La seconda possibilità

Франция 1979    Парижский вечер за окном умывался проливным осенним дождём, но в подвальном джаз-клубе воздух был густым, тёплым и пропитанным запахом дорогого табака и женских духов. За кулисами, в тесной гримёрке, мягко горели жёлтые лампы вокруг большого овального зеркала. Алан медленно прошёлся вдоль вешалок, цепляя пальцами струящийся шёлк и бархат концертных нарядов. Металл плечиков тихо звякнул. — Ты ради этого сбежала? — спокойно спросил он, остановившись у длинного платья с глубоким вырезом.    Альсина сидела перед зеркалом, неспешно распределяя пудру по шее и ключицам. Она даже не повернула головы. — Я давно не ребёнок, Алан, чтобы сбегать, — её голос звучал ровно, с едва уловимой прохладой. — У меня своя жизнь. И своя работа.    Алан едва заметно улыбнулся снисходительной, покровительственной улыбкой, от которой её уже воротило. — Это до первого появления крыс Гейзенберга, — произнёс он тихим, почти будничным тоном.    Альсина сцепила зубы, тяжело глядя на его отражение в зеркале. — Пришёл вспомнить прошлое? — Пришёл, потому что беспокоюсь о твоём настоящем, — он сделал несколько бесшумных шагов и остановился прямо за её спиной. — И обсудить наше будущее.     Тяжёлая, прохладная ладонь легла ей на плечо, слегка сжав его через шелковую ткань. Вторая рука Алана опустилась перед лицом Альсины, бросив на туалетный столик сперва один снимок, а затем второй.    На глянцевой бумаге в жестком свете вспышки отчётливо виднелось обезображенное тело женщины. — Алекса Димитреску найдена в своей квартире во Флоренции мертвой, — тихо проговорил он над её ухом. — Перед смертью её… изрядно помучали.    Альсина медленно опустила глаза, всматриваясь в изображения. Тошнотворный подтекст увиденного не сразу укладывался в голове. — Где её… — голос сорвался. — Глаза нашли на кухне, в раковине, — скучающим тоном ответил Алан. — Как и зубы, ногти…     Она резко встала, брезгливо и с силой сбросив его тяжелую ладонь со своего плеча. — Какого черта тебе нужно?! — рявкнула она, отступая на шаг. — Пташке пора в гнездо, Альсина. Свободный полёт окончен, — он спокойно сложил руки на груди, смерив её долгим взглядом. — Становится слишком опасно. Мне нужно тебя защитить.    Альсина коротко и зло засмеялась. — Защитить? — она покачала головой. — Я прекрасно знаю, зачем ты приехал. Убирайся к черту!    Алан лишь демонстративно закатил глаза и вздохнул с легким раздражением, будто имел дело с капризным ребенком. — Ты опять начинаешь? Всё было обоюдно. И нам обоим было хорошо.    Время на мгновение застыло. Альсина замерла, а в следующий миг с оглушительным треском отшвырнула тяжёлый деревянный стул, стоящий между ними. Мебель врезалась в паркет, разрывая тишину. Сделав шаг вплотную к Алану, она сорвалась на крик прямо ему в лицо: — Кому «обоим»?! Тебе и твоему блядскому эго?! Ты вообще видел, в каком состоянии я тогда… — Я видел то, что видел! — резко и громко перебил её Алан. — И не надо придумывать себе оправдания!    Альсина качнула головой. На глаза против её воли навернулись горячие, жгучие слёзы ярости и бессилия. Она замахнулась, пытаясь вложить весь свой гнев в хлесткий удар, но Алан с жесткостью перехватил её запястье на полупути. Он наклонился ближе, въедаясь в неё холодным, темным взглядом. — Не стоит, Альсина, — тихо, почти ласково проговорил он. — Ты прекрасно знаешь, чем обычно заканчиваются такие выкрутасы.    Альсина на секунду оцепенела. — Только посмей… — со скрежетом прошипела она сквозь зубы.    Алан лишь ухмыльнулся. Одним мощным, пренебрежительным движением он оттолкнул её от себя. Альсина качнулась назад, еле удержавшись на высоких каблуках возле трюмо. Алан наклонился, поднял стул и медленно, с неприятным скрежетом, потащил его в сторону двери.     Но в этот момент дверь гримёрки резко распахнулась настежь. В комнату буквально влетела яркая темнокожая женщина с пышным афро, на лице которой ещё горела широкая улыбка. — Альсина, там в зале… — на полуслове осеклась она.     Улыбка моментально испарилась. Девушка замерла на пороге, окинув их быстрым, цепким взглядом. — Всё нормально? — строго спросила она, не сводя глаз с незваного гостя.    На губах Алана мгновенно расцвела его фирменная, обворожительная улыбка. — У нас всё просто отлично, дорогая, — гладко отмахнулся он. — Мы уже закончили. Оставь нас на пару минут.     Подруга не сделала ни шагу. Уперев одну руку в бок, она перевела пристальный взгляд на Альсину и вопросительно приподняла бровь. Альсина медленно покачала головой. Алан заметил этот жест и резко подался вперед. — Что оглохла…    Женщина молниеносно вскинула руку, выхватив из-под пиджака матово-черный Беретта. Ствол замер буквально в дюйме от его лица. — Здесь опасный район, месье, — спокойно произнесла она. — Поищите другой бар.    Алан лишь улыбнулся и медленно поднял ладони на уровень груди. Не сводя глаз со ствола пистолета, он сделал плавный шаг назад, к выходу. Женщина не шелохнулась, продолжая держать его на мушке.    Проходя мимо вешалки, Алан плавно снял своё пальто, встряхнул его и накинул на плечо. У самой двери он остановился и бросил на Альсину долгий, тяжелый взгляд. — До скорой встречи, mon chéri.    Дверь за ним тихо закрылась. Женщина брезгливо поморщилась, опустила Глок и повернулась к Альсине: — Порядок, красотка? — Спасибо, Джина, — Альсина скрестила руки на груди и лукаво улыбнулась.    