19. Без права назад

Я пришла в себя не сразу. Сначала было ощущение холода — не резкого, а тягучего, как если бы он медленно пропитывал кости. Потом — запах. Сырость, старая плесень, металл. И лишь после этого — боль. Нелокальная, не конкретная, а общая, фоновая, будто тело помнило удары раньше, чем сознание решило вернуться. Я попыталась вдохнуть глубже — грудь сжало. Руки не пошли за движением. Я дернулась — и услышала звон. Цепи. Голова закружилась. Я открыла глаза. Камень. Грубо вытесанный, темный, местами влажный. Свет — слабый, желтоватый, от факела где-то сбоку. Я была прикована к стене: запястья разведены, холодные кандалы впивались в кожу. Пальцы онемели, плечи горели тупой болью. Темница. Или подземелье. Разницы почти не было. Я медленно выдохнула. Паника подступила сразу — резкая, как нож под ребро. Я заставила себя остановиться. Не сейчас. Не здесь. Шаги. Неторопливые. Уверенные. Человек, который не боится, что его услышат. Он вышел из тени, и я сразу поняла: это не палач. Не наемник. И не тот, кто привык пачкать руки лично — но умеет, если нужно. Возраст — около сорока, может, чуть больше. Лицо худое, вытянутое, с резкими скулами и слишком внимательными глазами. Волосы темные, с проседью у висков, аккуратно убраны назад. Одет просто, но дорого: темный камзол без лишних украшений, перчатки, сапоги без грязи. Чистый. Слишком чистый для подземелья. Он улыбался. — Знаешь, — начал он спокойно, будто мы встретились за бокалом вина, — самое забавное в подобных историях — это момент, когда все начинают думать, что самые умные уже вышли из игры. Я молчала. Дышала ровно. Смотрела прямо. Он прошелся вдоль стены, не глядя на меня, провел пальцами по камню. — Креспи, — продолжил он. — Такой самоуверенный. Де ла Круа — жадный до слепоты. А Мильтон… — он усмехнулся. — Бедный Мильтон. Он всегда был пешкой. Даже когда думал, что часть игры. Он остановился напротив меня. — Их убрали чужими руками. Красиво. Чисто. Слишком чисто для спонтанной мести. Я поняла, кто передо мной. Рамон дю Лак. — Ты знаешь, — сказал он, наклоняя голову, — обычно в этот момент люди начинают оправдываться. Кричать. Говорить, что они ни при чем. Или, наоборот, гордо признаваться. Я молчала. Его улыбка исчезла. — Не тот тип, да? — тихо сказал он. — Интересно. Он подошел ближе. Слишком близко. Я почувствовала запах кожи, вина и чего-то металлического. — Какого черта тебе нужно? — спросил он резко. Я подняла взгляд. Спокойно. Медленно. Молчание. Щелчок. Удар пришелся неожиданно. Не в лицо — в живот. Резкий, выбивающий воздух. Я согнулась, насколько позволяли цепи, задохнулась, но не закричала. Зубы сомкнулись сами. — Я задал вопрос, — сказал он уже без улыбки. Я подняла голову. В глазах потемнело, но я сдержалась. Молчание. Он ударил снова. На этот раз по лицу. Губы обожгло болью, вкус крови заполнил рот. — Упрямая, — процедил он. — Всегда ненавидел таких. Он схватил меня за подбородок, сжал пальцы так, что ногти впились в кожу, заставил поднять голову. — Ты думаешь, молчание тебя спасет? — прошипел он. — Еще тогда, в Каэд Дху, нужно было тебя прикончить. Что-то щелкнуло внутри. Не мысль. Не страх. Не злость. Боль. Она пришла сразу, везде. Будто по телу прошла сеть разрядов — сотни игл, тысячи острых вспышек под кожей. Я вскрикнула, не сумев удержаться. Крик вырвался сам — дикий, рвущий горло. Дю Лак отшатнулся, выругался. Я чувствовала, как цепи дрожат, как мышцы сводит судорогой, как сознание рвется, не в силах удержаться. Мир схлопнулся. Я очнулась от запаха трав и воска. Первое, что почувствовала — мягкость под спиной. Не