Часть 1

         Под сводами огромного зала искрились гирлянды огней, отражаясь в хрустальных бокалах и отполированном до блеска паркете. Среди гостей — солдаты в строгой форме, бойцы КУЛАКа, подразделения обороны Нью-Эриды, даже несколько групп Собеза. Учёные же выглядели чужими в этой обстановке, пришли без особого желания, ощущая на себе взгляды.       Открытой вражды не было, но холодная неприязнь чувствовалась в воздухе. Для военных они были «неженками», чьё самомнение слишком раздуто. Для учёных — солдаты казались лишь невежественными «салдафонами».          Сначала всё выглядело чинно: лёгкая музыка, вежливые разговоры, закуски. Но стоило высшему начальству покинуть зал, как атмосфера изменилась. Свет стал мягче, музыка — громче, смех разливался по залу. Вечер плавно превратился в настоящую вечеринку.       Она выделялась сразу, как вспышка молнии в темноте. Серебристое атласное платье, струящееся по линиям тела, с тонкими лямками, больше похожими на блестящие ленты, облегало фигуру с вызывающей откровенностью: разрез до бедра, обнажающий ногу при каждом шаге, глубокий вырез на спине, открывающий гладкую кожу, открытые хрупкие плечи. Серебряные туфли на тонких, почти невесомых каблуках мерцали в слепящем свете прожекторов, как чешуя. Лёгкий, почти невесомый макияж лишь подчёркивал природную яркость зелёных, чуть раскосых глаз. На лице — улыбка, слишком натянутая, будто приклеенная, не достигающая глубины взгляда.       Среди моря унылых белых халатов и грубой, практичной военной формы её образ был словно ослепительная искра среди потухших углей.       Большинство гостей проигнорировали примечание о дресс-коде. Золотистые волосы струились по плечам мягкими, живыми волнами, и она спиной чувствовала на себе тяжёлые, завистливые взгляды — как со стороны коллег, так и со стороны военных.       Она привлекала много внимания, густой рой комплиментов и предложений, но сама девушка украдкой, быстрыми зелёными молниями, посматривала только в одну сторону — в сторону бара, где сидел, развалившись в кресле, и откровенно скучал один весьма примечательный юноша.       Его золотые, как расплавленный металл, глаза лениво, почти с пренебрежением скользили по залу, а вся поза выражала одно сплошное, томное желание сбежать от этого «приятного» вечера. Длинные пальцы обхватили ножку бокала с тёмно-рубиновым вином, которое он неспешно покручивал, наблюдая, как тягучие капли стекают по стеклу, и периодически отпивал из него маленькими глотками.       Рядом с юношей, опершись о стойку, стояла другая, красивая и высокая девушка с волосами цвета розового кварца. Её строгий, холодный взгляд то и дело возвращался к нему, высекая невидимые искры; видимо, это и была причина, по которой он всё ещё не сбежал с этого раута.       Девушка не в первый раз посещала подобные официальные вечера, но лишь недавно, пару недель назад, стала замечать и выделять в толпе этого необычного, диковинного молодого человека.       Золотые глаза… Она бы узнала их из тысячи, в полной темноте, на ощупь. Лукаво прищуренные, с расширенными, тёмными зрачками и живой искоркой где-то в глубине, будто в них пляшет самое настоящее, опасное пламя. Или это всего лишь игра света и тени от вина, что он успел выпить?       Когда их взгляды наконец встретились, она одернула себя, ощутив внезапный жар в щеках. Нельзя же так откровенно, по-деревенски, пялиться на человека. По правде сказать, девушке было немного завидно, кисло и горько. Ведь он, в отличие от неё, мог открыто, без обиняков выражать своё настоящее, скучающее отношение к происходящему.       Ей же была жизненно необходима поддержка и благосклонность военных и других, более влиятельных учёных, поэтому приходилось играть роль, вести себя прилично и поддерживать пустые, бессмысленные разговоры.       