Святая

Автор не поддерживает употребление психотропных веществ и всячески это осуждает. Наркотики – зло.

Сердце стучало где-то в горле, отдаваясь в ушах глухим эхом. Тело пробила мелкая дрожь. Словно электрический ток, она расходилась по предплечьям, заставляя невольно сжиматься. К лицу прилила кровь, а внизу живота завязался болезненно-сладкий узел, от которого перехватывало дыхание. Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять этот хаос. Медленно выдохнула. Отложив нож на комод, подошла к дверям. На коже до сих пор ощущалась тяжесть металла. Рука казалась тяжёлой, неподъёмной. Квартиру снова прорезал резкий звук. Он ввинтился в виски, пробираясь под самую кожу. Отрезвляя. Заставляя не думать о своих ощущениях. Перестать перебирать мысли, что могло привести человека ко мне в столь позднее время. Ведь обычно в поздний час приходят либо любовники, либо маньяки. Дверь распахнулась. – Спала? – голос прозвучал непривычно хрипло. – Нет, – ответила я слишком быстро. Я прошлась медленным, изучающим взглядом с головы до ног. Знакомая кудрявая макушка наклонена вперёд, прикрывает глаза. Свет подъездной лампы путался в этих небрежных кольцах. Уголки губ чуть приподняты. Сами губы искусанные, из маленьких ранок сочилась кровь. Локоть упирался в стену. Кисть свисала с косяка, демонстрируя разбитые костяшки. Я невольно прикусила губу. Почему-то захотелось обработать раны, перебинтовать, дотронуться. Хоть на секунду ощутить чужое тепло. Но я быстро отбросила эту мысль. Его голова медленно поднялась. Глаза всё ещё были прикрыты, а вот улыбка стала шире. Губы оголили клыки. От этой картины стало жарче, а желание коснуться увеличивалось в геометрической прогрессии. – Что ты хотел, Вань? – я старалась звучать твёрдо, но колени предательски подгибались. В коридор просочился запах: горький табак, перемешанный с чем-то едким, сладковато-травяным. Раньше я вдыхала этот душный аромат в тёмных подъездах старых хрущёвок, но никогда не задумывалась о его природе. Сейчас же этот запах, исходящий от его одежды и кожи, одурманивал. В тени от волос его привычно карие глаза казались угольно-чёрными. Я всматривалась, не понимая: то ли это ломкий свет так искажает их цвет, то ли зрачки расширились от препаратов. Ваня же словно специально опустил веки, отвернулся, пряча глаза. В горле пересохло, от чего пришлось сделать глоток. – Поговорить. Тело окутало тепло. Каждое мгновение, когда его взгляд задерживался на изгибе шеи, выступающей косточке ключицы или линии ног, кожа в этих местах начинала гореть. Жар проникал глубоко под кожу, заставляя сердце биться быстрее. Захотелось отвернуться, лишь бы не видеть изучающий взгляд Вани. Я несколько раз отругала себя в голове за то, что была в открытой пижаме, которая казалась такой удобной десять минут назад. Тонкие лямки майки едва ощущались на плечах, а короткие шорты оставляли беззащитной перед этим вниманием. Я будто была обнажённой. Мне было неловко – до тошноты, до дрожи в коленях, – но при этом я испытывала странное удовольствие. – О чём? – выдохнула я. Киса прикусил нижнюю губу, ступая за порог квартиры. Его чуть повело вправо. Я дёрнулась вперёд, прежде чем успела подумать. Руки взметнулись в воздухе, готовые подхватить, удержать, коснуться. Ваня замер. Взгляд медленно опустился на раскрытые ладони, завис на ране, а затем так же неспешно поднялся обратно к лицу. Обжигающая волна неловкости захлестнула. Я тут же спрятала руки за спину, стараясь не касаться его, и обогнула парня. Чувствовала на спине чужой взгляд – прожигающий насквозь. По позвоночнику пробежали мурашки, спускаясь ниже. Я была уверена, что взгляд Вани прикован не к моей спине, а чуть ниже. Пальцы отказывались слушаться. Ключ в замке провернулся лишь со второй попытки. В тесном пространстве прихожей вдруг стало катастрофически мало воздуха, а стены будто придвинулись ближе, сдавливая грудную