Глава 13.

      Я закрыла за собой дверь комнаты, и тёплый воздух дома встретил меня, словно напоминание о том, что я здесь — в безопасности. Хоппер с Оди ещё были на кухне, что-то болтали тихо, смеялись, и я слышала их шаги по деревянному полу. Сначала захотелось опустить голову, присесть куда-нибудь, но вместо этого я бросила взгляд на свою комнату. Всё казалось привычным и одновременно странным — дом, в котором мы живём втроём, стал таким… странно настоящим. Дом, который должен был быть убежищем, стал маленьким миром, где мы все можем быть хоть немного собой.       Я села на край кровати, глубоко вдохнула и закрыла глаза. Всё ещё ощущалась рука Стива на моей, его тепло и уверенность. Как же это странно — знать, что он здесь, рядом, что он готов поддержать меня, а я могу просто быть рядом. Я не могла перестать думать о том, как долго я ждала этих моментов, когда всё наконец начинает складываться. Столько лет мечтаний, столько писем, разговоров, смешанных сигналов, маленьких намёков… И вот теперь всё это наконец стало реальностью. Он был рядом, здесь, и казалось, что больше нет ни одного повода для сомнений, для страхов, которые терзали меня последние месяцы.       Я начала прокручивать в голове, что будет дальше. Хоппер… он всегда был тем, кто держит нас всех в узде, кто думает на несколько шагов вперёд. Но я знала, что даже ему сейчас нужно время, чтобы привыкнуть к новому. Он доверял мне, но доверяла ли я себе полностью? Я мысленно перебирала все наши планы: радиостанция, туннели, шифры, вылазки. Всё это казалось одновременно захватывающим и пугающим. В моей голове мелькали карты подвалов, схемы радиочастот, возможные маршруты, как лучше организовать группу, кто кого подстрахует. Я представляла Оди, бегущую по туннелям, Хоппера, строгого и внимательного, Майка, Уилла, Дастина и Лукаса, Робин, которая, конечно, будет безумно весело болтать в эфире, но при этом настраивать частоты и следить за сигналом.       И в каждой детали я находила повод для тревоги. А вдруг кто-то не справится? А вдруг я сама всё испорчу? А если Векна узнает? Я представляла холодный взгляд, который мог видеть насквозь, и на мгновение сердце сжалось. Но тут же вспоминала Стива — его спокойствие, его уверенность. Он не позволял мне тонуть в панике, он как якорь. И именно поэтому я так хотела быть сильной — ради него, ради всех нас.       Я мысленно возвращалась к каждому из них. Хоппер… всегда держался как крепкая скала, но я видела, как иногда он устает, как его плечи опускаются, когда он думает, что никто не видит. Мне хотелось поддержать его, показать, что мы можем быть командой, что мы справимся. И вдруг я осознала, что именно эти моменты делают нас настоящей семьёй. Даже если всё вокруг рушится, даже если туннели под городом полны опасности и неизвестности, мы есть друг друга.       А Стив… как же странно было думать о нём и обо мне одновременно. Я вспоминала вчерашний вечер, моменты нежности, улыбки, то, как он смотрел на меня. И даже когда я пыталась представить себе будущее, где всё ещё будет столько неопределённости, я понимала, что хочу, чтобы он был рядом. Каждый день, каждый час — просто чтобы знать, что он здесь. И я думала, как бы было здорово иногда просто сидеть рядом, держать его за руку, смеяться над глупостями, которые происходят вокруг, обсуждать планы или просто молчать.       Оди… я знала, что ей тяжело привыкать к новым условиям, к ограничениям, к нашей маленькой тайной жизни. Её глаза иногда выдавали усталость, но она всё равно улыбалась, шутливо ворчала и вставала на защиту друзей. Мне хотелось быть рядом, поддерживать её, делиться своими идеями, слушать её. Я представляла, как мы вместе обсуждаем планы радиостанции, как смеёмся, когда кто-то что-то портит.       