Особо наглые, пропитанные алкоголем и самомнением, пытались даже намекать на что-то большее, чем просто светские беседы, но неизменно натыкались на ледяной, острый как бритва взгляд зелёных глаз и отступали, будто обожжённые. Ей не раз доводилось слышать шёпотом, что главный её талант — не наука, а умение пугать людей одним лишь взглядом.       Её взгляд снова метнулся, как пойманная птица, в сторону юноши и снова столкнулся лоб в лоб с двумя золотыми, пылающими звёздами.       Она снова отвернулась, сделав вид, что поправляет прядь волос: к ней уверенной, тяжёлой походкой приближался не самый приятный человек из её прошлого, но ради своих исследований и финансирования ей пришлось вновь нацепить на лицо маску дружелюбной, светской улыбки. — Добрый вечер! — молодой мужчина, от которого пахло дорогим коньяком и сигарами, поздоровался с пафосной слащавостью. — Вы, как всегда, бесподобно прекрасны! Неужели в этом огромном зале не нашлось никого, кто составил бы вам достойную компанию? — Добрый, — она сделала лёгкий, идеально отточенный реверанс по всем правилам этикета, которые ей так тщательно и долго вбивали в голову. — К сожалению, мой спутник ненадолго отошёл, но скоро должен вернуться.       Чистая, наглая ложь. Она никого не приглашала. Если быть точнее, ей было просто некого приглашать — только коллеги и скучные знакомые. — Какая непростительная жалость! Оставить такую редкую красоту в одиночестве — самое настоящее преступление! — Его глаза блестели неприкрытым интересом, а влажный взгляд постоянно соскальзывал то на открытые хрупкие плечи, то на глубокий, дразнящий вырез платья. — Может, я скрашу ваше одиночество и составлю вам компанию на этот скучный вечер?       Жаль, нельзя было просто взять и закричать на весь зал, чтобы отстал. Приходилось растягивать улыбку до боли в скулах и лихорадочно искать предлог для «вежливого» отказа. Надо было отговориться срочной работой, но…       Её взгляд снова, почти против воли, упал на скучающего юношу, и золотые глаза вновь поймали её, будто в силки. Только на этот раз она не стала отводить взгляд, чувствуя, как учащенно забилось сердце.       Хищный, оценивающий прищур этих золотых глаз заставил её сердце дрогнуть и сделать неправильный, захлёбывающийся удар. Она вновь повернулась к человеку, ожидавшему её ответа. Кажется, он что-то спросил, а судя по настойчиво протянутой руке, её только что пригласили на танец.       В голове метались обрывочные, панические мысли; она неловко переступила с ноги на ногу, чувствуя, как холодеют кончики пальцев, уже готовая обречённо протянуть свою руку, но тут за её спиной, ровно в нужный миг, послышались чёткие, уверенные шаги. — Прошу прощения, — его голос, бархатный, с лёгкой хрипотцой и игривыми нотками, прозвучал у неё за спиной, и она обернулась к нему, словно заколдованная, повинуясь незримому магниту, — я, видимо, слишком увлёкся общением со своими коллегами. Не простили бы меня, если бы я заставил вас ждать дольше. Продолжим наш вечер?       Она слегка, почти с облегчением улыбнулась и согласно кивнула, выражая безмолвное согласие и огромную, немую благодарность. — Молодой человек, как можно было так беспечно бросать такую красавицу посреди зала в полном одиночестве! — Виноват, признаю свою оплошность, — он легко и естественно протянул ей руку, — просто не думал, что ей будут так навязчиво и активно докучать.       Его взгляд, брошенный через её плечо, был внезапно холодным, стальным и слегка прищуренным, словно он за секунду оценил и взвесил, с кем ему придётся иметь дело. Мужчина поперхнулся собственной наглостью и, видимо, был готов было отстаивать свою «правоту», но сдулся.       