клетку. Затаив дыхание, я обернулась. Ваня стоял в паре сантиметров от меня. Запах табака въедался в кожу, проникая внутрь, оставаясь серым отпечатком. Взгляд поднялся с моих ног к лицу. Улыбка стала ещё шире. А когда Ваня заговорил, по телу пробежали мурашки. Каждое слово отзывалось внизу живота. – Ты боишься меня? – Что? – едва слышно выдавила я, вжимаясь в дверь. Киса хмыкнул, лениво указывая головой на лежащий предмет. – Нож. – Я… – я растерялась. Со стороны это выглядело так глупо. Будто я и впрямь его боялась. Но я понятия не имела, что это Ваня пришёл. Знала бы – не стала бы брать нож. – Думала, что опять шмонать квартиру пришли? – Киса двинулся вглубь квартиры, прямиком в мою комнату. Брови взметнулись вверх. Я было открыла рот, чтобы задать вопросы о том, откуда он знает, что в квартиру залезли, но так ничего не смогла выдавить. Воздух вокруг Кисы будто сворачивался, увлекая за собой. Его плечо задело косяк, Ваня замер, восстановил равновесие, продолжил путь. Мне снова захотелось подбежать, остановить его, помочь, но ноги словно приросли к полу, а взгляд прикован к удаляющейся фигуре. Я заставила себя сдвинуться с места, когда Ваня переступил порог спальни. Внутри всё кричало о неправильности происходящего и о неизбежности. Вошла следом, осталась за спиной парня. Расстояние между нами было в два шага. Я могла бы сравняться, но почему-то не хотелось этого делать. Возможно, из-за красоты, что открылась передо мной. Киса замер посреди комнаты, окутанный синеватыми сумерками, которые пробивались сквозь незадёрнутые шторы. Свет луны падал на его плечи, высвечивая каждый изгиб, каждую линию. Пряди кудрей, освещённые холодным сиянием, отливали бездонным, уходящим в графит. Захотелось запустить в них руку. Распутать, накрутить на кончики пальцев, вдохнуть аромат. Спина была напряжена. Ваня устало потёр шею, расслабляя. Внутри всё переворачивалось. Хотелось прижаться щекой, коснуться. Но я не двигалась. Боялась, что если сделаю шаг, всё растворится. Что всё окажется сном. Кошмаром, где не смогла спасти его. Но это был не сон. Ваня был реальным. В доказательство он обернулся. – О чём хотел поговорить? – голос дрогнул, сорвавшись на шёпот. В один шаг Киса сократил дистанцию, оставляя пару сантиметров. Колени предательски ослабли. Глаза забегали по комнате, лишь бы не встречаться с его. В нос снова ударил запах странного табака. Он явно был пьян, но алкоголь не чувствовался. Возможно, пьян не от алкоголя, а от… Нет. Я не хочу в это верить. Пришлось всё-таки столкнуться взглядом. Чтоб найти ответ на вопрос. Но Ваня словно специально не поправлял волосы, из-за чего было проблематично разглядеть зрачки. – Ты не ответила на мой первый вопрос, – проигнорировал меня, голос вибрировал где-то в районе грудной клетки. – Боишься? Или думаешь… – Киса запнулся, подбирая слова, взгляд снова упал на открытые плечи. – Что я сделаю тебе больно? Я сглотнула. Жар разлился по всему телу. – Я не боюсь тебя. Хотя… страх был, но не его пьяного состояния. А чувства, которое просыпалось рядом. Кис сделал полшага, снова сократил расстояние. Он смотрел сверху вниз. Тепло, исходящее от тела, заковало в тугие объятья. Сердце забилось со скоростью света. Кудри упали в сторону, открывая больше обзора. Мне удалось рассмотреть расширенные зрачки. Нет Внутри всё сжалось. К горлу подступил ком. Хотелось ударить его, высказать то, как я разочарована. Но я не имела на это права. Для Вани я не кто. Просто знакомая. – А зря, Сонь, – его губы оказались близко к моим, обдавая горячим дыханием. – Зря не боишься. Глаза Вани были похожи на засасывающий омут, в котором не осталось ни одного светлого блика. Радужка, мягкого орехового оттенка, под воздействием наркотиков потемнела до угольков. Зрачки расширились настолько, что затопили собой всё пространство, оставив лишь тонкий, едва заметный ободок коричневого цвета. Взгляд был