — Слушаю вас, господин Грюбер. — Генерал, наши спутники фиксируют аномальные нейтринные потоки из зоны Кромска. Это не похоже ни на один известный тип ядерных реакций. Что вы скрываете? — Мы ничего не скрываем. Ситуация сложная, мы сами пытаемся понять... — Генерал, не надо… э-э… «ве-шать мне лап-шу». Мы знаем про визиты ваших физиков в архивы Манхэттенского проекта. Знаем про закупки редкоземельных металлов. Знаем про эвакуацию ведущих учёных в закрытые города. У вас есть две недели, чтобы предоставить полный доступ. Иначе вопрос будет решаться на уровне Совбеза ООН. Военным путём. — Это угроза? — Это констатация фактов. Две недели, генерал. — Идите к черту, господин «Хрю-бер»! — с нескрываемым наслаждением ответил Феликс. Связь оборвалась. Генерал налил себе коньяка, уже не считая. В начале карьеры бывшего Густава коробило от того, как решаются международные вопросы. Ни дать, ни взять — «братки на сходняке». Кто кого перепонтует, тот и прав! Впрочем, до открытых столкновений старались не доводить, ибо это всегда выгодно лишь третьей стороне. Рефлексировать ему не дали. Пришел «красный» вызов: началось экстренное совещание по защищенной видеосвязи. На экранах появились лица высшего руководства страны. — Докладывайте, Феликс, — прозвучал усталый голос. — Коротко и по сути. — Аномалия стабильна, но не контролируема. Это дыра в другое измерение, запечатанная неизвестной осознанной силой. — Можем воспроизвести? — Нет. Даже близко не понимаем принципов. — Военное применение? — Теоретически — оружие судного дня. Практически — самоубийство. Это даже не «ядерная зима». — Международное сообщество? — Готовы вводить войска. У нас максимум месяц. — Рекомендации? — Контролируемый допуск. Показать часть правды. Скрыть данные о портале, пришельцах и других мирах. Представить как уникальное природное явление. — А если не поверят? — Тогда... готовиться к оккупации зоны международными силами. Пауза. Долгая пауза. — Готовьте площадку для международной комиссии. Но... страхуйтесь. Если начнут копать слишком глубоко — активируйте протокол «Мёртвая рука». Лучше уничтожить зону, чем отдать технологию. — А если они не поверят в нашу «бомбу судного дня»? — вмешался кто-то справа на экране.— Блеф очевиден для любого аналитика! — Поверят, — устало ответил главный голос. — Потому что это не блеф. — Простите? — Феликс, расскажите им про «Проект Резонанс». Феликс нехотя кивнул: — Кузбасский козырь — не главный. Мы просчитали, что Пульсар можно дестабилизировать направленным ядерным взрывом. Не уничтожить, а именно дестабилизировать. Разрыв пространства расширится. По расчётам, поглотит сначала Евразию, потом... всю планету. За 72 часа. Далее — черная дыра и распад Солнечной системы. — Это же безумие! — Это последний аргумент. Либо нас оставят в покое, либо мы заберем всех с собой. Как Самсон, обрушивший храм. Альтернатива — потеря суверенитета. Слабости нам не простят. Генерал, выполняйте! Феликс вздохнул, откинулся на подголовник и закрыл глаза. Услышанное жгло его разум. Ему только что дали понять, что развязывают руки. С него формально сняли ответственность за происходящее, прекрасно понимая, что приказа, уничтожающего человечество, он не отдаст. Для такого приказа надо быть безумцем, а на должность Феликса безумец попасть не мог. Мудро и жестко. Генерал посмотрел текущий отчет от ИИ по сыну профессора Лахенштейна и набросал указания. «Провести локализацию местонахождения сим-карты за последний год. Особо проверить местонахождение в реперные моменты: октябрь-ноябрь-декабрь 2026 и январь 2027. При двух и более кратном нахождении объекта в эти интервалы в двадцатикилометровой зоне в районе Кромска — объявить объект во всероссийский розыск. Код — подозрение на объект “Странник”.» Феликс подписал распоряжение о розыске сына Лахенштейна и посмотрел в окно. Пульсар начал новый цикл — чернота сменилась оранжевым тлением. «Где ты, мальчик?» - подумал генерал. «Ты остановил конец света, но оставил нам бомбу замедленного действия. Ты герой или преступник? Спаситель или случайный везунчик?» На столе лежало личное дело Ивана. IQ 187. Ничем не примечателен. Исчезновения и странности начались в 33 года. Психологи предполагали дисгармонический инфантилизм или диссоциативное расстройство. Но что если это было не расстройство, а... пробуждение? В сейфе, известном только Феликсу, хранилась флешка. На ней - последняя запись с аналоговой камеры наблюдения на хуторе. За секунду до взрыва в кадре появляется молодой человек. Он стоит, раскинув руки. Вокруг него — сфера оптических искажений. Он кричит что-то неразборчивое. А потом — только помехи. Пульсар достиг пика свечения. Багровый свет залил кабинет. В этом свете генерал казался себе призраком. Призраком прошлой жизни, где у него были имя, семья, будущее. Теперь у него был только долг, коньяк и багровая туча за окном. Инфернальные часы, отсчитывающие минуты до неизбежной развязки. Международная комиссия прибудет через две недели. У него есть время, чтобы подготовить величайший обман в истории человечества. Или признаться в величайшем открытии. Он ещё не решил, что опаснее. На столе завибрировал специальный смартфон. Номера не было — только пульсирующая точка на карте. Феликс знал, что это означает. Оперативники засекли электромагнитную аномалию. Где-то рядом материализовался... кто-то. Он включил тактический планшет. Красная точка пульсировала в 30 километрах от «гриба». Деревня Малые Кресты. Та самая, откуда был родом доктор. «Неужели?» - Феликс почувствовал, как ускорилось сердцебиение. «Неужели кто-то вернулся?» Он набрал номер спецгруппы: — Тревога. Выезжайте в Малые Кресты. Полная боевая, но без агрессии. Если это те, кого мы ждём — действуйте по протоколу «Возвращение». — А если не те? — Тогда по протоколу «Странник». И молитесь, чтобы он был в хорошем настроении! Феликс допил коньяк и встал. Четырнадцать дней до прибытия комиссии внезапно показались вечностью. Игра переходила в новую фазу. Все, произошедшее до эпохального взрыва, уже казалось веселым приключением. Теперь началась тяжелая и кропотливая работа.