Девушка быстро, почти инстинктивно прильнула к юноше, чувствуя прохладу его руки, и поспешно удалилась прочь, не дожидаясь второго акта этого пошлого цирка. Она отпустила его руку и немного отошла, повернулась к юноше и посмотрела прямо в его бездонные золотые глаза. — Спасибо, что спасли меня, — произнесла она совершенно серьёзно, но в уголках губ играла спасённая улыбка. — Мой бывший начальник… Слишком явно и навязчиво выражает свой «интерес». — Явно вам неприятный, — он слегка, одними глазами, улыбнулся. — Вы оглядывали зал с таким потерянно-жалобным видом затравленной лани, что мне пришлось даже тормознуть своего друга, который уже рвался выступить в роли рыцаря без страха и упрёка. — И вы решили взять на себя эту почётную роль? — её игривый, чуть насмешливый взгляд из-под тёмных ресниц встретился с его хитрым, золотым взором. — Конечно! Разве можно было упустить такой шанс? — Он с театральным изяществом поклонился, протягивая руку и приглашая девушку на вальс. — Кто бы отказался от такой чести — быть спасителем прекрасной девушки в беде?       Она вздрогнула, ощутив внезапный прилив тепла к щекам. Сколько раз она представляла, фантазировала об этом миге? Сбилась со счёта. Его золотые глаза искрились озорством, а лёгкая, чуть кривая усмешка разоружала напрочь. Её ладонь будто сама собой, повинуясь древнему инстинкту, легла в его протянутую руку — прохладную, с твёрдыми мозолями на пальцах. — Так уж и прекрасную? — прошептала она, чувствуя, как его прохладные пальцы обхватили её дрожащую, горячую ладонь. — Поверьте моему безупречному вкусу, — он уверенно, но очень аккуратно положил свою руку на её талию, стараясь не задевать обнажённую кожу, словно касаясь чего-то хрупкого, — ещё немного, и эти завистливые мужские взгляды проплавят во мне дыру насквозь. — В таком случае, нам нужно побыстрее двигаться, — она хмыкнула, позволяя ему повести себя, — чтобы они не успевали вас как следует разглядеть и сжечь дотла.       Он рассмеялся — низко, глухо и очень приятно. Центр зала, залитый светом, никак не подходил для такого плана, однако именно там они и находились. Слепила огромная хрустальная люстра, сверкал, как тёмная вода, паркет, лилась упругая, волнующая музыка… Девушка же думала только о шагах, боясь ошибиться. От волнения её ноги предательски слегка дрожали.       Хватка на её талии стала чуть твёрже, увереннее, а мягкая, чуть отстранённая улыбка на лице юноши — шире, искреннее. — Давно не танцевали? А у вас отлично получается. — Спасибо, — она позволила себе слегка расслабиться, подчиняясь его мягким, чётким и ненавязчивым движениям. — Вы тоже прекрасно ведёте.       Он хмыкнул. — О, поверьте, мне пришлось пройти через настоящий ад многочасовых тренировок, — его взгляд на мгновение метнулся в сторону розововолосой девушки. — Нельзя же посрамить честь команды перед лицом строгой публики. — Вы ведь из шестой секции, верно? — её глаза светились неподдельным любопытством. — Нечасто можно увидеть вас здесь в полном составе. — Ха-ха, всё верно, я попался, — он резко, но плавно закружил её, заставив воздух свистнуть у уха, а затем снова притянул к себе, продолжая танец без единой потерянной доли. — А вы часто посещаете такие тусовки? — Нет, — она покачала головой, и золотистые волосы коснулись её плеч. — Стараюсь по возможности избегать подобных… — Возможности получать столь сомнительное удовольствие, как вынужденное общение с бывшими начальниками? — мягкая, понимающая усмешка, а затем снова очередное движение, лёгкий толчок в спину. — Именно! — Она улыбнулась ему, как сообщнику. — Однако моё текущее исследование остро нуждается в довольно крупных и регулярных инвестициях. — О! Не только неотразимо красива, но и блестяще умна, — его взгляд был почти что неподдельно восхищённым. — Кажется, я так и не представился — Асаба Харумаса.       