Джина спрятала оружие обратно задорно подмигнула и направляясь к выходу, бросила через плечо: — Острые носочки у твоих туфелек чертовски хороши, чтобы таким козлам по яйцам съездить. Постарайся в следующий раз не забыть. — Твоё колено куда эффективнее, — усмехнулась Альсина, оперевшись о трюмо. Джина уже в дверях заразительно расхохоталась. Она провела пальцем вдоль силуэта своего приталенного платья, подчёркивая пышные изгибы, и не оборачиваясь, добавила: — Эй! Эту прелесть можно трогать только глазами! Передохни и выпей. Отправлю пока на сцену Марию.    Алан вышел из-за кулис в шумный, полутёмный зал клуба. Он неспешно подошёл к массивной стойке из тёмного дерева и оперся о неё локтем, дожидаясь, пока бармен закончит протирать бокалы. — Отличное заведение, — легко произнёс Алан, окинув бар одобрительным взглядом. — Потрясающая атмосфера, прекрасный джаз. Вы держите высокую планку. — Спасибо, месье, — искренне улыбнулся молодой парень за стойкой, польщенный похвалой от элегантного гостя. — Стараемся для наших гостей.     Алан плавно взял в руки свой стакан со скотчем, чуть качнул и, сделав едва заметную паузу мягко  улыбнулся: — Подскажите, а как зовут вашего замечательного администратора? Такую эффектную темнокожую леди трудно не заметить. — А, это Джина, сэр, — без задней мысли ответил бармен.    Алан кивнул, затем он лениво залез во внутренний карман своего пиджака, выудил из кошелька крупную купюру и мягко подвинул её по полированной поверхности прямо к рукам парня. Алан наклонился чуть ближе, и в его голосе проскользнул едва уловимый холод:  — Скажи-ка мне, парень, во сколько у Джины заканчивается смена?     Бостон 1989     Моро со звучным хлопком бросил документы на стол прямо перед Карлом и тяжело откинулся на диван. — Какого хера, Гейзенберг? — он скрестил руки на груди, не сводя глаз с папки. Карл опустившись в кресло лишь усмехнулся, запрокинул голову и прикрыл глаза. — Ну, по итогу я сдох в той самой резне. Вместе со своей матерью, — он нащупал в кармане зажигалку, щелкнул огоньком и глубоко затянулся сигаретой. Едкий дым пополз к потолку. — Я и рад бы поверить, что мной просто заменили умершего сынка этого старого блядуна… но хер там.    Моро демонстративно закатил глаза: — Значит, я был прав, когда говорил, что твои родаки тебя в мусорке нашли.    Карл не поднимая головы, молча поднял средний палец. Моро подался вперед. В его голосе пропала всякая ирония: — Какая выгода твоему отцу от этих бумаг?    Карл равнодушно пожал плечами: — Если меня тогда не завалили, значит, планировали спрятать. Ну или избавиться попозже, для отвода глаз, — он сделал долгую паузу, стряхивая пепел. — На записи Ричард со своей потаскушкой обсуждали наше с мамой убийство. Может, в этом дело? В деньгах, в наследстве… Моро нахмурился закусив губу. — Твоего отца никогда особо не парила твоя жизнь. Так какого хрена тебя тогда не завалили? И как вообще эти документы оказались у Уинтерса?    Карл на секунду замер. Сигарета застыла у самого рта, а глаза медленно открылись, уставившись на громоздкий шкаф напротив. — Альсина… — тихо произнес он. — Она была со мной, когда мой отец ворвался с пистолетом в детскую. — Нахрена врываться с оружием в детскую к маленькой девочке? — Я всегда думал, что он искал меня, чтобы спасти… — Карл медленно выдохнул дым, и голос его впервые за вечер качнулся. — Что, если он хотел убить меня? Но Альсина стала свидетелем. Моро поморщился, будто от зубной боли, и скептически качнул головой: — Ты че, реально думаешь, что если бы он мог завалить собственного ребенка, то пожалел бы чужого? Да к тому же он пытался убить ее после этого в течении двадцати лет. Где тут логика?    Карл резко подался вперед. — Ричард — умный мудак, но он точно где-то просчитался. Всё указывает на то, что это он спланировал ту резню. Моро скривился, всплеснув руками: — Так какого хрена ты вообще сомневаешься? — Да не знаю я! — Карл раздраженно качнул головой. — Дохера всего не сходится! Чего-то точно не хватает. — Как по мне, — Моро равнодушно пожал плечами, — так Лаво с твоим папулей просто решили убрать конкурента и где-то прокололись. А может, Лаво вообще хотел избавиться и от Ричарда тоже, вот и намутил хрень какую-то. — Хотел бы избавиться — давно бы избавился, — огрызнулся Карл, выдыхая сигаретный дым. — Чушь собачья.    Дверь ванной щелкнула, и в комнату вышел Итан. Он вытирал влажные волосы полотенцем, на ходу подбираясь к столу. Карл тут же окинул его насмешливым взглядом: — О, а вот и наша приблуда! Ну... каково тебе в хате, где нет мелких гадов и прочей мерзости? — Пока не знаю, — ровно ответил Итан, бросая полотенце на спинку стула. — Скажу, когда вы съебёте.   Он подошел ближе и кивнул на разложенные бумаги: — Какие догадки?   Карл затянулся сигаретой, задерживая дым в легких: — Пока целый ворох, но ни одна не подходит. Но зная Ричарда... подозреваю, что в конечном счете всё дело в бабле.    Итан закатил глаза: — Браво, Шерлок. В таком случае остаётся надеяться, что в архиве нас ждёт что-то ценное. — Хорошо бы, — Карл цокнул языком, стряхивая пепел. — В противном случае твоя полезность спадает к нулю. — Как и смысл твоего существования, — отрезал Итан. — Девочки, не ссорьтесь, — Моро примирительно вскинул ладони, а затем перевёл тяжёлый взгляд на Уинтерса: — Посмотрим на эти бумажки завтра, и станет понятнее, что делать дальше. А с тебя, мудак мелкий, я глаз не спущу.    Карл медленно потушил окурок в пепельнице: — Как и тот, кто пытался его завалить.    Он поднял на Итана цепкий, въедливый взгляд. Дурашливый тон мгновенно испарился, уступив место жесткому допросу. — А теперь говори… Как ты выследил нас в лесу? И я очень не советую тебе мне лгать.    Итан скрестил руки на груди, едва заметно поморщившись от вспыхнувшей боли в раненом плече: — Мне позвонили.    