И, конечно, я думала о том, что впереди столько работы. Подготовка, оборудование, маршруты, шифры, сигналы, туннели… И в то же время я чувствовала лёгкую дрожь от предвкушения. Как будто я стою на пороге чего-то огромного, невероятного, что может изменить всё. А ещё я думала о том, как важно доверять людям рядом, как важно держаться вместе. И, чёрт возьми, как же я рада, что мы вместе.       В этот момент я поняла, что могу позволить себе немного расслабиться. Закрыла глаза и представила, как мы все вместе сидим в радиостанции, обсуждаем план действий, смеёмся, спорим, делимся своими страхами и надеждами. И каждый взгляд, каждое прикосновение Стива, Хоппера, Джойс, Майка, Оди — всё это складывается в ощущение настоящего дома.       И вдруг в голове пронеслась мысль: а что будет завтра? Но я знала одно: не важно, какие трудности нас ждут, мы справимся. И не потому что кто-то сильнее или умнее, а потому что мы вместе.       Я вдохнула глубоко, ощутила запах свежего воздуха, который проникал через щель забитого окна. И я позволила себе улыбнуться. Не от облегчения, не от счастья, а от осознания того, что жизнь, какой бы странной и опасной она ни была, всё же продолжается.       Я подумала о всех, кого люблю, о всех, кто рядом. О том, что иногда достаточно просто быть, наблюдать, слушать, думать, планировать. И что иногда наши самые безумные идеи могут стать реальностью, если мы будем работать вместе. И что даже когда кажется, что всё разваливается, всегда есть кто-то, кто подставит своё плечо, чтобы мы смогли снова встать.       Я легла на кровать, вытянула руки вдоль тела, закрыла глаза и представила всех нас, я позволила себе заснуть с ощущением, что мы справимся.       Мы справимся. Потому что мы вместе. Потому что у нас есть дом, друзья, семья, и потому что даже в самых сложных ситуациях есть место для смеха, для любви и для надежды.

***

      Зал был тихим, почти зловещим, пока мы обсуждали военных. Все сидели на диванах, стульях, кто-то прислонился к стене. Я держала кружку с кофе, нервно играя пальцами по её краю. Мы говорили о том, где они могут быть, что делают, как их можно обнаружить, но слова казались недостаточными. — Я всё равно не понимаю, — сказал Лукас, покачивая головой. — Как они умудряются быть такими незаметными? Они вроде тут, но мы почти ничего не знаем. — Это не просто скрытность, — вставил Дастин, крутя ручку в руках. — У них свои маршруты, свои правила. Иногда мне кажется, что они как тени. Ты даже не чувствуешь, когда они рядом. — Да, — кивнула я, — и мы должны учитывать это. Любая ошибка может быть фатальной.       Стив положил руку мне на плечо, прижал к себе, и это тепло дало мне уверенность, но одновременно заставило бояться. Если мы что-то упустим, кто понесёт ответственность? — Информация — это всё, — сказала я. — Если мы хотим действовать, нужно знать, кто где и чем занимается. — Точно, — сказал Уилл. — Но как её получить?       Мы ещё спорили, когда услышали звук двигателя с улицы. Все напряглись. Я посмотрела на Стива, он тоже вслушивался, сжав кулаки на коленях. Фура медленно остановилась у двери. — Чёрт, вот он, — сказал Хоппер.       Мы вышли на улицу. Мюррей вышел из кабины в тёмно-синем бомбере, на груди нашивка «Остин». Хоппер пожал ему руку, Джойс сразу обняла, я тоже подошла, и мы обнялись. — «Остин», — сказала я, притворно серьёзно. — Интересное имя для прикрытия. — Пришлось придумывать что-то, это имя в разы хуже «Мюррея», но что поделать, — усмехнулся он. — Поддельные документы, иначе сюда не впустили бы.       