расфокусированным. Киса видел перед собой не меня, а какой-то искажённый образ. Веки были полуспущены, а белки глаз прорезала тончайшая сетка лопнувших сосудов. – Почему я должна тебя бояться? – сверлила его взглядом, на что Ваня лишь улыбнулся. Это было похоже на зависимость. Я презирала наркоманов, я ненавидела всё, что с ними связано, но каждая клеточка стремилась к нему. И это пугало. У нас ничего не получится. Он разрушит мою жизнь. – Потому что я связан с делом, которое пытался раскрыть твой отец. Сердце рухнуло куда-то вниз. Всё будто застыло, а в голове крутились его слова. – Что? – в уголках глаз собрались слёзы, голос прозвучал неожиданно тихо. – Это мы убили режиссёра и бармена, – его лицо не выражало эмоций, было каменным, как у статуи. Пальцы забились мелкой дрожью. Весь мир, который я так бережно выстраивала, рассыпался в прах. Люди, которых так долго искал папа, оказались подростками. Подростки обвели вокруг пальца человека со стажем. Как? – Нет, – я испуганно мотнула головой. – Нет. Ты врёшь. Ваня не похож на убийцу. Да, у него есть зависимость, но он бы никогда не сделал этого. Я бы никогда не поверила. – Нахуя ты взялась за дело папаши? – прошипел он, едва разжимая зубы. Киса подался вперёд, оставаясь в паре сантиметров от моего лица. – Кто тебя, блять, просил? Хотелось развернуться и убежать, скрыться, захлебнуться в рыданиях, но меня будто пригвоздило к месту. Я не понимала столь резкой смены настроения. Пару секунд назад Ваня улыбался, был расслабленным, а сейчас едва сдерживался, чтобы не закричать, выпустить негатив. – Ментовская дочь… – Киса сжал кулаки, желваки на лице заходили ходуном. – Специально строила из себя невинную, чтобы легче было инфу достать? Я лихорадочно замотала головой, делая шаг назад. – Не пизди, – он наступал медленно, словно хищник, загоняющий жертву в угол. Голос стал ниже. А каждое слово впивалось в кожу мелкими осколками стекла. – Я никогда не интересовалась делами отца. Он никогда не использовал меня для добычи информации, – я сделала ещё пару шагов назад. – Я бы никогда… Мне не удалось закончить. Лопатки коснулись холодной стены. Я мысленно прокляла планировку комнаты. Его лицо, искажённое оскалом, находилось в считанных сантиметрах от моего. Кулаки сжаты так сильно, что костяшки побелели, а предплечья подрагивали от колоссального напряжения. – Думаешь, я поверю? – Киса поднял руку. Я испуганно вжалась в стену, ожидая удара, но почувствовала лишь холод чужих пальцев. Киса коснулся моей шеи. Пальцы были ледяными, обжигая кожу, запуская мурашки по телу. Я забыла, как дышать. Киса медленно провёл большим пальцем по скуле, стирая слезу. Я даже не заметила её. – Твоему папане, наверное, ещё одну звёздочку добавят. Молодец. Раскрыл дело, как подростки убили двоих взрослых дядь, – прошипел он, взгляд на мгновение сфокусировался на моих губах. – А ты решила ему помочь. – Ваня, остановись… – голос надломился, превратившись в едва слышный всхлип. – Ты пьян, ты сам не понимаешь, что несёшь. Уходи. Пожалуйста. – Не понимаю? – он хрипло рассмеялся. – Это ты не понимаешь. Этих уёбков не жалко, нехера. Мы лишь защищали тех, кто сам не мог этого сделать. Киса ударил в стену рядом с моей головой, заставляя вжаться в бетон сильнее. Шум его дыхания заполнил всё пространство, вытесняя остатки кислорода. В комнате стало невыносимо тесно. Тело пробило мелкой дрожью, которая за то время, пока Киса здесь, появлялась не раз. – Я не знала… Клянусь, я ничего не знала! – выкрикнула я, слёзы хлынули с новой силой. Мне было отвратно от себя. Я не хотела показывать свою слабость, свой страх. – Я спасала тебя, потому что по-другому не умею. Я бы не смогла жить с мыслью, что не помогла кому-то, кто нуждался в помощи. – Нуждался? – он усмехнулся. – Мне не нужна твоя помощь. – Всем нужна помощь, когда находишься во тьме. Чужие пальцы со скул переместились на шею, надавливая. Взгляд