Глава 4 Грейнджер

— Она жива. Чужая мысль, глубокая и отточенная, коснулась сознания. Искусная техника, которой владел лишь один человек. Драко Малфой мельком увидел спину Северуса Снейпа — тот пересекал зал по диагонали, даже не взглянув в его сторону. Но в памяти уже всплывало воспоминание. Пятый курс, урок зельеварения. Обрывок фразы, которая целиком звучала так: «Белая крыса нужна, чтобы вы могли дать зелье коричневой крысе и проверить, переняла ли она цвет шерсти. Она жива — чтобы зелье подействовало. На мертвых превращения, разумеется, не работают». Тогда Драко стоял в паре с Гермионой Грейнджер и, кажется, отпускал колкости насчет ее волос — любая шевелюра лучше ее собственной, даже если эта шевелюра принадлежит коричневой крысе. Идиот. Но не сожаления о прошлом затопили сознание, а сама мысль — жива. Она поднялась, как пар из перегретого котла и ударила в лицо, обожгла изнутри. Дыхание сбилось, тело резко дернулось. Радости не было — лишь оглушительный шок. Впервые за все эти дни то напряжение, что он так упорно игнорировал, накрыло с головой. Драко пошел, не видя дороги. Само поместье вело его прочь — в тихую безопасность комнаты, где чужие взгляды не доберутся до мыслей. Она жива. Это точно о Грейнджер. Слишком искусно подобранное воспоминание. Слишком долгий когда-то брошенный на нее взгляд. Все было слишком. Пальцы промахивались мимо дверной ручки, ноги стали ватными. Когда дверь наконец захлопнулась за спиной, отсекая необходимость притворяться, Драко сполз по ней на пол, смеясь в голос и плача. Она жива! Чёртова Гермиона Грейнджер жива. И что-то подсказывало, что пока Поттер не остановится и Реддл не сгинет, эта сумасшедшая тоже не отступит. Позже, когда контроль над телом вернулся и с лица стерлись последние эмоции, Драко лежал на спине, уставившись в балдахин кровати. Над ним парил защитный магический шар, а внутри — предмет, не выходивший из его мыслей все последние дни. Клык василиска казался еще мрачнее сквозь плотную зеленую защиту. Трещина, похожая на паутину, расходилась по всей костяной поверхности, но это ничуть не умаляло смертоносности оружия. Яд василиска, попав в кровь, убивал за минуты. А эта идиотка держала его голыми руками. Посреди боя. Одна царапина — одно неловкое движение, коснись она пальцами губ или глаз — и Грейнджер не стало бы. Глупая, нелепая смерть. А разве бывает другая? Кто-то скажет, Поттер умер героем — пошел в лес навстречу смерти без сопротивления. Но что мудрого в смерти? Умереть может каждый, гением для этого быть не нужно. А вот выжить — это искусство. И, видимо, Северус Снейп овладел им в совершенстве. Иначе как объяснить то, что он услышал от крестного? Драко не удивился. Любой слизеринец по-настоящему никогда не выбирает сторону — он прокладывает собственную тропу в тени чужих битв. Драко давно догадывался, но до последнего избегал задаваться вопросом, на чьей же стороне Северус Снейп. Может, просто не готов был принять правду. Правда открылась еще на пятом курсе, во время уроков по защите от легилименции. Давление на сознание было столь мощным, что крестный невольно активировал глубинную защиту — и сознание Драко, следуя принципу «лучшая защита — нападение», ответило контратакой. Именно тогда он увидел девчонку — Лили Эванс. Драко кончиками пальцев ощутил отголоски чувств Северуса: интерес, раздражение, желание, уважение. Тягу к кому-то непохожему, загадочному. И с изумлением осознал, что знаком с этим коктейлем эмоций — он испытывал нечто похожее к Грейнджер. Тот день положил начало его падению, как сказал бы Том Реддл. Драко Малфой заинтересовался грязнокровкой. Может ли быть более сильного греха? Но Драко знал, что может. Чревоугодие. Мысли вновь скользнули к клыку, а от него — к змее. Нагайна оставалась ненасытной: вечно голодной, вечно жаждущей. Сколько же скелетов придется унести эльфам и предать земле? Таков был древний обычай — останки волшебников должны быть погребены. Том Реддл, ко всему прочему, оказался до смешного суеверным фанатиком. Магловская религиозность навсегда поразила его больное сознание: волшебник, ненавидящий маглов больше всего на свете, панически боялся высшей кары, богов, проклятий и самой смерти. Грейнджер вернется за змеей. На этот раз удача может изменить ей. Даже везение Поттера не бесконечно — иначе все закончилось бы еще пятого мая, во дворе Хогвартса. Драко вскрыл тайник кровью деда, что сочилась из портрета только по просьбе наследников, убрал защитную сферу и на мгновение задержал взгляд на двери. Впервые он действовал по собственной воле. Впервые принимал сознательное решение в этой войне. Не потому что вынудили, не потому что нет выбора. Выбор был всегда. Просто до этого он сопротивлялся. Сейчас выбор шел изнутри, и от этого мир казался свободнее. На душе не было тяжести, той, что преследовала ночами. Той, что являлась кошмарами в виде десятков пленников, закованных в цепи. Мистер Фостер ошибся. Драко Малфой никогда не жалел умерших. Смерть старика пришла быстро, легко. И Драко был почти рад за него — и за то, что тот все же съел свой последний ужин.