Он открыл багажник — аккуратные ящики с овощами. — Ты что, серьёзно? — спросила я. — Так ты проник сюда как овощной курьер? — Да, — улыбнулся он. — Единственный способ попасть в город. Развозчик продуктов — святая корова апокалипсиса. Это был цирк. Книга сама бы написалась.       Мы вернулись внутрь. Хоппер начал объяснять детали с радиостанцией. Я держала руку Стива, ощущала его тепло и поддержку, и думала: пусть только Мюррей не выдаст какую-то дичь.       Мюррей слушал, кивал, потом вдруг расхохотался. Я чувствовала, как плечи напрягаются. — Что смешного? — переспросила Джойс. — Смешного? — он вытер глаза. — Это лучший план, который я слышал за последние годы. И особенно смешно, что мне его рассказывает Хоппер. — Эй. — буркнул Хоппер. — Ты бы до такого не додумался, — отмахнулся Мюррей. — У тебя слишком прямые углы мышления.       Хоппер закатил глаза и потёр переносицу. Я переглянулась со Стивом. Он выглядел так, будто не понимал, шутит Мюррей или это начало катастрофы. Я слегка покачала головой: он всегда такой. — Ладно, серьёзно, кто это придумал? — сказал Мюррей, выпрямившись. Все взгляды устремились на меня.       Сердце забилось быстрее. Я чуть слышно выдохнула, но не стала прятать глаза. — Я. — сказала спокойно.       Он замер, глаза сузились, а потом на лице появилась лёгкая улыбка удивления, будто он не ожидал, что это именно я. — Это… твоя идея? — переспросил он, чуть медленнее, будто осмысливал.       Я кивнула. — Да, — ответила я. — Мне показалось, что это место идеально подходит для штаб-квартиры, и если использовать радиостанцию, можно организовать связь безопаснее, чем по телефону.       Он сделал шаг ближе, положил мне руку на плечо. — Ну что ж… — сказал Мюррей, чуть наклонившись. — Маленькая конспирологша, ты умеешь думать не как все. Стратегически и нестандартно. Не каждый взрослый додумался бы до такого.       Я почувствовала тепло от его взгляда и прикосновения, но это не было похвалой для смущения. Это было признание: «Ты сильная, умная, сообразительная. Я вижу это».       Хоппер закрыл глаза и приложил ладонь ко лбу. — Господи, — пробормотал он. — Теперь вас двое.       Мюррей отступил, оглядел всех. — Итак. Зачем я вам нужен? — В городе ничего не достать, — сказал Лукас. — Ни оружия, — добавил Майк. — Ни нормальной связи, — вставила Робин. — И вообще, — пожал плечами Уилл, — ты умеешь делать невозможное. — Отличная авантюра, — сказал он, кивая. — Кто мне продиктует, что нужно?       Он ушёл в другой кабинет с Хоппером, Джойс, Дастином и Нэнси.       Мы остались в подвале. Я почувствовала лёгкость: поддержка, понимание, признание. Стив держал мою руку, и я думала о том, как это странно — смеяться, обсуждать стратегию, а потом получать такую теплоту и похвалу. — Ладно, — первым нарушил тишину Лукас, — я один скажу это вслух? Он… с придурью. — С очень специфической придурью, — добавила Робин. — С придурью? — фыркнул Джонатан. — Это самый вежливый вариант из всех возможных. Я ожидал, что он достанет карту мира, нитки и начнёт соединять точки. — Он реально засмеялся, — добавил Майк. — Не нервно. Не скептически. А так, как будто услышал любимый анекдот. — Мне стало не по себе, — тихо сказала Оди. — Обычно взрослые так не реагируют.       Уилл нахмурился, обнимая себя за локти. — Он странный. Но… не злой. — Странный — это мягко, — Стив сел и откинулся на спинку стула, покачал головой. — Я всё время ждал, что он скажет: «А теперь внимание, вы все под наблюдением ФБР».       