Кисы был направлен на руку – он контролировал силу. Я могла спокойно дышать, но не полной грудью. Даже сейчас у меня не появилось мысли о том, что Ваня может убить. Да, страшно, но он делал это для того, чтобы я убежала. Перестала общаться с ним. Ваня делал это специально. А может, у меня просто больная фантазия и я вижу любовь там, где причиняют боль? – Святая такая, – взгляд вернулся к губам. – Прям как святая София-мученица. Мои брови взметнулись вверх. Мне часто говорили, что родилась я в день памяти святых мучениц Веры, Надежды и Любви, матери их Софии. Но больше меня удивило то, что Ваня знал о Святой Софии. В моей голове такие, как он, не интересуются религией. – Откуда ты… – я запнулась, чувствуя, как его большой палец медленно очерчивает контур моей нижней губы. Киса чуть подался вперёд. В животе приятно тянуло, от этого ощущения внутри разливалась странная, болезненная сладость. Я смотрела на него снизу вверх, в чёрные омуты глаз – бездонные, пустые, но такие красивые. Тяжело сглотнула, разомкнула губы. Киса ухмыльнулся, но этот проблеск нежности мгновенно стёрся, сменившись злым оскалом. В глазах вспыхнула ярость. Рука на шее сжалась сильнее, рывком притягивая меня вперёд, заставляя выгнуться. – Сука, – процедил он сквозь зубы. Я замерла, не зная, чего ждать. Удара? Пощёчины? А он… просто смотрел. Дышать стало нечем. Лишь на пару секунд я задержала взгляд на чужих губах. И уже была готова оторваться от них, как почувствовала тепло на своих. Наши губы соприкоснулись. Это было похоже на падение. В пропасть. В пустоту. В нечто такое глубокое и тёмное, от чего перехватывало дыхание. Я не знала, чего ждать от этого поцелуя — нежности или боли. Его губы были с горьким привкусом табака и железа. Рука, сжимающая шею, не отпускала. Скорее, это был контроль, в котором не было нужды. Я схватила мужское запястье, чуть сжала, чувствуя, как ослабляется хватка. Медленно провела пальцами до кудрявого затылка. Зарылась в волосы, притягивая ближе. Ваня больше не сжимал горло. Рука переместилась на щеку, пальцы окунулись в мои светлые волосы. Дыхание сбилось, стало прерывистым, как и его. Киса зубами оттянул нижнюю губу, заставляя вскрикнуть ему в рот. В животе тянуло так сильно, что ноги окончательно перестали держать. Я добровольно шагаю в костёр, зная, что пламя — это он. И в этом огне хотелось сгореть, принадлежать этому человеку, вопреки здравому смыслу. Свободная рука легла на мою талию, сжимая, спускаясь вниз. Пальцы вцепились в моё бедро, оставляя полумесяцы на коже. Я вцепилась рукой в плечо, другой накручивала пряди волос на палец. Это всё неправильно. Я не должна испытывать влечение к потенциальному убийце и наркоману. Это неправильно. Но как же он хорошо искушает. Как же хочется раствориться в этом. Стать одним целым. Губы больше не терзали. Вместо этого поцелуи перешли на шею, оставляя укусы, зализывая и снова кусая. Так не должно быть. Я не должна. Я не должна... По телу пробежали мурашки от очередного мучительного поцелуя. Киса прокладывал дорожку от шеи до ключиц, не упуская ни миллиметра кожи. Я должна это прекратить, иначе… не смогу себя простить? Из губ вырвался глухой стон. Мужская рука скользнула под ткань шорт. Сейчас оттолкну… Я переместила руки на чужую грудь, чувствуя, как сильно бьётся его сердце. Слабо оттолкнула назад. – Зачем ты? – дыхание сбилось. Ваня поднял на меня томный взгляд. – Зачем ты это делаешь? Киса приподнял бровь. Грудь тяжело вздымалась, дыхание было рваным, пьяным — но теперь я уже не могла понять, от чего именно: от наркотиков или от того же безумия, что захлестнуло и меня. – Не делай вид, что не понял, о чём я, – меня начало раздражать всё это. – Я не понимаю, о чём ты, – взгляд был затуманенным. Я сцепила зубы. – К чему были только что эти претензии? Хотел напугать меня? Затащить в постель и выведать всё про дело? Мне было до боли обидно. За