В комнате повисла тяжелая пауза. Моро и Карл переглянулись. — Кто? — сухо спросил Карл.    Итан пожал плечами: — Женщина. Про то, что ты будешь не один, она ничего не говорила. Сказала только, что ты едешь к хижине отца и лучше поторопиться. — Когда это было? — Ночью, поздно. Пока добрался — было уже почти утро. Искать вас там пришлось долго.    Карл нахмурился. — Значит, кто-то наблюдал за моей квартирой… — он ненадолго замолчал. — Что ещё она сказала? Представилась? Хоть что-нибудь?    Итан покачал головой: — Это всё. Я пытался спросить, но она сразу положила трубку.    Карл тяжело, устало выдохнул, тряхнув головой, а затем молча протянул руку к Моро: — Дай мне кулон.   Моро скрестил руки на груди: — Не-а.    Карл замер, глядя на него тяжелым взглядом: — Сал, отдай мне кулон. — Не дам. Нехер тут эмоциональные качели устраивать. Завезу завтра кулон и поеду в архив. — Слышь, мудила, занимайся тем, что я тебе поручил, а цацку верну я.   Моро тяжело вздохнул и лег на диван: — Ты не тем местом думаешь, Гейзенберг. А если за тобой и правда всё это время следили? Ты не думаешь, что Альсину они найдут ровно потому, что ты сам их к ней и приведешь?   Итан коротко кивнул, подпирая косяк: — Согласен. Это не безопасно. — И на что ты вообще надеешься. У нее родословная длиннее, чем твой список приводов по малолетке.    Карл в бешенстве сорвался с места и в один прыжок навалился сверху на Моро, прижимая его к дивану. Сальвадор в ужасе округлил глаза, но вырваться уже не успевал — Карл наглухо зафиксировал его и принялся ожесточенно шарить пальцами по карманам куртки: — Давай, сучёныш, где ты её заныкал?! Моро оглушительно заржал, пытаясь извиваться под его весом и отбиваться локтями: — Отвали, псих! Не скажу!     Они возятся на диване пока наконец не теряют равновесие и с грохотом не сваливаются на пол. Незаметно из кармана джинсов Сала выпадает тонкая золотая цепочка.    Итан наклоняется, первым перехватывает кулон и внимательно его осматривает. — Это Альсины? — спрашивает он.    Оба замирают. Моро, распластанный на животе, с досадой роняет голову на ворс ковра. Карл тяжело поднимается, напоследок мстительно повозив лицо Сала по ковру, и рывком выхватывает цепочку из рук Уинтерса. — Не твоё дело, — огрызается он, сразу пряча кулон глубоко в карман. — А теперь завалили оба. И марш спать.    Гейзенберг разворачивается и тяжело идет в сторону спальни. Итан на секунду задумывается, глядя ему в спину, а затем бросает вслед: — Не знаю, важно ли это… но у той женщины был латиноамериканский акцент.    Карл замер у самого дверного проёма и медленно повернулся: — Во сколько был сделан звонок?    Итан ненадолго задумался. — Кажется около одиннадцати вечера, — ответил Итан.    Карл застыл на месте, а затем перевёл тяжёлый взгляд на Моро: — В это время нас там ещё не было.    Моро оперся локтем о пол и прищурился, мгновенно уловив нестыковку: — А каким образом вы вообще вышли на это место? — Я спёр из сейфа отца письмо, на котором была фамилия Димитреску, — сквозь зубы проговорил Карл. — Это оказался продублированный отчёт частного детектива двадцатилетней давности, в котором фигурировал этот адрес.    Моро слегка наклонил голову и замер на секунду: — Погодь погодь… В сейфе твоего отца на видном месте лежит конверт с её фамилией, написанный черт знает когда? И тебя вообще нихера не смутило?    Итан нахмурился и сделал шаг вперёд к столу: — А что, если тебя нарочно направили по этому следу?     Карл на мгновение застыл, а затем отринул эту мысль, качнув головой: — Не сходится. Отец держал его в сейфе, куда я точно не имел бы доступа. — А что, если ты просто ускорил процесс? — Моро поднялся с ковра и сел на диван, нахмурив лоб. — И твой отец планировал как-нибудь подкинуть его тебе позже?    Итан коротко кивнул: — Это имеет смысл. Если твой отец хотел выманить Альсину в определённое место, то через тебя это сработало бы идеально.    Карл с громким стоном запрокинул голову, зажмурился до темноты в глазах и процедил сквозь зубы: — Вот же блядство!    Он на секунду замер, а затем быстрым шагом приблизился к Моро: — Раздевайся.    Сал мгновенно скрестил руки на груди, недовольно поморщившись: — Ты хоть бы сперва на ужин меня для приличия позвал.    Карл демонстративно закатил глаза: — Шмотьём обменяемся, мудила. Под капюшоном хрен проссышь, кто там. Возьмёшь завтра мои шмотки и мою тачку, а я возьму твою. Вы пойдёте первыми. Если за мной ведут хвост, я не потащу его к Альсине.    Итан коротко кивнул, оценив затею: — В этом есть смысл.    Моро неодобрительно цокнул языком, поднимаясь с дивана: — Ну тогда договорились! А теперь спать, дамы. Нас ждут завтра дела сердечные. И, по законам жанра, первыми сдыхают второстепенные персонажи, а мы с тобой, Уинтерс, как раз такие.    Альсина хаотично металась по комнате, выдёргивая ящики комода и со звоном вытряхивая содержимое шкатулок прямо на ковёр. На полированный паркет сыпались бархатные футляры, тяжелые браслеты и кольца, но всё это было не то. — Альсина, мы опоздаем на рейс! Брось ты эту дрянь, — Алан нервно отпивал из бокала, стоя у дверей с её чемоданом. — Сколько можно копаться?! — Чёрт! Да где он?! — выкрикнула она, в бешенстве смахивая на пол очередную хрустальную подставку для украшений.    Алан в два шага пересек комнату и с силой схватил её за запястье, заставляя замереть. — Да плевать на эту цацку! — жестко отрезал он, впиваясь в неё взглядом. — Дома я куплю тебе новую. Любую, какую пальцем тычешь!    