Глава 12.

      Утро началось не с будильника, а с мягкого, тёплого света, пробивавшегося сквозь большое окно. Я очнулась первой. Тело ныло, но в приятной, истомной усталости. Я лежала на диване, свернувшись клубком, и первое, что почувствовала — это тепло Стива за спиной и его рука, тяжёлая и обволакивающая, лежавшая у меня на талии.       Мы всё ещё были голыми. Воспоминания прошлой ночи вспыхнули в голове яркими, смелыми кадрами, заставив кровь быстрее бежать по венам. Вокруг всё так же мигали гирлянды. Это было похоже на сказку, на наш собственный маленький, волшебный мир, где не было ни монстров, ни советских шпионов, ни конца света.       Я осторожно, стараясь не разбудить Стива, приподняла его руку и отложила в сторону. Парень даже не шелохнулся, только что-то невнятно пробормотал во сне и уткнулся лицом в подушку. Я встала с дивана и обернулась, чтобы посмотреть на него.       Стив спал на животе, повернув голову в мою сторону. Одна рука под щекой, другая была вытянута вдоль тела. Волосы, обычно так тщательно уложенные, теперь растрепались и падали на лоб, смешные и совершенно не «королевские». Лицо было расслабленным, без тени той хитрости или напускной уверенности, которую он часто носил как маску. Он выглядел просто… мальчиком. Спящим, беззащитным мальчиком. Свет из окна идеально падал на его спину, очерчивая мышцы плеч и талии, и скользил ниже, к его упругой ягодице, которая так и манила взгляд. Я засмотрелась, и по моим губам поползла нежная, чуть хитрая улыбка. Я увидела на полу его футболку, наклонилась, подняла её и бережно, словно покрывалом, накрыла его задницу, защищая от утренней прохлады и своего любопытного взгляда.       Затем я собрала свои вещи, разбросанные по полу, и тихо, на цыпочках, пошла вниз в санузел.       Санузел в радиостанции был утилитарным и немного мрачным. Плитка на полу выцвела, на одной из стен виднелся большой ржавый развод от когда-то протекавшей трубы, мы так и не смогли отмыть это пятно. Душ представлял собой просто занавеску на металлическом кольце и старую душевую лейку с жёсткими струями воды. Но сейчас мне казалось, что это самое роскошное место на свете. Я включила воду, и та, сначала ледяная, через несколько секунд стала тёплой.       Струи хлестали по телу, смывая следы ночи и мои собственные сомнения. И тут, в шуме воды, на меня нахлынули мысли. Оказавшись наедине с собой, без его взгляда, без его прикосновений, я снова стала Чарли, той самой — неуверенной и немного дикой. «А вдруг я не достойна его? — пронеслось у меня в голове, пока я намыливала руки. — Он такой… Стив Харрингтон. Король школы, парень, у которого могли быть любые девушки. А я? Я просто Чарли. Девочка, которая иногда боится собственного голоса». Я закрыла глаза, позволяя воде стекать по лицу. Он слишком добр. Слишком хороший для меня. Вчера он был так нежен, так внимателен… он смотрел на меня так, словно я была чем-то невероятно ценным. Но что он увидел во мне? Что он вообще мог увидеть? Я вспомнила его смех, его руки, его слова. И эта задница… боже, какая же она у него все-таки зажигательная и классная. Я невольно улыбнулась, смывая с себя мыло и вместе с ним — капельку неуверенности. Я выберусь из этой душевой кабины сильнее.       Я оделась и вышла. Когда я вернулась в основное помещение, Стив всё ещё спал. Я села на небольшой диванчик напротив того, где он лежал, и закинула ногу на ногу. Я просто сидела и смотрела на него. На его растрёпанные волосы, на то, как его грудь ровно вздымается и опускается. На то, как солнечный луч, скользивший по полу, медленно добирался до его лица. Я думала о том, какой он разный. Тот, кем он был в школе, и этот, спящий здесь, в подвале, накрытый футболкой. Я думала о том, что, возможно, только мне выпала честь видеть его именно таким. Он прошёл большие изменения. От школьного короля, который писал гадости о своей девушке, до парня который две недели убирался в заброшенной радиостанции. И в моём сердце зарождалась смелая идея.       