то, что я впервые решила не убегать от парней, а идти навстречу. Что впервые в жизни испытала с кем-то столь яркие ощущения. С тем, кто не пытался меня ломать, а старался принять такой, какая я есть. А сейчас этот же человек чуть ли не прямым текстом говорит о ненависти ко мне — а потом целует. Да так, что все мысли о правильности растворяются. И если бы у меня было чуть меньше силы воли, я бы не оттолкнула. А разрешила продолжить. И была бы уже не божьим ангелом, а падшим. Ваня – как змей-искуситель. Отказать ему тяжело. Он портит всё светлое, пытаясь добраться до света. Киса сцепил зубы, мышцы лица напряглись. – Я не крыса, – он шагнул ближе. – Я бы никогда не стал использовать, тем более работать на ментов. – По-твоему, все менты – крысы? – я не отступила. – А что не так что ли? – Что? – я подалась вперёд сама, сокращая расстояние. – Они готовы сдать своего, лишь бы, блять, побольше денег отхапать! – голос поднялся на тон выше. – Как думаешь, будут ли они расследовать убийство какой-то шлюхи? – он не дождался ответа. – Нет. Потому что она никому, нахуй, не нужна. Всем похуй на неё. Но если убили кого-нибудь из мажоров, то тут же поднимут всех на уши. Будут скорбеть, говорить, какой хороший человек был. Разве это справедливо? Они же люди, – Киса выжидающе смотрел на меня. – Только положение в обществе разное было. Мусорам легче заниматься громкими делами – так есть видимость справедливости. Им проще посадить школьника за нелегальщину, чем отыскать маньяка. Ведь школоту легче сломать и поймать. – Не все такие, – тихо ответила я, не сводя глаз с его. Киса усмехнулся, отводя взгляд. – Ну конечно. Твой папаша не такой. Он за справедливость. Он всем поможет. Святой, прям как ты. Только, блять, из-за твоего же папаши нас посадят. Я взорвалась. Мне надоело, что во всех бедах виноват мой отец. То, что он работает в полиции, не значит, что он плохой человек. Он хороший отец, друг, муж в какой-то степени. Я люблю его и не дам кому-то оскорблять его. – Вы, блять, сами виноваты! Нужно было думать головой, прежде чем придумывать дуэли! Его губы растянулись в злом оскале. Но вместо того чтобы взорваться, Киса вдруг… успокоился. – Святоша умеет материться, – протянул он. – Кто же на тебя так плохо влияет? – Не уходи от темы! Решил перейти на флирт. Нет уж, я не поддамся второй раз. – А что ты хочешь услышать? – он развёл руками. – Я же тебе рассказал. Мы помогали тем, кто нуждался в справедливости. Кто не мог за себя постоять. – И чего вы добились? – Справедливости. – Нет, блять! – меня прорвало. – Вы возомнили себя богами, решили, что вам решать, кому жить, а кому нет. – Нихуя, умереть мог любой, – его голос снова начал повышаться. – А-а-а, точно, прости, я забыла, что это дуэли! – я изобразила наигранное раскаяние. – Вы вообще в курсе были, что за всеми поступками идут последствия? – У нас всё было схвачено, – Киса подался вперёд, в глазах зажглись опасные огоньки. – Пока не появилась ты. Последнее слово он выделил с особой интонацией. – Извини, что пыталась найти отца! Киса хмыкнул. – Тебе смешно?! – мой голос сорвался на крик. – Я уже который день не могу нормально жить! А это расследование помогало мне отвлечься. Появлялась надежда, что он живой… Я не успела договорить. Тело мелко потряхивало. – Он мёртв, – голос Кисы был спокойным, а лицо не выражало эмоций. – Что? – в ушах зазвенело. – Перестань задавать вопросы. Ты с первого раза всё правильно услышала. – Нет! – я испуганно замотала головой. – Это неправда! К горлу подступил ком. Дыхание стало частым, голова закружилась, в пальцах начало покалывать. – Я слышал выстрел, – ровно произнёс Ваня. – Скорее всего, его убили. – Кто это сделал? – я едва шевелила губами, пока в ушах стоял звон. – Если ты плохо слышишь, повторяю: я слышал выстрел, но не видел. Не понятно, что бесило Ваню в этот момент. То, что он не любил повторять одно и то же