Я усмехнулась и посмотрела на них. — Поверьте, это ещё спокойная версия.       Все одновременно повернулись ко мне. — Что значит «спокойная»? — насторожился Майк. — Чарли, — Лукас прищурился, — ты сейчас скажешь что-то, что мне не понравится, да? — Нет, — я пожала плечами. — Вам, наоборот, станет легче.       Стив повернулся ко мне всем корпусом. — Я уже боюсь.       Я вздохнула, откинулась назад и на секунду позволила памяти утащить меня в прошлое. — Ладно. Хоукинс. Лет… я не знаю, шесть-семь назад. Хоппер ведь тогда ещё работал в участке, — я кивнула в сторону двери. — А я сидела у него в кабинете, потому что меня девать было некуда. — Уже звучит плохо, — пробормотал Майк. — Я делала уроки, — продолжила я. — И тут дверь в участок распахивается. Не просто открывается — распахивается. И заходит он. — Уже он? — уточнил Джонатан. — Уже он, — подтвердила я. — В плаще. В шапке. В солнечных очках. Ночью.       Стив закрыл лицо ладонью. — Конечно. — Он даже не поздоровался, — сказала я. — Просто прошёл к стойке и сказал: — «Где ваш начальник? Нам срочно нужно поговорить. Это вопрос национальной безопасности». — О, боже, — выдохнул Лукас. — Отец выходит, — я улыбнулась, вспоминая, — и ещё даже не успевает ничего сказать, как Мюррей начинает говорить. Громко. Быстро. С жестами. — О чём? — спросил Уилл. — О том, что почтовые голуби — это прикрытие.       Тишина в подвале стала плотной. — …Что? — медленно переспросил Майк. — Он был уверен, — продолжила я, — что правительство возродило программу шпионажа через голубей. Потому что «их никто не проверяет, а они всегда возвращаются домой». — Это… — Майк замолчал, подбирая слова, — это гениально тупо. — Подожди, — сказала я. — Это ещё не всё. Он сказал, что один голубь «слишком долго смотрел на него» возле супермаркета.       Стив тихо засмеялся. — Я уже люблю этого человека. — Папа спросил, — я посмотрела в сторону, будто снова видела ту сцену, — есть ли у него доказательства. И Мюррей достал… перо. Из кармана. В пакетике. — Нет, — простонал Лукас. — Да, — кивнула я. — И сказал: «Оно тёплое. Это значит, что его только что сбросили». — А ты? — спросила Оди. — Ты что делала? — Я, — я усмехнулась, — подняла голову от тетради и спросила: «А если это просто… голубь?» — И? — Стив подался вперёд. — Он посмотрел на меня. Очень серьёзно. И сказал: «Вот поэтому они всегда побеждают. Потому что дети задают неправильные вопросы».       Зал взорвался смехом. — Я не могу, — Уилл согнулся пополам. — Это слишком. — И что сделал Хоппер? — сквозь смех спросил Майк. — Хоппер, — я пожала плечами, — сказал: «Мюррей, если голубь снова будет на тебя смотреть — звони». И выпроводил его за дверь. — Это… — Лукас выдохнул, — многое объясняет. — Видите? — я посмотрела на всех. — Он всегда был таким. Громким. Абсурдным. Немного безумным. Но при этом… он никогда не шутит просто так.       Стив посмотрел на меня внимательнее. — То есть когда он сегодня смеялся… — …это значит, что он понял, — закончила я. — И что для него это не бред. Это вызов. — Чёрт, — сказал Майк. — Тогда мне даже спокойнее. — Мне тоже, — тихо добавил Уилл.       Оди кивнула. — Он странный. Но он наш.       Я улыбнулась, чувствуя, как внутри становится теплее. — Именно, — сказала я. — И поверьте, если Мюррей в деле — значит, мы всё делаем правильно. Даже если это выглядит безумно.       Стив хмыкнул: — Ну… если нас будет спасать человек, который воюет с голубями, — по крайней мере, скучно не будет.       Я тихо рассмеялась. — Никогда не было.