Танец закончился на последней ноте. Девушка поклонилась, поблагодарив за танец изящным движением головы. Его рука всё ещё не отпускала её; он мягко, настойчиво повёл её в сторону бара, под сень более приглушённого света. — Милая леди, а не поможете ли вы мне ускользнуть отсюда по-тихому? — Он хитро прищурился, и в его глазах заплясали те самые опасные искры. — Обещаю забрать вас с собой в эту ночь. — С огромным удовольствием, — она улыбнулась; одна лишь мысль поскорее покинуть это душное место была невероятно привлекательна. — Тогда ещё один танец — для отвода глаз — и сбежим? Нужно, чтобы мы попались на глаза как можно большему числу коллег, чтобы они точно запомнили нас здесь. — А затем — бегство? — в его бархатном голосе проскользнули нотки детского удовольствия и лукавства. — Да, отговоримся моим слабым, хрупким здоровьем, — она кокетливо улыбнулась. — Ну или тем, что оба сильно устали от этой суеты. — Гениальная идея, — вот теперь восхищение в его глазах было явным и откровенным. — Признавайтесь, а это далеко не первый ваш подобный побег? — Схема проверенная и безотказная, — девушка засмеялась, и звук вышел лёгким, звонким. — Какой танец выберем для финального аккорда? — А что будет следующим по расписанию?       Она прислушалась, отфильтровывая шум голосов. Это не первый её вечер, а плейлист тут менялся редко, почти никогда. Следующим будет… — Танго, — она замялась; этот танец девушка помнила, но очень смутно, лишь основы, давно забытые. — Может, переждём его? Признаться честно, я давно не танцевала его, боюсь опозориться. — И задержаться в этой ловушке ещё на полчаса, а то и больше? — Харумаса многозначительно посмотрел в сторону больших напольных часов.       Точно, потом будет обязательный перерыв, а значит, они застрянут тут минимум ещё на полчаса, если не на целый час. — Нет, — она решительно качнула головой, чувствуя прилив азарта. — Станцуем. На свой страх и риск. — Я тоже об этом подумал, — его ободряющая улыбка слегка приободрила девушку. — А насчёт движений не переживайте, я буду вести и подсказывать. Доверьтесь мне.       Девушка усмехнулась, подняв подбородок. Свобода манила так сильно, что запретные движения уже начинали чётко и соблазнительно вырисовываться в голове. Вопрос был в другом: выдержит ли её случайный партнёр такой напор и дерзость? Девушка игриво, вызывающе улыбнулась и, не дожидаясь формального приглашения, сама взяла лучника за руку и повела на паркет, чувствуя, как под атласом забился пульс.       Харумаса на мгновение слегка напрягся от неожиданности, но затем его золотые глаза сверкнули таким же лукавством и озорством, удвоившись. — И что же ты задумала, моя прекрасная спасительница? — его голос стал нарочито мягким, нежным, обволакивающим, словно воплотил само слово «соблазн» в жизнь. — Нам же нужно, чтобы запомнили надолго, да? — её игривая улыбка стала шире, оскалом. — Попытаемся поймать удачу?       Лучник замер, рассматривая её сияющие, позеленевшие от азарта глаза. Затем, склонившись с театральной галантностью над её рукой, запечатлел лёгкий, почти невесомый поцелуй на тыльной стороне ладони, с нескрываемым удовольствием отмечая, как по её коже побежали мурашки и выступил лёгкий румянец на скулах.       Согнув одну руку в локте, он завёл её за свою спину, второй же крепко держал её пальцы. Картина, сошедшая с обложек. Кавалер, приглашает свою даму на танец…       Девушка ответила ему заговорщицкой улыбкой, а затем плавно, как змея, зашла за его спину. Харумасе пришлось убрать руку, вставая по стойке «смирно» в комичной готовности.       