Альсина с дикой яростью выдернула руку из его хватки и крикнула прямо ему в лицо: — Не всё в этой жизни покупается, Алан!    Алан лишь раздраженно закатил глаза и смерил её пренебрежительным взглядом: — О, не говори чепухи. Как раз в вашей семейке всё именно так и было.    Альсина мгновенно замерла. Воздух в груди будто заледенел, а пальцы сжались в кулаки. — Только не начинай снова… — прошипела она. — А что «снова»? — Алан усмехнулся, сделав шаг ближе. — Селестия, в отличие от тебя, это прекрасно понимала и принимала. Брак для твоей матери был просто лучшим активом. И она умела им пользоваться.    Альсина с глухим рыком толкнула его обеими руками в грудь. Алан лишь слегка качнулся, даже не потеряв равновесия. Она развернулась к резному комоду лихорадочно продолжая поиски. — Я не моя мать, Алан! Прекрати нас сравнивать!    Алан лениво скрестил руки на груди и смерил её оценивающим взглядом: — Вот уж правда... Селестия была куда более дикой и яркой. А в тебе слишком много папашиной гордости и холода. Но я с этим смирился.    Альсина ненадолго замерла. Её руки, перебиравшие шелковые платки, остановились. Она медленно повернулась к нему, всматриваясь в его лицо так, будто видела его впервые. — Значит, мне не показалось... — она сделала медленный, тяжелый шаг в его сторону. — Все эти годы... ты лишь пытался воскресить во мне женщину, которая выбрала не тебя.    Алан впился в неё потемневшим, тяжелым взглядом. На долю секунды в его глазах проскользнуло что-то совсем нечеловеческое — дикое и жуткое. Но мгновение спустя безупречная маска снова вернулась на место.    Он повернулся и сделал шаг к камину, устремив взгляд на угли. — У нас у всех есть второй шанс, — тихо произнёс он. — Упустить первый — это банально. И очень по-человечески. Но упустить второй... — Алан слегка повернул голову к ней и мягко, едва уловимо улыбнулся: — Это уже идиотизм. А я не такой человек.    Альсина смотрела на его прямую спину, медленно качая головой. — Как я могла не замечать этого раньше?..    Алан лишь равнодушно пожал плечами, не оборачиваясь. — В любом случае, это уже не важно, — проговорил Алан, давяще спокойно. — Сильные выбирают сильных.    Альсина округлила глаза, ощутив, как к горлу подступает тошнота.  — Да ты болен…    Не сказав больше ни слова, она резко отвернулась и направилась к выходу из комнаты, но Алан мгновенно перекрыл ей путь своим широким силуэтом. Его безупречное спокойствие окончательно треснуло. Он сорвался на крик, шаг за шагом вытесняя её обратно в глубину комнаты: — Хватит лгать самой себе! Чего ты хочешь добиться своими играми?! Отомстить Ричарду? Да даже если это и возможно, то что дальше?! Его щенок без денег папаши — обычная вшивая крыса, которая сгниёт на ближайшей помойке через пару месяцев!     Альсина попыталась обогнуть его сбоку, но Алан молниеносно выставил руку, с силой цапнул её за плечо и встряхнул так, что тонкая заколка выпала и волосы рассыпались по плечам. — А давай пофантазируем! — его лицо оказалось в дюйме от её лица, некогда глубокий голубой взгляд, горел откровенным безумием. — Жить будете в трущобах и нищете! Нарожаете ворох спиногрызов, и вскоре, моя милая, ты сама завоешь и вскроешься в тесной грязной ванне!    Альсина замерла, всматриваясь в его искаженное яростью лицо, и вдруг тихо произнесла: — Я смотрю, ты долго об этом думаешь, Алан… — она сама подалась чуть ближе к нему, несмотря на его хватку. — Чувствуешь конкуренцию?   Алан раскатисто рассмеялся прямо ей в лицо: — От кого?! От этого патлатого недоделка?!    Не отпуская её руки, он свободной ладонью поднёс к губам бокал, разом осушил его и со всей силы швырнул в каменную стену. Стекло со звоном разлетелось на сотни мелких осколков. — Не моя вина, Альсина, что твой вкус упал на такую низкую планку, до которой мне при всем желании не опуститься!    Он с силой толкнул её плечом, заставив отшатнуться, и неспешно прошёл к столику. Щелкнула пробка, прозрачная жидкость хлынула в новый стакан. Сделав два больших, жадных глотка, Алан повернул голову и брезгливо бросил взгляд на пышный букет, стоявший в вазе неподалёку. — Я столько для тебя сделал и терпел. А это? Ненавижу блядские лилии, но ради тебя готов был хоть дом в них утопить, — процедил он, поморщившись. — Воняло как в борделе, точь-в-точь как от твоей мелкой рыжей шлюхи.    Альсина, сцепив зубы, резко подалась вперёд, готовая разорвать его на месте, но в следующее мгновение застыла. Сердце сделало болезненный кувырок и упало куда-то в холодную пустоту. Смысл его слов проникал в сознание медленно, капля за каплей.    Алан, тяжело дыша, на секунду замер и взглянул на нее из-за плеча: — Что?    В глазах Альсины шок мгновенно сменился жгучими слезами. Она сделала медленный шаг назад к выходу: — Ты…    Алан тихим, снисходительным смешком качнул головой, делая к ней шаг: — Что ещё ты там себе додумала, а? Альсина… — Это был ты! — с сорванным, нечеловеческим криком выдохнула она, отступая к двери. — Альсина… — Откуда тебе знать, как она пахнет, если ты никогда её не встречал?! — её голос дрожал от лихорадочной ярости и подступающей тошноты.    Алан с глубоким раздражением прикрыл глаза, тяжело и шумно выдохнув через нос: — Да… Ты сама мне всё растрепала когда… — Не ври! — рявкнула Альсина, сжимая кулаки до хруста в суставах. — Я никогда с тобой о ней не говорила!     Алан лишь беззвучно рассмеялся, запуская пятерню в густые пряди.  — Да брось, Альсина. Я бы не стал тебя…    Но, встретившись с её стеклянным, полным ненависти взглядом, мгновенно помрачнел. С глухим стуком он поставил бокал на полированный стол. — Подойди ко мне. Сейчас же, — процедил он сухим, не терпящим возражений тоном.    