***

      Они вернулись в зал примерно через час. Дастин говорил без остановки, размахивая руками, Нэнси что-то уточняла, Джойс устало улыбалась, а Хоппер шёл впереди, сунув руки в карманы. — Я всё ещё не верю, что он реально притворился развозчиком овощей. — сказал Дастин. — Это самый Мюрреевский поступок из всех возможных, — вздохнула Нэнси. — Поддельные документы, новое имя… Господи. — Зато работает, — буркнул Хоппер. — Он в городе, и это главное.       Мюррей уже стоял поглядывая на выход. — Ну что, дети мои, — сказал он бодро. — Я на связи. Если что — «Остин» всегда в пути. — Береги себя, — сказала Джойс и крепко его обняла. — И… спасибо. — Ой, брось, — отмахнулся он. — Я живу ради такого абсурда.       Он кивнул всем и направился на улицу. — Мюррей! — я сорвалась с места и выбежала за ним на улицу.       Он обернулся, удивлённо прищурившись. — Да, дитя моё? Чего тебе? Конфетку хочешь? У меня нет.       Я покачала головой, чувствуя, как щёки заливает краской. Это было глупо, стыдно, но я должна была спросить. — Сигареты. — Голос прозвучал тише, чем я планировала. — Сможешь привезти?       Мюррей замер, посмотрел на меня сверху вниз через стекло очков. Я видела, как в его глазах мелькнуло недоумение, смешанное с осуждением, но оно быстро сменилось чем-то вроде снисходительного понимания. — Сигареты? — переспросил он, как будто не верил своим ушам. — Тебе, сколько, семнадцать? Восемнадцать? — Восемнадцать, — буркнула я, уставившись на его ботинки. — И это неважно.       Он вздохнул, достал из кармана ручку и какой-то засаленный блокнот. Что-то быстро записал. — Ладно, ладно, не пугайся таким взглядом. Добавлю в свой список покупок: «Пару пушек, патроны, гранаты, верёвки и сигареты для тинейджера-бунтаря». В следующий раз привезу. А сейчас — прощайте, воины тьмы.       Он хлопнул меня по плечу, сел в машину и с рёвом мотора уехал, оставив за собой облако пыли. Я осталась стоять одна посреди дороги, глядя ему вслед. На губах играла улыбка. Скоро. Скоро я снова смогу это сделать.       Мне всегда нравился сам процесс. То, как ты достаешь пачку, чувствуя скрип целлофана. Холодный, гладкий фильтр между пальцами. Щелчок зажигалки, короткое, яркое пламя, которое освещает твое лицо на долю секунды. А потом первый вдох. Горький, едкий дым, который заполняет лёгкие, и на мгновение мир замирает. Все тревоги, все страхи отступают, уступая место этому теплому, обволакивающему ощущению. Выдыхаешь, и вместе с дымом, кажется, уходят все проблемы. Это был мой маленький ритуал, моя минутная передышка от безумия, которое стало моей жизнью.       Я развернулась и пошла обратно к станции. Их голоса доносились до меня приглушенно. Когда я вошла, Джойс как раз говорила: — Я думаю, на сегодня всё. Мы обсудили главное. Действовать пока рано, нам нужно больше информации. Все расходимся, отдохнём. Завтра новый день.       Все закивали, и началось медленное сборище. Я уже пошла было за ними, как вдруг Стив остановил Хоппера, который собирался закрыть дверь. — Шеф. Мне нужно с тобой поговорить.       Хоппер замер, его брови слегка съехались к переносице. Он был явно удивлён. Я и Оди, которая стояла рядом со мной, переглянулись. В воздухе повисла такая густая неловкость, что её, казалось, можно было потрогать руками.       Стив мельком взглянул на нас и махнул рукой. Мол, уходите. Это не для вас. Моё сердце ухнуло куда-то в пятки. Я взяла Оди за её маленькую, холодную руку. Её пальцы тут же сжали мою ладонь. — Пойдём, — прошептала я.       Мы вышли на улицу. Вечерний воздух был свежим и прохладным. Я не стала ждать, пока они закончат свой разговор. Я знала, что это будет долго и, скорее всего, неприятно. Я подошла к машине Стива, открыла багажник и достала оттуда сложенный вчетверо старый плед в крупную красно-синюю клетку. Он пах стиральным порошком и Стивом. Этот запах всегда успокаивал. — Куда мы? — тихо спросила Оди, когда я снова взяла её за руку. — Прогуляемся, — ответила я, ведя её прочь от станции, через заросшую травой поляну у края леса.       