Солнечный луч наконец-то коснулся его лица. Стив пощурился, заворочался, пробуя укрыться от света. Он приоткрыл один глаз, увидел меня сидящую напротив, тут же захлопнул его и прогудел в подушку: — Не хорошо глазеть.       Я рассмеялась, тихим, мелодичным смехом. — То, на что я реально хотела глазеть, я прикрыла.       Стив замер. Через секунду он открыл оба глаза, в них читался лёгкий шок. Он медленно, не веря, посмотрел вниз и увидел на своих ягодицах свою же футболку. Он застыл на мгновение, а потом закрыл лицо руками, тихонько хохотнув в них. Я смотрела на него, и сердце наполнялось теплом. Он был таким настоящим.       Он наконец сел, всё ещё держа футболку на своём «стратегическом объекте», и потёр лицо. — Ты… это… сделала? — Я была очень воспитанной леди, — серьёзно ответила я. — Не хотела, чтобы ты простудился. — Спасибо, — он улыбнулся мне той самой, обезоруживающей улыбкой. — Я… я не знаю, что сказать. Вчера это было… неожиданно. И прекрасно. — Для меня тоже, — тихо призналась я. — Я думала, ты будешь… другим. — Другим? — он нахмурился. — В смысле? — Ну, я не знаю… таким, каким все тебя считают. — А каким ты меня считаешь? — его взгляд стал серьёзным, пронзительным. — Добрым, — без промедления ответила я. — Немного заносчивым, но очень добрым. И смелым. И сильным. Не в том смысле, чтобы кулаками махать, а в том, чтобы стоять за своих.       Он смотрел на меня, и в его глазах плескалась целая гамма эмоций. — Ты единственная, кто так думает. По крайней мере, насколько я знаю. — Значит, остальные слепы, — отрезала я. И вдруг моё лицо озарила новая идея. — Стив. Нужно всех позвать сюда. Не зря же мы тут порядок навели.       Стив удивлённо посмотрел по сторонам. На стены, на чистый пол, на гирлянды. — Не стыдно вести их сюда? — Возможно, немного, — улыбнулась я.       Он покачал головой, но на лице играла улыбка. Встал, всё ещё смешно прикрываясь футболкой, и пошёл вниз в санузел. — Дай мне хотя бы одеться, прежде чем ты начнёшь звать всех охламонов. Только не говори своему отцу, что я его так назвал.       Я улыбнулась ему вслед. Как только парень ушёл, я подошла к рации. Пальцы немного дрожали от волнения. Это была моя идея, мой план. О нём не знал даже Стив.       Я нажала на кнопку. — Дастин, ты меня слышишь? Отвечай, Хендерсон. — Чарли? Слышу! Где ты пропала? Мы уже думали, тебя инопланетяне похитили! — Все в порядке, балбес. Слушай внимательно. Собирай всех. Макс, Лукас, Уилл, Майк, Робин, даже Джойс. Всех. И едьте к старой радиостанции. Она возле моего дома, чуть дальше на северо-восток. Мы тут кое-что подготовили. Скоро будете все нужны. — Радиостанция? Что вы там затеяли? — в эфире раздался голос Хоппера, который, видимо, слушал общую волну. — Мы тут навели порядок, пап. Просто приезжайте. Все вместе. — Хорошо, — неохотно согласился Хоппер. — Мы с Оди выходим, через лес будет быстрее. — Отлично, — ответила я и отпустила кнопку. Сердце колотилось. Я сделала это. Теперь оставалось ждать. Ждать, когда я озвучу безумную, но идею.       Я не сидела на месте. Ходила по помещению, поправляла гирлянды, расставляла подушки на диванах в аккуратный ряд, словно они были частью инсталляции. Я чувствовала себя хозяйкой этого маленького, странного мира, который я и Стив создали за две недели. Снизу доносился шум воды, и я улыбалась, представляя его там, смущённого и такого родного.       