Прозвучали первые яркие, режущие аккорды, и вот её рука скользит по легкой ткани его белой рубашки, ощущая тепло тела, плавно поднимаясь к его груди справа. Её движение было нарочито медленным, тягучим, дразнящим. Прохладная рука юноши поднимается и на мгновение сжимает её пальцы, а затем отпускает, скользя по запястью. Лёгкое движение — и девушка плавно выскальзывает из-за его спины, вытягивая правую руку и скользя левой по его спине, чувствуя под ладонью игру напряжённых мышц, заставляя того невольно вздрогнуть от неожиданности.       Затем она плавно переступает через его ногу, чтобы тут же оказаться «завёрнутой» в его внезапно железные объятия. Одна его рука плотно сжимает её талию, а вторая ложится на бедро, чувственно прижимая её к себе на одно короткое, пьянящее мгновение. Лучник плавно наклоняет её вправо, скользя рукой с талии выше, дразняще, почти случайно касаясь чувствительного места под грудью, затем отрывается и снова скользит уже по её правой руке, оставляя след из мурашек.       Его левая рука ловко пробирается с бедра на талию, разгоняя жар по её телу, давая лёгкий толчок, и вот девушка уже разворачивается в его руках, чтобы посмотреть в горящие, почти яростные золотые глаза. Её рука сама собой, забыв о приличиях, касается его затылка, чувствуя мягкость волос.       Глаза Харумасы загораются от неподдельного восторга и восхищения. Девушка игриво, но настойчиво касается его руки, напоминая, что они всё ещё в центре всеобщего внимания и танца.       Лучник легко подтолкнул её, заставив покрутиться, сам отступая в сторону. Его руки не касались её талии, но виртуозно, аккуратно страховали её по обе стороны, создавая невидимый кокон.       Только когда она перестала крутиться и сделала широкий, уверенный шаг назад, оказываясь спиной к нему, он положил ладонь на её поясницу, опасаясь, что девушка потеряет равновесие и упадёт.       Однако девушка ловко, почти профессионально положила свою руку ему на плечо, помогая себе сохранить равновесие. Его очередь. Харумаса скользнул прохладной, сухой рукой по её обнажённой спине от самой поясницы до лопаток, а вторую руку положил ей на талию, чуть ниже груди, заставляя её резко, со свистом выдохнуть от неожиданной волны жара, притягивая к себе и делая несколько стремительных шагов вперёд; юноша плавно, почти мгновенно развернул её в своих объятиях обратно к себе лицом.       Его рука вновь соскользнула на бок, снова оказавшись под грудью, вызывая уже не мурашки, а целую бурю по всему телу.       Склонившись над ней так близко, что чуть не столкнулся с ней носом, Харумаса впился в её глаза, пытаясь найти там хоть тень сомнения или дискомфорт. Однако девушка смотрела на него почти с восторженным вызовом на лице и довольно дерзкой, вызывающей улыбкой, будто решила устроить ему настоящее испытание на прочность.       Он тихо хмыкнул, позволив себе самодовольную, хищную улыбку. Его рука скользнула с места под её грудью выше, почти доходя до подмышек, а затем плавно и медленно, растягивая мгновение, он вёл свою руку по её горячей коже, добираясь до дрогнувшей, влажной ладони.       От плавности и нежности этого почти интимного движения она слегка прикусила губу, чувствуя вкус помады. Жар, волны мурашек, бегущие по телу, предательская дрожь в коленях…       Прохладная ладонь, слегка, мимолётно погладившая обнажённые лопатки, снова скользнула вниз, к пояснице, властно прижимая её к себе, чтобы не упала.       Шаги Харумасы были плавными, но широкими и уверенными, чтобы ей было удобно делать свои самые отчаянные движения. Девушка вновь попыталась выскользнуть из его рук, делая быстрое вращение, но тут же была поймана обратно в тёмные, надёжные объятия.       