Солнце уже клонилось к горизонту, заливая всё вокруг мягким, золотистым светом. Вокруг нас росли полевые цветы — белые ромашки, желтые одуванчики и какие-то лиловые колокольчики. Трава была высокой и сочной, зеленой, под ней стрекотали кузнечики. Это было так мирно, так нормально, что на секунду я забыла обо всём.       Я расстелила плед прямо на траве, и мы сели, прижавшись друг к другу. Мы молчали, просто смотрели, как небо на западе начинает окрашиваться в невероятные оттенки — оранжевый, розовый, багровый. — Что это Стив хочет с Хопом обсуждать? — наконец нарушила тишину Оди, не отрывая взгляда от заката. — Он такой серьёзный был.       Я вздохнула, проводя рукой по траве. — Я догадываюсь.       Оди повернула ко мне голову, её глаза в свете заката казались огромными и тёмными. — Выкладывай. — Он вчера… — я начала, подбирая слова, — он предложил мне… переехать к нему.       Оди замерла. Я чувствовала, как её тело напряглось рядом со мной. — К нему? В его дом? — Ага. — А… а ты хочешь? — спросила она.       Я уставила свои пальцы в траву, не зная, что ответить. — Я не знаю, Оди. Я боюсь. Я никогда… никогда не жила с парнем. Это всё так… серьёзно. И я не хочу… не хочу бросать вас. Ни тебя, ни Хоппера.       Оди отвернулась и посмотрела вдаль, на темнеющий лес. Её профиль казался таким хрупким. — А ты что думаешь? — спросила я её почти шепотом.       Оди долго молчала, словно подбирая слова. — Не знаю, что и сказать, Чарли. Стив… он хороший. Он тебя любит, это видно. За нас не переживай. Мы с Хоппером… мы как-нибудь.       Её слова были тёплыми, но в них сквозила нотка печали, которая кольнула меня в самое сердце. Я понимала, что она пытается быть сильной ради меня, но мысль о том, что мы с ней будем жить по отдельности, была почти невыносима. — Но я же смогу приходить к тебе на ночёвку? — вдруг оживилась она, повернувшись ко мне с надеждой в глазах. — Правда?       Это простое предложение было словно глоток свежего воздуха. Я тут же повеселела, напряжение спало с плеч. — Конечно! — воскликнула я так громко, что несколько птиц вспорхнуло с ближайшего куста. — Конечно, сможешь! Мы будем смотреть фильмы по ночам, есть попкорн и обсуждать всех подряд.       Оди рассмеялась, и её смех был самым прекрасным звуком на свете в этот момент. — И если он будет против, мы просто запрём дверь и скажем, что у нас секретное девичье заседание. — Именно! — согласилась я, чувствуя, как внутри разливается радостное тепло. — Он будет в шоке. Мы будем устраивать танцы на ковре, когда он будет не дома.       Мы болтали ещё несколько минут, фантазируя о наших будущих ночевках, о том, как будем раздражать Стива своим девичьим хаосом, и как он будет делать вид, что злится, но на самом деле будет тайком улыбаться. И в какой-то момент я обернулась в сторону станции. — Вот смешно будет, если Хоппер не разрешит, — сказала я задумчиво. — Представляешь его лицо? Он устроил сейчас Стиву допрос с пристрастием.       Оди поджала губы. — Тогда сбежишь, — сказала она просто. — Ночью, через окно.       Я покачала головой, глядя на её серьезное лицо. — Не хочу, Оди. Не хочу делать ему больно. Он… он столько всего пережил. Как и все мы.       Я замолчала, подбирая слова. Это было важно. Ей нужно было это понять. — Слушай, я прошу тебя. Пожалуйста. Не обижайся на него. Не сбегай от него и не думай о нём плохо, если он будет вести себя… странно. Он не злой. Он просто боится.       Оди смотрела на меня, не понимая. Она поджала губы и молча кивнула, давая мне говорить дальше. — Ты знаешь о Саре? — спросила я тихо.       Оди кивнула. — Да. Он один раз… говорил. Немного. — У Хоппера раньше, до меня, была семья, — начала я, и мой голос стал ровным, почти безэмоциональным, потому что иначе я бы не смогла закончить. — Жена и дочь. Его дочь, Сара, заболела. Раком. Ей было семь лет. И она умерла.       