Наконец Стив вошёл в своих джинсах и чистой футболке, отсыревшие волосы лежали мокрыми прядями на лбу. Он выглядел свежим, но всё ещё сонным. — Ну что, генерал? Все на позиции? — спросил он, кивая на рацию. — Все в пути, — ответила Чарли. — Они будут скоро.       Я подошла к нему и обняла его за талию, прижавшись щекой к его груди. Он замер на секунду, а потом обнял меня в ответ, его ладонь легла мне на затылок. — Нервничаешь? — тихо спросил он. — Немного, — призналась я. — Я хочу им кое-что рассказать. Идею. — Какую ещё идею? О штабе? — Да. — мои глаза загорелись. — Но не только это. Кое-что ещё, даже тебе не говорила. — Ого, даже так, — сказал он, — интересно будет послушать.       Стив не мог не улыбнуться. Он видел, как я менялась, как из неуверенной девочки превращалась в лидера. Ну, по крайней мере, я надеялась, что он так и считает. — Знаешь, — сказал он, — это звучит безумно.       Моё лицо померкло. — Но, — он продолжил, — мне нравится. Давай попробуем. Если ты скажешь, что это сработает, я тебе поверю.       В этот момент послышался скрип двери и топот ног. — Кажется, наша команда прибыла, — сказал Стив.       Я глубоко вздохнула. Я была готова. Я взяла его руку, и мы вместе стояли посреди зала, ожидая, когда друзья войдут в наш маленький, волшебный мир, весь увешан гирляндами и наполненный новой, общей надеждой. Это было больше, чем просто убежище. И я знала, что это только начало.      

***

      Каждый шаг отдавался гулким эхом, и я чувствовала, как этот гул проникает под кожу, заставляя дрожать колени. Я стояла посреди зала, и вцепилась руками в собственные локти, словно пытаясь удержаться от того, чтобы не развернуться и не броситься бегом на улицу.       Вот они идут. Байерсы — Джойс с её вечным испуганным взглядом, но с несгибаемой спиной, Уилл с интересом в глазах, и Джонатан, молчаливый как тень, который смотрел так, будто видел не тебя, а все твои тайны. Уиллеры — Нэнси, с её сосредоточенной, журналистской хитринкой, и Майк, чьи глаза все ещё горели решимостью. Лукас и Дастин, неразлучная команда, уже осматривали помещение с видом экспертов, готовых дать ему свою оценку. Робин, скрестив руки на груди, выглядела так, будто её притащили сюда насильно, но любопытство в глазах выдавало её с головой.       А потом вошли они. Хоппер, тяжелый, основательный, его взгляд скользнул по мне, по углам, по проводам, торчащим из стен, словно он уже составлял в голове план эвакуации. И Оди, которая молчала, но её молчание было громче любых слов. Отец смотрел на меня, и мне показалось, что он видит не просто девчонку-подростка, а нечто большее. Нечто, что заставило его кивнуть мне почти незаметно, когда наши взгляды встретились. И это было единственное, что немного успокоило моё бешено колотящееся сердце.       Входная дверь скрипнула, затворилась, и звук её был подобен щелчку затвора пистолета. Поймали. Заперли. Теперь здесь, в этом бетонном ящике, им предстояло выслушать меня. И я почувствовала, как к горлу подкатила тошнота. Бред. Это полный бред! Они сейчас посмотрят на меня, закатят глаза. Джойс скажет что-то вроде «милая, это очень... креативно». Хоппер просто уйдет, качая головой. Они подумают, что я сошла с ума, как они все когда-то думали про Джойс.       Я стояла, как на допросе, и чувствовала на себе десятки взглядов. Они осматривались. Дастин потрогал катушку с плёнкой. Лукас заглянул в маленькое помещение студии, где пылал красной лампой микрофон. Джонатан молча водил пальцем по стойке с пультами. Нэнси уже что-то шептала Майку.       Стива, стоящего рядом, я чувствовала всем телом. Он видел, как я дрожу. Он видел, как я вцепилась в себя, чтобы не развалиться на куски. И он ничего не сказал. Он просто положил свою тёплую, большую руку мне на плечо. Слегка сжал. А потом притянул к себе, к своему боку. Это было простое, молчаливое действие, но оно было мощнее любых слов. Он здесь. Он со мной. Я не одна. В голове на секунду воцарилась тишина. — Присаживайтесь, если хотите, — мой голос прозвучал тише, чем я хотела, но все услышали.       