Альсина сжала зубы и сорвалась с места. — Стоять! — рявкнул Алан, ринувшись следом.    Она перепрыгивала через ступени, сбегая по тяжелой деревянной лестнице. На полукруглом столике у подножия мелькнул силуэт той самой бутылки вина. Альсина на ходу цапнула её за горлышко, но у самого выхода Алан настиг её. Его мощная рука мертвой хваткой замкнулась на её талии, сбивая с ног. Они с грохотом повалились на паркет прямо у порога. Алан мгновенно накрыл её своим весом, его пальцы мертвой хваткой въелись в её горло, перекрывая кислород. — Какая же ты дура… — сипел он над её ухом, наваливаясь всем телом. — Поступим по другому…      Альсина задыхалась, перед глазами поплыли темные пятна. Из последних сил, повинуясь лишь слепому инстинкту, она вскинула руку и со всей дури обрушила толстое стекло ему прямо в висок.    Стеклянный треск глухо отозвался в ушах, багровое вино смешалось с густой кровью, хлынувшей из рассеченного лба Алана. Сдавленно рыкнув, он ослабил хватку и завалился набок, зажимая рану. Альсина зашлась сухим, разрывающим легкие кашлем. Не теряя ни секунды, она перекатилась на живот, выскочила за дверь и ринулась прочь. Снаружи бушевал ледяной ветер. Босые ноги мгновенно обжег глубокий, свежевыпавший снег, замедляя и топя каждый шаг. Снежная крупа била по лицу, пока Альсина бежала к стоящему у ворот авто. Заскочив в салон, она судорожно захлопнула дверцу и принялась лихорадочно обшаривать панель и бардачок. Ключей не было. — Чёрт, чёрт, чёрт!    Вдруг водительская дверь с треском рванулась настежь. — На выход! — прорычал он.    Альсина попыталась брыкаться, цепляясь ногтями за обшивку кресла, стараясь перебраться на пассажирское, но Алан жестко перехватил её за волосы. Зажав её затылок в кулаке, он с глухим звуком приложил её лицом о приборную панель. В голове вспыхнула и погасла ослепительная вспышка. Сопротивление Альсины мгновенно ослабло, тело обмякло, а из рассеченной губы и носа на мягкую кожу потекла горячая кровь. Алан вытащил её из машины, без лишних слов перебросил через плечо и, тяжело дыша, потащил обратно в дом, оставляя на белом снегу багровый след.             Ввалившись в прихожую, он сбросил её на ковер у камина. Наклонившись к своей дорожной сумке, Алан с щелчком расстегнул молнию, извлек небольшой пластиковый футляр и достал одноразовый шприц, уже наполненный мутной жидкостью.    Альсина слабо, почти неосознанно пыталась отползти, вяло отталкивая его ладонью: — Нет… — Как в старые добрые… — прохрипел он.    Он жестоко прижал её плечо коленом к полу, сдернул с иглы колпачок и без колебаний загнал сталь в её шею, плавно утопив поршень. Алан тяжело поднялся с пола, на мгновение зажмурившись от пульсирующей боли в виске. Поморщившись, он направился в ванную комнату. Включив холодную воду на полную мощность, он наклонился над раковиной, смывая с лица и волос липкую кровь, перемешанную с вином. Он расстёгнул пуговицы и брезгливо сбросил на кафель испорченную рубашку.    Из гостиной донёсся резкий, дребезжащий звонок стационарного телефона. Алан не ускорился. Вытерев лицо свежим полотенцем и прижав его к ране, он неспешно вышел из ванной, полностью игнорируя настойчивые трели. Телефон прозвонил раз пять, после чего с легким щелчком включился автоответчик. По комнате раздался шум помех, а затем — узнаваемый, хриплый и чуть усталый голос:    «Альсина... Понимаю, что ты, скорее всего, пошлёшь меня нахер. И, в общем-то, правильно сделаешь. Но мне нужно кое-что тебе передать. Думаю, это важно...»    В динамике повисла короткая пауза, за которой последовал тихий, сухой клекот зажигалки. «Ну, или я просто кретин, который ищет любой повод, чтобы тебя увидеть. Выбери вариант, который тебя больше бесит. Только дождись. Я буду через час».    Плёнка с тихим шипением мотнулась и отключилась. Алан запрокинул голову и со стоном выдохнул: — Да как же ты меня заебал...   Он замёрз на секунду посреди комнаты, прокручивая в голове расклад. На его лице медленно проступала ядовитая, довольная ухмылка. Он подошёл к углу у вешалки, взял свою тяжелую трость с металлическим набалдашником и подбросил её в руке, перехватив поудобнее. — Ну что ж...    Он неспешно приблизился к телу Альсины, и набалдашником небрежно повернул её голову к себе. — Тогда двух пташек одним камнем.    Карл нервно тарабанил пальцами по столешнице, отсчитывая рваный ритм. Он так и не сомкнул глаз за всю ночь. Он уже осушил шестую чашку кофе, когда время подбиралось к 10 утра. Достав из кармана тонкую цепочку, он поднес кулон к свету настольной лампы. Работа была филигранной, тончайшей — сложный ювелирный закатной бутон альстромерии из драгоценного металла явно стоил немало и изготавливался по индивидуальному заказу.    Карл невесело усмехнулся, крутя золотое украшение в пальцах: — Кто-то особенный… Для меня так точно не запарились бы.      Он перевел тяжелый взгляд на разложенную стопку архивных документов, и лицо его мгновенно помрачнело. Внутренний диалог и лихорадочные мысли оборвал резкий, оглушительный звонок телефона.   Карл в ту же секунду сорвал трубку с рычага: — Вы там, блядь, до вечера дрочиться собрались?! Сал, ты должен был набрать меня и сказать, был ли хвост, ещё час назад!    В трубке на пару секунд повисла молчаливая пауза, после чего раздалось фырканье Моро: — Я-то справился быстро. А вот у Итана рука пока работает плохо… — Сал, завали нах… — сквозь зубы зашипел Карл, сжимая трубку до белых костяшек. — А чем ещё папки разбирать, извращенец? — засмеялся Моро в ответ, но тут же сменил тон на деловой. — В общем, слушай. Хвост был. Дилетанты херовы, спалились уже через двадцать минут. Из Итана, оказывается, вышел неплохой коп, так что после архива мы этих уродцев ещё немного по городу катать будем, чтобы выиграть тебе время.    