камень. Кровать. Второе — тепло. Третье — тишину. Я открыла глаза. Комната. Та самая. Дом, который я покупала для Сианны. Свечи по периметру. Пол — исписан тонкими линиями, замкнутыми в магический круг. Я лежала в центре. — Анна, — голос был тихим, но знакомым. — Не двигайся. Я повернула голову. Детлафф. Он сидел рядом, сосредоточенный, взгляд напряженный. Только сейчас я поняла — боли нет. Ни следа. Только слабость. Я попыталась приподняться — и замерла. Мои руки. Мое тело. — Нет… — выдохнула я. — Все прошло успешно, — сказал Детлафф. — Ты в порядке? Сердце ударило слишком сильно. — Сианна, — резко сказала я. — Где Сианна? Я села, несмотря на его попытку удержать. — Она вернулась в свое тело, — сказал он осторожно. Это было хуже. — Тогда он сейчас с ней, — голос сорвался. — Он уже пытал меня. Детлафф, он не остановится. Я вскочила, не чувствуя ног. — Нам нужно ее найти. Срочно. Я знаю, кто это. Я рванулась к двери — и буквально врезалась в Рахима. — Где он? — выпалила я. — Мне нужен Рамон дю Лак. Все его дома. Сейчас. Рахим не стал задавать вопросов. Кивнул и исчез. Я осталась посреди комнаты, дрожа. — Анна, — Детлафф взял меня за руки. Сильно. Надежно. — Посмотри на меня. Я посмотрела. — Успокойся. — Ты не понимаешь, — слова путались. — Ее могут пытать прямо сейчас. Я видела его глаза. Он хотел меня убить. Если мы опоздаем… Голос сорвался. Я не заметила, как начала плакать. — Мы найдем ее, — твердо сказал он. — Найдем и спасем. Он обнял меня. Я вцепилась в его плащ, как утопающий. Он повторял это снова и снова, пока дыхание не стало ровнее. Когда Рахим вернулся, я уже стояла на ногах. Бумаги я выхватила у него из рук, пробежалась взглядом. — Вот, — он указал. — Недалеко от бывшего поместья Де ла Круа. Я подняла на Рахима взгляд. — Собирай всех, кто не на задании, — сказала я холодно. — Серый Путь выходит из тени. Сегодня — без правил. Когда я переоделась Детлафф уже ушел. Охотничий костюм сел чуть свободнее, но это было не важно. Кожаные перчатки затянулись на запястьях. Когда Рахим вернулся, я как раз застегивала последнюю пряжку. — Мы готовы, — сказал он. — Могу узнать цель? Я посмотрела на него прямо. — Спасти твою госпожу, — сказала я. — И мстить. Я сидела в седле, чуть подавшись вперед, и смотрела с пригорка вниз — на поместье Бланш Нуар. Название было издевательством. «Белая ночь». Ни белого, ни ночи — только серый камень, тёмные крыши и ощущение, будто сама земля здесь пропиталась тем, что не должно было выйти наружу. Серый Путь работал молча. Люди растекались по территории, как тень от надвигающейся бури. Я видела, как вспыхивает сталь, как падают тела, как кто-то пытается бежать — и падает, не добежав пары шагов. Всё происходило быстро. Слишком быстро для тех, кто до последнего верил, что имя графа — это защита. Я дала короткие указания: кто сопротивляется — резать, кто бросает оружие или просит пощады — забрать живыми, графа — обездвижить, но убивать, Сианну — найти. Немедленно. Первая помощь на месте. Голос был ровным. Чужим даже для меня самой. Леон и Тад сидели рядом, не задавая вопросов. Их лошади нервно переступали копытами, чувствуя запах крови, доносившийся снизу. Я дождалась момента, когда первые отряды вошли в сам замок — и только тогда коротко бросила: — Идём. Кобыла сорвалась с места, будто тоже ждала этого разрешения. Внутренний двор встретил нас хаосом. Тела лежали там, где упали. Кто-то — у стены, кто-то — у колодца, кто-то — лицом вниз, с раскинутыми руками, словно пытался ухватиться за жизнь в последний момент. Мечи валялись в грязи, перемешанной с кровью. Камень под ногами был скользким, и