Все двинулись к диванам. Сели Байерсы, Уиллеры, Дастин с Лукасом, Робин опустилась в кресло. Хоппер и Оди остались стоять, прислонившись к стенам по разные стороны. Стив стоял рядом со мной, не убирая руки с моего плеча. Все смотрели на меня. Ждали.       Хорошо, Чарли. Начинай. Просто расскажи. Как нашла объявление. Просто факт. Это же легко, да? — Я... я нашла это место по объявлению, — начала я, глядя на свои руки. — Было сказано, что радиостанция ищет нового владельца. Цена была смешная. И я подумала, что это отличное место. Для... штаб-квартиры.       Я выговорила последние слова с трудом, ожидая смеха. Но его не было. Только тишина и понимающие кивки. Нэнси, конечно, не могла удержаться. — Штаб-квартиры? Для чего, Чарли? У нас ведь нет... армии, — она сказала это не насмешливо, а скорее по-деловому.       Прежде чем я успела начать паниковать, пытаясь сформулировать ответ, Стив опередил меня. — Для нас, Нэнси. Место, где нас никто не найдет. Где мы можем собраться, все вместе. Без военных и слежки.       Его голос был спокоен и уверен. Он не защищал меня. Он просто объяснял нашу общую реальность. Я мысленно поблагодарила его. От всей души. Я почувствовала, как напряжение в плечах немного спало. — То есть, все... за? — спросила я, осмелившись поднять глаза.       Все, или кивками, или словами, выразили согласие. Даже Робин, которая с кривой усмешкой махнула рукой: — А почему бы и нет? По крайней мере, здесь пахнет лучше, чем в подвале Уиллеров. — Это не всё, — сказала я, и тишина в зале снова стала плотной, наэлектризованной.       Все замолчали. Даже Дастин перестал вертеть в руках какую-то гайку. Я снова стала центром их внимания. И снова страх сковал моё горло. Теперь самое страшное. Теперь я скажу то, из-за чего они точно решат, что я сумасшедшая. — Я предлагаю... чтобы станция работала, — выпалила я. — Чтобы она вещала. По всему Хоукинсу.       Я сделала паузу, чтобы они переварили. — Все остальные станции, из других городов... их глушат. А эта единственная здесь. Местная. У неё своя частота. И её никто не глушит.       Робин нахмурилась. — И что? Мы будем передавать прогноз погоды и последние новости из мира рок-н-ролла? — Ты будешь радиоведущей, — ответила я, глядя прямо на неё.       Робин настолько удивилась, что даже разинула рот. — Я?! Чарли, я... я никогда... — Вот именно потому, что ты любишь много болтать, — подхватил Стив с ухмылкой. Робин бросила на него смертоносный взгляд, но я видела, что в её глазах мелькнул огонек интереса. — Но в чем прикол? — снова взяла инициативу Нэнси. — Какая нам выгода от радио, которое просто... работает? — Выгода в том, что мы можем передавать то, что нужно нам. Только нам, — сказала я, чувствуя, как набираюсь смелости. — Мы можем передавать шифры. Сообщения. По телефону — это безумие. Могут прослушать. По рациям — тоже могут поймать частоту. А радио... кто будет подозревать обычную радиостанцию в маленьком городке? — И что же за опасные вещи мы собираемся передавать? — спросил Хоппер, и его голос был низким и серьёзным. Он не осуждал, он спрашивал.       И вот он, вопрос, от которого зависело всё. Хоппер смотрел на меня не как на девчонку, а как на равного. И это заставило меня собраться с духом. — Вот тут-то и нужно ваше мнение, — сказала я, и голос дрогнул, но только в самом начале. Дальше он стал твёрдым, стальным. — Я думаю... я почти уверена, что Векна прячется в Изнанке. Не просто как сознание, которое оттуда управляет. Я думаю, у него там есть... логово, где он зализывает раны. Гнездо. Именно поэтому Ратушу так тщательно охраняют. Это не просто врата. Они там что-то делают. В Изнанке.       