Карл зажмурился, глухо выругавшись про себя: — А с бумагами что? — Тут их херова туча, — отозвался Итан. — Некоторые вообще к нашему делу не относятся. Плюс в том, что половина из них настолько старые или бесполезные, что на руки их выдадут без проблем. Но время это займёт.    Карл тяжело, со свистом выдохнул через нос: — Хорошо. Заберите всё, что сможете. Что уже известно? — Не так много, как хотелось бы, — протянул Моро. — Кое-какая грязь на Гейзенберга-старшего, но это нифига не ново. А вот это уже интересно… Судя по всему, тот офицер собирал очень много информации на Дайен Гейзенберг. Ты не говорил, что твоя мать была далеко не из простой семьи. — О ней в доме говорить было табу, — отрезал Карл, крепче сжимая трубку. — Что именно там? — Дохрена всего… Слушай, тут даже фото с похорон есть.    В трубке на несколько секунд повисла тяжелая, гулкая тишина. Карл замер, глядя в окно на серую бостонскую улицу. — Ого… — подал голос Моро, явно перелистывая очередное дело. — А Селестия Димитреску — это родственница Альсины? — Её мать, — сухо ответил Карл, мгновенно выпрямляясь в кресле. — А что? — Так-так… — протянул Моро, и на том конце провода послышалось шуршание бумаги. — Судя по всему, твой отец и её мать знают друг друга достаточно давно. Похоже, они даже учились вместе… в Риме. — Ричард учился в Италии с Димитреску? — Карл нахмурился. — Вполне возможно. Он о своём прошлом редко рассказывал. Что ещё?   Моро начал перечислять разрозненные бумаги: старые чеки, какие-то доносы, рапорты о незначительных нарушениях, которые Ричард успешно заминал. Всё это было мелкой грязью, не стоившей внимания.    Внезапно в трубке раздался голос Итана: — Тут папка. Рапорт, полученный из Италии… за 1950 год.    Моро, стоявший рядом с ним усмехнулся: — Слыхал, Гейзенберг? Твой батёк уже тогда был уголовником. Яблочко от яблоньки… — Нет, Сал, — Итан качнул головой, вчитываясь в пожелтевшие страницы. — Здесь не про его отца.    Он нахмурился, вчитываясь в прикреплённый нотариальный перевод. Строчки ложились в голове в пугающую картину. — Здесь речь про Алана Моретти.    Карл мгновенно напрягся. — Сал, дай ему трубку! — рявкнул он. — Итан, что там написано? Дословно!    Итан стал быстро листать страницы, его голос звучал ровно, но в нём чувствовалось нарастающее напряжение: — Здесь готовый рапорт. Протокол с показаниями потерпевшей и несколько медицинских выписок. — И? Не тяни! — Судя по всему, Моретти обвиняли в нападении, — Итан сделал короткую паузу, — Жертва дала показания, есть медицинское заключение, но доказательств его вины оказалось недостаточно. До суда дело не дошло.    Карл резко поднялся с кресла, оперевшись ладонями о кухонный стол. — Какого рода нападение?! На кого?!    В трубке повисла тишина. Итан бросил взгляд на Моро, который перестал усмехаться и теперь внимательно слушал. — На Селестию Димитреску.    Моро присвистнул. Он выхватил папку из рук Итана и сам вчитался в текст, его глаза расширились. — И судя по медицинским выпискам… — Сал медленно читал строки, — …была попытка добиться любви от крайне бойкой дамы. Безуспешная, к счастью. Карл… это что, тот самый Алан? Тот самый, который теперь опекун Альсины?    Итан поднял на Сала ошарашенный взгляд. Карл запрокинул голову и накрыл лицо ладонью, с трудом сдерживая ярость: — Какого хера ему отдали ребёнка… ребёнка бабы, на которую этот мудила напал! Как такое вообще возможно?! — Его не осудили. Дело закрыли, — Моро по ту сторону провода пожал плечами. — Формально он чист. А вдруг… Карл, вдруг это другой Алан? Мало ли Моретти в Италии?   Карл в ярости качнул головой: — Не слишком ли дохера сходится?!  — А по фотке… — Моро, всё ещё державший папку, посмотрел на чёрно-белый снимок в рапорте, — …вроде он. Я его правда издалека только видел.     Карл тяжело выдохнул в трубку, сжимая пальцами переносицу: — Кажется, теперь ясно, из-за чего так убивался твой отец. По факту, он собственными руками отдал на воспитание ребёнка моральному уроду… — А Альсина ничего такого не упоминала? — тихо спросил Итан на том конце провода. — Нет… — Карл горько усмехнулся. — Да и с чего бы ей мне так доверять? — Да уж… — зашуршал в трубке голос Моро, перебирающего оставшиеся бумаги. — Что теперь?   Карл подхватил со спинки стула тяжелое пальто и набросил его на плечи, на ходу нащупывая в кармане ключи от машины и холодный металл кулона. — Я еду к ней. А вы побыстрее заканчивайте и дуйте оттуда.    Черный капот внедорожника со скрежетом тормозов уткнулся почти в самые ворота. Карл выскочил под снегопад, даже не заглушив двигатель. Ворота особняка были наглухо заперты. Звонить он не стал — паранойя, въевшаяся в кровь за последние дни, сработала раньше разума. Карл вскинул голову, вглядываясь в глубину двора, и сквозь редкие прутья решётки разглядел два силуэта. Обе машины стояли на месте: и её аккуратный лексус, и массивный седан. — Чёрт... — процедил Карл сквозь зубы.   Подпрыгнув и зацепившись сапогами за кованые узоры ворот, он перемахнул через верх. Взгляд метнулся по фасаду особняка — все окна второго и первого этажей встретили его глухой темнотой.  