Первая поддержка — она поджимает под себя ноги и подпрыгивает; неожиданно сильные руки юноши легко и слегка задерживают её в воздухе, уверенно держа за талию.       Она соскальзывает вниз, нарочно, платьем, касаясь своей грудью его груди. Харумаса резко, сдавленно вздыхает. Танец накаляется, его движения становятся резче, смелее, почти агрессивными. Вот она уже закидывает свою ногу на его бедро, а затем и вторую; он крепко держит её, не отрываясь, смотрит прямо в глаза, и в них уже нет никакой лени.       Девушка улыбается ему в лицо, а в её глазах словно застыл немой, дерзкий вопрос: «А сколько ещё ты выдержишь, дорогой мой?».       Словно отвечая на такой вызов, его рука ложится на её ногу, прямо на обнажённую, горячую кожу, виднеющуюся из разреза платья. Он слегка, почти что с силой сжимает её бедро, а затем отпускает, помогая ей снова вернуться в исходную позицию.       Очередное движение, снова стремительная поддержка — и вот она пролетает над полом, удерживаемая только его сильными, стальными руками. Резкие, отрывистые шаги; он смотрит на неё с ответным, зеркальным вызовом, а затем резко, почти брутально наклоняет к самому полу, удерживая за талию на грани падения.       Затем медленно, мучительно плавно поднимает, приближая их лица так быстро, что казалось: вот-вот пара забудет о целом зале, о музыке, о совместном танце. Их носы слегка, по-детски касаются друг друга. Она вновь игриво, победоносно улыбается, делает несколько шагов, оказавшись свободной от его рук, только для того чтобы через секунду снова быть пойманной в надёжный, желанный капкан.       Резкие, рубящие шаги, она снова летает над полом, поддерживаемая только его руками и доверием. Несколько быстрых шагов, а затем плавный, красивый разворот в его объятиях — и вот она снова в его руках, едва касаясь пола носками туфель, вся отдаваясь движению.       Музыка закончилась на драматичной, долгой ноте, повисшей в воздухе и медленно растворившейся в тишине. Харумаса медленно, бережно поднимал её, пока она приходила в себя, и их взгляды встретились — её жаркий, запыхавшийся, тонущий в его золотых глазах, в которых плясали отблески недавней бури. Громовые, не стихающие аплодисменты, прокатившиеся по залу волной, заставили обоих вздрогнуть и опомниться, словно их выдернули из другого измерения: вот уж теперь они точно врезались в память каждому, как яркая вспышка.       Она вовремя опомнилась, почувствовав легкое головокружение от адреналина, пошатнулась и инстинктивно вцепилась в рукав своего сопровождающего, слегка повернув голову к Асабе, она быстро, по-заговорщицки, подмигнула ему. — Прошу прощения, — Асаба тут же подхватил её, уверенно взяв под локоть, его пальцы были прохладными и твердыми на её горячей коже, — выйдем подышать воздухом? Вас необходимо привести в чувства.       Как назло, самый приятный и короткий путь – через главную дверь – был наглухо перегорожен плотной толпой гостей, поэтому Асаба, не теряя ни секунды, поспешил вывести свою запыхавшуюся партнершу к боковому балкону.       По пути он коротко и доходчиво, с ледяной вежливостью в голосе, объяснил некоторым особо настойчивым мужчинам, что его партнерше стало дурно от духоты и она не в состоянии сейчас поддерживать беседы. Под слегка обеспокоенные и любопытные взгляды коллег, девушка, прикрыв глаза и сделав вид, что ей действительно плохо, и лучник наконец покинули шумный зал и скрылись в прохладной полутьме балкона. — План почти увенчался успехом. — Харумаса облегченно вздохнул, прислонившись спиной к косяку. Воздух пахл ночной прохладой, влажной землей и далеким дымом. — Постоим тут минут пятнадцать, и можно будет сказать, что вам стало ещё хуже, и мы поспешно покинем зал. — Если они, конечно, не надумают вызвать скорую. — Девушка подошла к каменным перилам, и слегка