Я обвела всех взглядом, видя, как мои слова ложатся в их сознание. Джойс побледнела, но её глаза загорелись знакомым огнём — огнём матери, готовой на всё. Майк сжал кулаки. Дастин и Лукас переглянулись, и в их взгляде читалось нечто вроде «я знал». — Мы сидим здесь, ждём, — продолжала я, и в голосе уже слышались отчаянные нотки. — Ждём, пока он сам решит выйти. Ждём, пока он снова заберёт кого-то из нас. Но Уилл сказал... он сказал, что Векна жив. Он не побеждён. Он просто затаился. И мы не можем просто ждать. Мы должны действовать. Я предлагаю... я предлагаю организовать вылазки. В Изнанку. Маленькие, осторожные. Пока не получится. Пока мы сами не найдем его логово. Его слабое место. Нельзя просто сидеть сложа руки и ждать, пока он сам выйдет нас поприветствовать.       Я закончила. И повисло молчание.       Тяжелое, густое, как сырой воздух подвала. Я слышала только гудение лампочек и собственное сердце, которое колотилось так, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Вот и всё. Я сказала. Я сказала самое безумное, что только можно было придумать. И теперь они думают, что я сошла с ума. Они смотрят на меня и видят не спасителя, а опасную фанатичку, которая хочет погнать их на верную смерть.       Я начала накручивать себя. Секунда за секундой. Хоппер сейчас скажет, что это самоубийство. Нэнси скажет, что у нас нет плана, нет оборудования. Джойс испугается за Уилла и запретит ему даже думать об этом. Дастин будет спорить, но его никто не послушает. Они разойдутся, и эта идея умрет здесь, и умру я вместе с ней, потому что я так надеялась...       Я опустила голову. Рука Стива на моём плече стала единственной реальностью. Он не просто касался — он держал. Уверенно, крепко, так, будто если я сейчас развалюсь на части, он соберёт меня обратно своими руками. Я чувствовала его тепло сквозь ткань, его большой палец едва заметно сжимался и разжимался, будто он без слов говорил: я здесь. И всё равно внутри всё сжималось. Я его подвела. Я подвела всех.       Мне казалось, что ещё секунда — и кто-нибудь фыркнет, закатит глаза, скажет, что это безумие. Что я снова полезла туда, куда не стоило. Я почти физически ощущала, как краснеют уши, как горит лицо. — Это... это гениально, — тихо сказал Дастин, нарушив тишину.       Я подняла глаза. Он смотрел на меня с таким восторгом, будто я только что открыла новую галактику. — Гениально! — повторил он громче. — Это же логично! Мы не можем просто обороняться! Мы должны атаковать! Найти его в его же логове! Это как в «Звездных войнах», когда они нашли базу Империи на Эндоре! — Или как в «Подземельях», когда нужно найти логово босса, чтобы нанести ему критический урон, — подхватил Лукас, и его лицо тоже озарилось азартом. — Это не просто безумие. Это стратегия. — Чарли права, — сказал Майк, и его голос был твёрдым, как никогда. Он смотрел на Уилла, который сидел рядом и молча, но очень серьёзно кивал. — Мы не можем больше ждать. Мы должны что-то делать. И это уже что-то.       Я почувствовала, как Стив слегка выпрямился. Его ладонь с плеча медленно соскользнула ниже — на мою спину, между лопаток. Поддержка стала ещё ощутимее. Не показной. Не на публику. Только для меня. И от этого хотелось расплакаться ещё сильнее.       Нэнси смотрела на меня, и в её глазах больше не было скепсиса. Там был блеск журналиста, который почуял сенсацию, и блеск воина, который увидел план. — Это... это безумно рискованно, — сказала она. — Но это лучший план, который я слышала за последнее время. Нам нужно всё тщательно продумать. Карты. Снаряжение. Маршруты.       