я ловила себя на том, что машинально выбираю, куда поставить ногу, чтобы не наступить на чьё-то лицо. Не смотри. Иди. Шептала я себе. Я спешилась у ступеней. Передала повод Леону — жест автоматический, отработанный. Внутри замка было темнее, чем я ожидала. Узкие окна почти не пропускали свет. Факелы горели неровно, отбрасывая тени, которые казались живыми. Воздух был тяжёлым — вонял железом, дымом и страхом. Мы шли быстро. Я не знала, откуда уверенность, но не сомневалась ни секунды. Ноги сами несли меня к лестнице вниз. Не вверх — туда, где залы, спальни, показная роскошь. А вниз. Туда, где камень толще, где двери уже, где стены не слышат криков. Будто замок строили не для жизни, а для того, чтобы прятать то, что нельзя показывать. Кто-то выскочил из бокового коридора — слишком поздно. Я даже не обернулась, только услышала короткий звук удара и падение тела. Леон и Тад работали чётко, как продолжение моей воли. И вот тогда я услышала её. Крик. Сдавленный, сорванный, полный боли и злости. Не истеричный — живой. Такой кричат не тогда, когда сдаются, а тогда, когда ещё держатся из последних сил. — Чёрт… — вырвалось у меня. — Это она. Сердце рванулось вперёд, но я заставила себя идти медленно. Не бежать. Не сейчас. Эффект неожиданности. Одна ошибка — и он возьмёт её в заложники. Я остановилась у приоткрытой двери. Внутри была камера. Камень, цепи, запах крови. Сианна была прикована к стене. Избитая. Волосы слиплись, губы разбиты, лицо в синяках. Но живая. Она стонала — глухо, почти неслышно, будто каждый звук давался с усилием. Граф стоял к нам спиной. Он что-то говорил — лениво, раздраженно, будто упрекал вещь, которая не оправдала ожиданий. Я больше ничего не слышала. Злоба вспыхнула мгновенно. Чистая, ясная, ледяная. Такая, от которой перестаешь думать. Я ворвалась внутрь. Ударила со всей силы — в висок. Граф обернулся слишком поздно, пошатнулся, но устоял. Удивление мелькнуло на его лице, сменившись яростью. — Ах ты сука… ты ещё кто такая… Он не договорил. Тад и Леон выскочили из-за угла одновременно. Один — за руки, второй — за плечи. Граф зарычал, попытался вырваться, но силы были неравны. Я уже была рядом с Сианной. Упала перед ней на колени, не чувствуя камня. Взяла её лицо в руки — осторожно, будто она могла рассыпаться. — Я здесь, — сказала тихо. — Всё. Я здесь. Она что-то простонала. Пальцы дрогнули. — Ты цела? Мы тебя вытащим. Сейчас. Я вскочила, метнулась к графу, начала рыскать по его карманам. Он плевался ругательствами, смеялся, пытался что-то сказать — я не слушала. Пусто. Я схватила его за подбородок, приблизила лицо к его. — Где ключи, мразь? Он рассмеялся мне в лицо. Я выпрямилась. Посмотрела на Леона и Тада. — Вырубите его. И несите в Дун Тынне. Они не задавали вопросов. Когда графа утащили, я позвала: — Детлафф. Он появился сразу. Как всегда. Будто ждал. — Детлафф… — начала я, но он уже был у цепей. Он разорвал их голыми руками. Металл треснул, будто был из глины. Я поймала себя на абсурдной, неуместной мысли: чёрт, я тоже так хочу. Он поднял Сианну на руки — осторожно, почти бережно. — Детлафф, — я остановила его. — Прошу. Ты быстрее доберешься. В Дун Тынне её ждёт врач. Можешь… — Хорошо, — перебил он. И исчез. Я выдохнула. Руки дрожали. Только сейчас я это заметила. Теперь оставалось самое неприятное. Последствия. Я вышла из камеры, огляделась. Замок больше не сопротивлялся. Серый Путь заканчивал работу. И где-то глубоко внутри я поняла: я только что перешла черту, за которой уже нельзя будет говорить, что «мы действуем в рамках». И странное дело — мне было совершенно плевать.