Я сделала паузу, глядя, как последние лучи солнца исчезают за горизонтом, оставляя на небе только фиолетовые и синие тона. — Его жена… она не выдержала. Она оставила его. Бросила сразу после похорон. И он остался один. Совсем один. И потом… потом так получилось, что я осталась без семьи. И мы… мы нашли друг друга.       Я вздохнула. — Я знаю, что иногда дулась на него. За его дурацкую опеку, за то, что он проверяет, где я, за его дурацкие правила. Но я ему безмерно благодарна. Потому что я понимала. Он просто боится потерять дочь. Так же, как он боится потерять тебя сейчас, Оди. Ты для него — то же самое, что и я. Второй шанс.       Мы сидели в наступившей тишине. Вокруг нас пахло травой и ночной прохладой. Мир замер, и казалось, что он слушает мою историю. В этой тишине было что-то общее, объединяющее нас всех — потеря, страх и отчаянная попытка удержаться за то, что у еще есть.       И тут Оди обернулась, её взгляд был устремлён за мою спину, к станции. — Вот и приговор, — сказала она тихо.       Я резко обернулась. У входной двери в станцию действительно стояли они. Стив и Хоппер. Они не ссорились. Они о чем-то спокойно болтали, и Стив даже улыбнулся. Хоппер слушал, наклонив голову, и его лицо было… спокойным. Принятым. Моё сердце забилось сумасшедше. Это значило, что он согласился? — Пойдём, — сказала я Оди, и мой голос дрожал. Я быстро свернула плед, который еёе хранил тепло нашего заката. Мы встали и пошли к ним.       Чем ближе мы подходили, тем сильнее я нервничала. Стив заметил нас первым и широко улыбнулся. Хоппер повернулся и посмотрел на нас. В его глазах не было гнева. Только усталость и какая-то тихая грусть. — Ну что, шпионки, всё обсудили? — спросил Стив с наигранной строгостью, но в его голосе слышались счастливые нотки.       Хоппер тяжело вздохнул и провел рукой по лицу. Он посмотрел на меня, потом на Стива, потом снова на меня. — Значит так, — сказал Хоппер, прочищая горло. — Идея мне не нравится. Но я не идиот. Дом у Харрингтона большой, пустой. Он взрослый. Ответственный. Ладно. Если ты этого хочешь, Чарли.       Стив тут же просиял. Он сделал шаг ко мне и хотел было обнять, но остановился, посмотрев на Хоппера. — Я буду о ней заботиться, Шеф. Честное слово. — Я знаю, парень, — просто ответил Хоппер. — Если что-то случится… я знаю, где тебя найти.       Но в его голосе не было угрозы. Только обещание. Я не выдержала и бросилась в объятия Стива. Он крепко меня обнял, и я уткнулась лицом в его футболку, пахнущую его одеколоном. Я была так счастлива, что мне хотелось плакать и смеяться одновременно.       Оди стояла чуть поодаль и смотрела на нас с улыбкой. Она была рада за меня. По-настоящему рада.       Хоппер подошел к ней и положил ей руку на плечо. — Ну что, бродяга. Пошли домой. Пора.       Оди кивнула, потом подошла ко мне и крепко обняла. — Я буду приходить. — Я буду ждать, — прошептала я ей в ответ.       И тут случилось то, чего я совсем не ожидала. Стив, отпустив меня, подошел к Хопперу. Они посмотрели друг на друга, и Стив протянул ему руку. Хоппер пожал её. Крепко. Это был жест. Мужской жест. Договор.       А потом Хоппер обернулся ко мне. Он не сказал ничего. Просто подошел и обнял меня. По-настоящему крепко, как только умел. Его объятия всегда были такими — немного неуклюжими, но невероятно сильными и тёплыми. — Береги себя, Чарли, — прошептал он мне на ухо. — И звони. Каждый день.       Я кивнула, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. Он отпустил меня, кивнул Стиву еще раз, взял Оди за руку, и они повернулись. Они пошли через поле, в сторону темнеющего леса, где стоял маленький домик. Их фигуры становились всё меньше и меньше, пока не растворились в сгущавшейся темноте. Я стояла и смотрела им вслед, пока Стив не накрыл мои плечи своими объятьями. Мы остались вдвоём под звездами, и я знала, что моя жизнь только-только начинает меняться. И я была готова.