Двигаясь тенью вдоль подстриженного кустарника, он добрался до автомобиля Альсины. Дверь была приоткрыта. Карл заглянул внутрь и касанием пальцев задел застывшую корку на приборной панели. На подушечках остался липкий багровый след. Кровь. Сдернув с пояса пистолет и сняв его с предохранителя, он рванул к парадному входу, выбивая подошвами снежную пыль, и толкнул тяжелую створку. Внутри встретила оглушительная, почти стерильная тишина. Ни криков, ни шорохов. Пространство дома выглядело безупречно и картинно: ровные линии интерьера, идеальная чистота, мягкий, угасающий свет, падающий сквозь высокие панорамные окна.    В глубине гостиной, прямо перед огромным окном, за которым кружилась белая метель, темнела спинка массивного кресла. В нём просматривался знакомый силуэт. — Альсина... — выдохнул Карл, опустив ствол.    Он в несколько размашистых шагов преодолел расстояние и обогнул кресло. Она лежала неподвижно, откинув голову на бархатное изголовье. Лицо — бледное, словно мрамор, с рассечённой, подсохшей губой и тёмным ссадинами у скулы. Но страшнее всего выглядела шея: на белой коже проступали налитые багрово-синюшные, отчётливые следы чужих пальцев. — Твою мать! — Карл убрал пистолет и кинулся к ней, судорожно оседая на колено и стараясь перехватить ее поудобнее. — Слышишь меня? Мы едем домой…    В то же мгновение боковое зрение уловило лишь тень, метнувшуюся слева. Удар был молниеносным. Тяжёлый металл с глухим хрустом врезался Карлу прямо в скулу сбивая дыхание. В глазах вспыхнул сноп искр, мир качнулся, и Гейзенберг с грохотом рухнул на паркет.  Карл, задыхаясь и сплевывая густую кровь, развернулся на локтях. Над ним высилась фигура Алана. На его пальцах титановым блеском отливали два тяжелых кастета. На идеальном, строгом лице Моретти не было ни капли суеты — лишь холодное спокойствие и легкое разочарование.     Алан медленно повернул кисть, разглядывая стальные зубья кастетов, и с коротким, сухим смешком окинул Карла сверху вниз: — А ведь я собирался просто застрелить тебя как паршивую собаку... — голос Алана звучал мягко, с запредельной, пугающей грацией. — Но знаешь... Это будет куда приятнее.   Инстинкт сработал раньше осознания. Карл рывком выхватил ствол из-за пояса и попытался навести курок на Алана. Моретти тут же сместился с линии огня. В следующее мгновение его массивная, тяжелая ладонь намертво сомкнулась на запястье Карла. Одно движение на излом — и глухой, тошнотворный треск рвущихся сухожилий и связок потонул в звонком ударе выпавшего пистолета. Карл даже не успел вскрикнуть: второй удар кастета — снизу вверх пришёлся в челюсть. Голова Гейзенберга запрокинулась, с губ мгновенно брызнула кровь. Алан замахнулся во второй раз, но Карл успел выбросить кулак навстречу — коротким ударом попав точно в рассечённую рану на виске.    Зашипев от боли, Алан на мгновение ослабил хватку. Карл, пользуясь моментом выудил из-за пояса массивный охотничий нож. Сделав резкий, отчаянный выпад снизу вверх, он всадил лезвие по самую середину в массивное плечо Алана. Карл тут же выдернул сталь обратным движением, но Моретти от дикой вспышки ярости даже не отступил — он лишь глухо взревел, шагнул вперёд и всем своим огромным весом сгреб Карла в охапку, рванувшись таранным ударом в сторону окна.     Гигантское стекло лопнуло с оглушительным, похожим на выстрел звоном. Тысячи мелких кристаллов взмыли в воздух, вспыхнув в сером свете пасмурного дня, и два силуэта вместе с этим хрустальным водопадом вывалились наружу — прямо в сугробы.      Снег гасил звуки. Всё вокруг превратилось в чистую, тягучую агонию. Хлопья метели валили густо, крупно, оседая на тёмной ткани, на мокрых волосах, на смуглой коже. Карл, лежа на спине среди острого стекла и ледяной крошки, пытался сообразить, где верх, а где низ. Зрение плыло, распадаясь на мутные пятна. Собственное дыхание отдавалось в ушах хриплым, рваным сипом. Он попытался подняться. Сквозь адскую боль в сломанной кисти Карл снизу вверх выбросил левую руку, пытаясь достать горло Алана, но движение вышло слишком медленным. Алан медленно наклонился, перехватывая руку Карла, и с ледяной методичностью вогнал стальные зубья кастета Гейзенбергу в висок, а затем — повторно, прямо в переносицу.    Удар.    Из рассечённой плоти в белёсый воздух взметнулся тонкий алый веер. Тяжёлые капли крови, описав в падении дугу упали в снег.    Ещё удар.    Всё происходило в абсолютной, сюрреалистичной тишине, разбавляемой лишь хрустом наста и тяжелым дыханием. Алан бил не спеша. Каждый его замах был выверен, красив и ужасен в своей жестокости.    Карл уже почти ничего не соображал. Боль притупилась, уступив место ватному, оглушающему покою. Небо над головой — серое, давящее — кружилось и медленно уходило в темноту. Он видел только, как сквозь падение белых хлопьев над ним заносится тяжелая, залитая его собственной кровью рука с блестящим кастетом, и как алые капли медленно, будто в невесомости, падают ему прямо на открытые, теряющие фокус глаза.    Алан ненадолго замер, расправляя плечи. Его тяжелое, прерывистое дыхание белым паром вырывалось в ледяной воздух. Он медленно поднял глаза. В пяти метрах от них, среди заснеженных туй, застыл декоративный пруд, затянутый хрупкой, прозрачной коркой перламутрового льда. — Ничего личного, Карл…— прохрипел он. — Я… в некотором смысле эстет. — он беззвучно засмеялся. — Люблю довести до красивого финала…    Припадая на одну ногу и брезгливо сплюнув на снег смесь слюны и крови, он поднялся. Подхватив Карла за воротник намокшего пальто он медленно, с хрустом потащил его в сторону воды. Карл, повинуясь последнему угасающему инстинкту, попытался дать отпор —  царапал руку, пытался расцепить пальцы. Но сил не осталось.    