свесилась через них, оценивая высоту. Камень был шершавым и холодным под её ладонями. — А тут, к счастью, не так высоко. — Вы ведь не собираетесь... — начал он с тревогой в голосе. — Смотри, вот отсюда можем спрыгнуть вниз. — Она указала на небольшой, но надежный выступ чуть ниже балкона, поросший плющом. — Расстояние небольшое. Даже ничего не сломаем себе. — Вы же шутите, да? — Харумаса потрясенно посмотрел на девушку, в его золотых глазах мелькнуло не то беспокойство, не то восхищение её безумием. — Выбирайте, мистер Асаба. — Она повернулась к нему, и лунный свет серебрил её плечи. — Ещё полчаса на это «торопливое» покидание зала, — она обозначила кавычки в воздухе изящными пальцами, — или же мы быстро и эффектно покинем это «гостеприимное место».       Девушка не стала дожидаться его окончательного решения, наклонилась, снимая свои серебряные туфли на тонких каблуках, и ловко, с грацией кошки, взобралась на широкие перила, откуда аккуратно, сохраняя равновесие, прошлась по узким каменным выступам, до нужного участка, слегка присела на корточки и спрыгнула вниз, в мягкую темноту.       Приземлилась точно, бесшумно и мягко, как учили их на военных сборах — сгруппировавшись и погасив инерцию. Ничего не сломала, ничего не вывихнула, лишь колени приятно пружинили от удара. Затем подняла взгляд наверх, смотря прямо в широко раскрытые, восхищенные золотые глаза.       Лучник улыбнулся — оскалившись, дико и безрассудно. Буквально секунда — и он тоже, без лишних раздумий, легко прыгнул прямо с балкона, ловко приземлившись рядом с ней в густую траву, чуть спружинив на ногах. — Не ожидал! — Золотые глаза горят азартом, вид у него слегка «взъерошенный», прядь волос упала на лоб. — Бежим отсюда? Или нужно что-то забрать? — Мгм. — Она насмешливо посмотрела на юношу, всё ещё пытающего отдышаться после прыжка. — Как насчет моего пальто и ключей от машины? Они в гардеробе. — О да, — он хмыкнул, вытирая ладонью мелкие камешки с рук, — на машине мы, конечно, покинем это место куда быстрее и с комфортом. — Тогда идем? — Она протянула ему руку, а затем вспомнила о туфлях, зажатых в другой руке. — Но мне сначала нужно обуться. Босиком по гравию — не лучшая идея. — Прошу прощения за вольность, — Асаба слегка потянул её за руку, направляя её себе за спину, а затем, без лишних усилий, ловко подхватил и поднял её на руки, как перышко. Она непроизвольно вскрикнула от неожиданности, обвивая его шею свободной рукой. — Тут недалеко, я заметил, была скамейка. Сидя будет сподручнее.       Хоть юноша и был на вид довольно худощавым, в этих изящных, натренированных руках чувствовалась скрытая стальная сила. Он легко, почти невесомо, донес девушку до ближайшей каменной скамейки, утопающей в тени кленов, и аккуратно посадил ее на прохладную поверхность, а затем одним слитным, отработанным движением опустился на колени у ее ног, словно рыцарь перед своей дамой.       Без лишних слов, он бережно отобрал у нее туфли и помог обуться, его пальцы на мгновение задержались на ее щиколотке, вызывая легкую дрожь. Затем он встал, протянул руку и, крепко сжав ее ладонь, повел в сторону освещенного входа. Под удивленные и косые взгляды немногочисленных гостей у гардероба, они быстро забрали свои вещи. Девушка накинула теплое пальто на шелк платья, юноша же забрал свою спортивную сумку и темный, функциональный верх. Явно от его рабочей формы, от которой пахло озоном и свежей краской.       