несколько раз, или… или говорить то, что приносит боль. – Ты врёшь, – я судорожно металась взглядом по квартире, по фигуре Вани. – Блять, я не собираюсь повторять снова, – Ваня прошёлся взглядом с головы до пят, выражение лица смягчилось. – Я сама найду! – голос резко повысился. Я сделала шаг вправо, к выходу из комнаты. – Того, кто это сделал, сообщу дяде Лёше. Он поможет! Мою руку перехватили. Рывок – и меня притянули обратно, лопатки глухо ударились о стену. – Отпусти! – запястье ныло от сковывающей боли. Хотелось как можно быстрее связаться с дядей Лёшей. Единственным, кто мог ускорить этот процесс. – Ты никому не расскажешь, – прошипел Киса прямо в лицо, но хватку всё же ослабил. – Отпусти! – я дёрнула рукой, пытаясь вырваться, но сил не было. – Отпущу, если поклянёшься, что не расскажешь, – Ваня смотрел в глаза. – Отпусти! – тело переполняла злость, я была готова ударить, лишь бы он отпустил. Киса почувствовал, как напряглось запястье. Перевёл взгляд на сжатые в кулак руки. Ухмыльнулся, с трудом фокусируя глаза. – Что, ударишь? – на лице застыла кривая улыбка. Решил взять меня на слабо. Ну уж нет. Одна рука у меня свободна, так что преград нет. К тому же я уже дарила пощёчину плохому мальчику. В чём проблема сделать это сейчас? – А ты хочешь проверить? Улыбка стала шире, в глазах появился огонек. – Ну, попробуй - произнеслось над ухом Я занесла руку над головой, но не успела сделать удар – её тут же перехватили, невесомо, будто сам не верил, что я правда попыталась. Пальцы Кисы дрожали, но не от гнева. - Отпусти - я дернула рукой - Нет - лицо опять стало каменном. Я не понимала что он испытывает, когда надевает маску безразличия. И это бесило сильнее. Мне не нравилось, что не понимала чужих эмоций, мотивов. Не понимала что на уме у человека. - Отпусти! - Ты так и будешь повторять? - его голос звучал насмешливо, но взгляд блуждал, с трудом удерживаясь на моём лице. - А что мне ещё делать? - Попытка вырвать руки не увенчалась успехом. - Я должна ускорить поиски - Как ты их ускоришь, если не знаешь где это произошло - Ну и где - выпалила я, впиваясь взглядом. Киса рассмеялся - Ебать, думаешь я тебе скажу - губы растянулись в легкой улыбке - А для чего этот вкид был? - я нахмурила брови - Хотел причинить боль? - Вырвалось - улыбка сошла с лица - Ах вырвалось! -я повысила голос. - А ты подумал что я могу испытывать. Нужно думать чем прежде что-то говорить Ваня отпустил взгляд в пол. Впился ногтями в кожу на запястьях, я зашипела от боли. На долю секунд в глазах Кисы промелькнул испуг или тревога. Руки уже не сжимали так сильно, на местах где остались полумесяцы, пальцы нежно поглаживали. - Прости - протянул он шепотом. Напротив смотрели не глаза Кисы, а щенка. Внутри разлилось тепло. Из-за чего стало одновременно приятно и гневно. Хотелось расцеловать с ног до головы, сжать в крепкие объятья и не отпускать никогда. Но в то же время, хотелось оттолкнуть, ударить, прогнать и не видеть больше никогда. Я боролась между двумя этими чувствами. Стояла с непонятным выражением лица секунд тридцать, если даже не минуту. Пока не победило второе чувство. - Прости? Из-за тебя самый близкий человек может быть мертв. Из-за тебя я приехала сюда. - В голове начало всплывать все проблемы, накопившийся за этот короткий промежуток времени, пока я была здесь. - Из-за тебя моя жизнь идет под откос. До встречи с тобой я жила спокойно. Зачем ты появился? Как я могла в тебя влюбиться? Ты же наркоман и... - я не смогла сказать, что он убийца. Я просто не верила в это. - Мне нужен хороший парень, но не ты. Ваня отпустил мои запястья. Отошел. Тяжело сглотнул. - Ты права. - тихо ответил. Слова давались ему с трудом, будто он выталкивал их из себя. - У нас ничего не получиться. Киса чуть пошатнулся, развернулся и направился к выходу. Я не стала его догонять. Только, когда входная дверь хлопнула, эмоции вышли наружу.