Алан лишь ядовито усмехнулся. Подав всем корпусом вперёд, он с силой обрушил Карла затылком вниз, головой пробивая тонкую ледяную корку. Мутная, ледяная вода мгновенно сомкнулась над лицом Гейзенберга. Остатки воздуха с пузырями вырвались из груди. Холод иголкам впился в кожу, вода хлынула в нос и горло, выжигая легкие изнутри. Моретти резко выдернул его за волосы наверх. Карл судорожно закашлялся. Алан что-то говорил. На его искаженном, окровавленном лице застыла оскаленная, безумная улыбка, он явно повторял один и тот же вопрос, наслаждаясь своей победой. Не получив ответа, он удовлетворенно качнул головой и уже собирался опустить Карла под воду...    В этот миг изящная, но крепкая женская рука легла Алану прямо на лоб. С силой она рванула его голову назад, подставляя натянутую шею к серому небу. Алан едва успел расширить от изумления глаза, когда вторая рука — удерживающая его нож с широким лезвием — с глухим, сочным хрустом вошла в плоть и одним ровным, непрерывным движением распорола его горло.    Алан мгновенно выпустил Карла, судорожно впиваясь пальцами в рваную рану на шее. Он в ужасе повернулся к той, кто нанесла этот удар. За ним стояла Альсина. Её тело ещё била крупная дрожь от действующего в крови препарата, губы обескровлены, а взгляд расширенных, безумных глаз полнен нечеловеческой ярости. Пальцы до белизны суставов сжимали рукоять ножа. Алан попытался открыть рот, вытолкнуть хоть слово через брызжущую алоту, но Альсина шагнула впритык и со слепой, дикой яростью наотмашь вогнала лезвие ему под сердце. Алан замер, выдохнул багровый сгусток и ничком завалился на окровавленный снег, больше не шевелясь.     Отбросив нож в сторону, Альсина рухнула на колени у самого края пруда. Выпростав руки в обжигающе ледяную воду, она с глухим рыданием схватила Карла за намокший воротник и вытянула его голову на снег. — Гейзенберг… Слышишь меня? Карл! — её голос срывался на истеричный, задыхающийся хрип.   Она пыталась обхватить его, поднять, оттащить обратно к дому, но его тело было неподъёмным для нее. — Чёрт… Ну давай…    Сделав ещё несколько судорожных, безнадёжных попыток сдвинуть его с места, Альсина окончательно обессилела. Ноги и руки отказывали, действие препарата и перенесённых травм свалили её с ног. Она бессильно упала прямо поверх его груди, уткнувшись лицом в окровавленные отвороты пальто.    Сквозь угасающее, размытое сознание к ней сквозь гул метели пробились сухие, взволнованные голоса: — Его машина здесь! Ищи, давай! — Тут дверь открыта! Сал, сюда!    Альсина попыталась разомкнуть свинцовые веки, вытолкнуть из пересохшего горла хоть какой-то звук, хотя бы один короткий крик. Но губы не слушались, а легкие отозвались лишь слабым, беспомощным сипом.    Последнее, что она услышала перед тем, как окончательно погрузиться в плотную, спасительную тьму — тяжелые, быстро приближающиеся по хрустящему снегу шаги.    В квартире царил полумрак, разбавляемый лишь тусклым янтарным светом единственной лампы. Итан дремал в глубоком кресле, подперев голову рукой. Альсина стояла у высокого окна, вглядываясь в ночной бостонский пейзаж, неосознанно поправляя плотную ткань бинтов на кисти. Внезапно глухой щелчок раздался со стороны спальни, и дверь медленно отворилась. На пороге появились Сал и Марко.    Итан тут же мгновенно встрепенулся и поднялся с кресла. Альсина развернулась, сделав решительный шаг им навстречу.    Марко снял очки в тонкой оправе, устало потирая переносицу и глаза после долгих часов работы. — В общем, расклад не такой уж плохой, — тихо, но отчётливо проговорил он. — Трещины на рёбрах,  разрыв сухожилий на кисти, ушибы… Это я уже молчу о том, что отбивные выглядят лучше, чем его мягкие ткани. Но жить будет. Крепкий, парень.    Альсина на секунду прикрыла глаза и тяжело выдохнула: — К нему можно?    Марко смерил её долгим, любопытным взглядом, задерживая взор на синяках на её шее, и качнул головой: — Если осторожно. И попытайтесь его лишний раз не…    Альсина уже не слушала. Она просто обогнула врача и бесшумно вошла в приоткрытую спальню. Марк улыбнулся кончиками губ и перевёл взгляд на Сала, стоящего у стены: — Что-то вы, ребята, зачастили ко мне.    Моро скрестил руки на груди, криво ухмыльнувшись, и подбородком кивнул в сторону закрывшейся двери: — У нас уважительная причина.    Мужчина понимающе кивнул: — Тогда могу предположить для вас четверых групповую скидку, — Марко тихо усмехнулся — Заметано, — Моро ухмыльнулся еще шире, крепко пожал Марко руку и пошел проводить его к выходу.    Альсина тихо перешагнула порог и прикрыла за собой дверь. В спальню сквозь едва прикрытую штору пробивался мягкий свет ночной улицы. Карл лежал на широкой кровати, до половины прикрытый тонким белым одеялом. Его торс и плечи были плотно замотаны свежими бинтами, на лице проступали темные гематомы, но грудь вздымалась ровно и глубоко.    Она осторожно опустилась на край матраса и почти невесомым касанием сжала его тёплую ладонь. Карл нахмурился во сне, чуть повел головой и медленно, с трудом разлепил тяжелые веки. Взгляд пару секунд плавал, пока наконец не сфокусировался на её лице. На его ссаженных губах расцвела глуповатая и бесконечно облегчённая улыбка. Карл едва заметно повел пальцами, слабо пытаясь потянуть ее за руку к себе. Альсина с тихим, дрожащим смешком выдохнула, наконец давая волю подступившим к глазам слезам.    Не отпуская его руки, она аккуратно прилегла рядом, позволив его тяжелой голове опуститься себе на грудь. Карл тихо вздохнул, уткнувшись носом в изгиб её шеи, и с глубоким умиротворением опустил ладонь ей на талию, слегка прижимая к себе. Его дыхание снова стало ровным и замедленным, почти мгновенно погружаясь в сон.