Девушка проверила ключи от машины, холодный металл приятно отдавал в пальцах, затем обернулась к ожидающему юноше, который смотрел на нее с нескрываемым интересом. — Хочешь за руль? — Она ловко подбросила ключи в воздухе, и брелок блеснул в свете фонарей. — А ты даже не спросишь, есть ли у меня права? — Лучник на лету ловит ключи, и его глаза хитро блестят в полумраке. — А вдруг я ни разу не сидел за рулем? — Научу, — спокойно пожимает плечами девушка, уже шагая в сторону темнеющей парковки, ее каблуки отстукивают четкий ритм по асфальту. — Но для начала найди мою машину. Справишься?       Лучник тихо усмехается. Одно нажатие кнопки — и из рядов припаркованных машин отвечает громкий писк, и огненно-красный купе мигает фонарями, будто подмигивая им.       Девушка подходит и открывает заднюю дверь, позволяя Асабе закинуть туда его сумку. После чего, с легким щелчком захлопнув дверь, она подходит к нему вплотную. — Ну, что? — Она сокращает дистанцию до минимума, встречаясь с пристальным, горящим золотым взором. Ночной воздух кружил голову, смешиваясь с его дыханием. — Куда тебя отвезти? — Нас, — он делает полшага навстречу, его голос опускается до низкого, интимного шепота, а в глазах пляшут чертики. — Куда нас отвезти.       Губы лучника зависли в миллиметре от ее губ, он резко останавливается, едва касаясь их своим дыханием, и с хитрой, самодовольной улыбкой отстраняется, с наслаждением наблюдая, как вспыхивает ее взгляд и как учащенно бьется пульс на ее шее.       Открыв ей водительскую дверь, он уступает ей место за рулем, а сам садится на пассажирское сидение. Его рука, сначала как бы невзначай, касается ее руки на рычаге коробки передач, и эти прикосновения затягиваются на долгих минутах под мерцающий красный свет светофоров. Нежные, почти случайные касания к обнаженной коже только поддразнивали, разжигая и без того тлеющую внутри искру. Кажется, они оба все еще были слишком сильно заведены от того страстного, рискованного танца.       Его рука скользит с ее руки ниже, касается колена, а затем поднимается выше, слегка сжимая упругое, прячущееся под тонкой тканью платья, бедро девушки. От этого прикосновения по ее коже бегут мурашки, а дыхание на мгновение сбивается.       Они уже подъезжают к строгому, охраняемому жилому комплексу, где Харумасе пришлось с неохотой оторваться от своей гостьи, показать пропуск на проходной суровому охраннику, а также вписать посетительницу в толстый журнал, стараясь писать разборчиво. — Поехали, красавица, — его голос снова обрел игривые нотки, когда они тронулись, — нам вот к тому дому. — Он указал рукой на темную высотку, стоявшую чуть поодаль от остальных, как страж. - Там есть подземная парковка, покажу, где можешь оставить машину.          Парковка была почти пуста, погружена в гулкую, почти звенящую тишину, нарушаемую лишь мерным жужжанием люминесцентных ламп где-то под потолком. Впрочем, это не удивительно — многие были на том самом приеме, часть — срочно вызваны на сверхурочную работу, чтобы заткнуть образовавшиеся из-за праздника «дыры» в обороне. Длинные ряды пустых мест казались призрачными, их разметка сливалась в бесконечные полосы, уходящие в темноту.       Девушка заглушила двигатель, и рычание мотора сменилось наступившей тишиной, в которой зазвенело в ушах. Она выключила свет фар, и сумрак мгновенно, как тяжелая завеса, обволок салон. Потянувшись, чтобы отстегнуть ремень, она столкнулась в полумраке с уже ожидавшими её прохладными, уверенными пальцами Асабы.       Он был быстрее. Ловко щёлкнув замком, он освободил её, слегка хмыкнув — низкий, сдержанный звук, который отозвался мурашками на ее коже в тишине машины. Его улыбка, угадывающаяся в скупом свете парковочных фонарей, была бездонно лукавой, а золотой взгляд — тёплым, ласковым и в то же время полным обещания. — Идём? — прошептал он, и его дыхание коснулось её губ, пахнущее ночным воздухом и сладким предвкушением. — Да, — её собственный голос прозвучал тихо и хрипло, будто отдаваясь эхом в напряжённой тишине салона.