Стив чуть кивнул, прежде чем я успела подумать. — С этим мы справимся, — сказал он спокойно, уверенно. — Если уж делать, то нормально. Не вслепую.       Я бросила на него быстрый взгляд. Он не смотрел на остальных — он смотрел на меня. И в его глазах не было сомнений. Ни тени. Только тихая гордость, от которой внутри стало почти больно. Даже Робин, которая до этого выглядела совершенно не в своей тарелке, вдруг выпрямилась. — Так, значит, я буду... «Голубом Птицей?» Передавать шифры и бодрые новости фронту? Это... это чертовски круто. У меня даже есть идеи, какие песни включать для поднятия боевого духа.       Стив хмыкнул. — Вот видишь, — негромко сказал он мне, почти шёпотом. — Ты даже не представляешь, что только что запустила.       Джойс подошла ко мне и взяла мои руки в свои. Её ладони были тёплыми и слегка дрожащими. — Милая... это страшно. Так страшно. Но ты права. Мы не можем больше прятаться. Мы должны сражаться. За наших детей. За вас. За этот город. За всё.       А потом Хоппер оттолкнулся от стены. Он медленно подошел ко мне, и я затаила дыхание. Он смотрел на меня долго, очень долго. А потом положил свою огромную ладонь мне на голову, слегка взъерошил волосы. — Девочка, — сказал он своим хриплым, прокуренным голосом. — У тебя стальные яйца. И это не комплимент. Это констатация факта. Вся в меня. Мы сделаем это. Но делаем это по уму. Без глупостей. Ясно?       Я не могла говорить. Только кивнула, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. Но это были слёзы не страха. Это были слёзы облегчения. Силы. Они верят. Они не посмеялись. Они... со мной. Они со мной.       Я посмотрела на их лица — на решимость, на страх, смешанный с надеждой, на готовность. А потом — на Стива. Он стоял рядом, уверенный, спокойный, словно всегда знал, чем всё закончится. И в этот момент я поняла: я не одна. Ни в этой идее. Ни в этой войне. И впервые за долгие месяцы я почувствовала не ледяной ужас в груди, а тёплый, уверенный огонь. Огонь, который я сама зажгла. И я знала, что теперь, когда мы вместе, мы можем сжечь дотла самого Векну.

***

      Мы ещё какое-то время сидели в этой тишине, которая уже не давила, а наоборот — собирала нас вместе. Не та гнетущая, звенящая пауза перед катастрофой, а другая. Рабочая. Когда план уже родился, но его нужно разобрать по косточкам.       Я сидела на диване и чувствовала руку Стива у себя за спиной — тёплую, уверенную. Он не говорил ничего, но я кожей ощущала: он здесь. Не «рядом», а именно со мной. И это странным образом удерживало меня от того, чтобы снова начать сомневаться в себе. — Ладно, — первым заговорил Хоппер, хлопнув ладонями по коленям. — Если мы в это ввязываемся, значит, делаем всё по уму. Нам нужно снаряжение. Не палки и фонарики, как раньше. — Оружие, — тихо сказала Нэнси, уже мысленно раскладывая всё по полочкам. — И защита. И связь.       Связь. Радио. Рации. Всё это вдруг перестало быть просто идеей и превратилось в необходимость. — В изнанке рации ведут себя странно, — напомнил Дастин. — Частоты плывут, шум, помехи. — Значит, нужны усилители, — ответил Майк. — Или ретрансляторы.       Я смотрела на них и думала о том, как странно всё повернулось. Ещё недавно мы просто выживали, а сейчас сидим в радиостанции и обсуждаем тактику, будто это военный штаб. Хотя… по сути, так оно и было. — Мюррей, — вдруг сказал Хоппер.       Все повернулись к нему. — Мюррей Бауман, — повторил он, будто пробуя имя на вкус. — Он шарит в технике. И в паранойе. И в оружии. И вообще… в безумии. Он в Иллинойсе, недалеко.       Я сразу представила Мюррея — его голос, его вечные подозрения, его маниакальную уверенность в том, что все вокруг что-то скрывают, и его специфичный юмор. — Он приедет, — уверенно сказал Хоппер, уже поднимаясь. — А как он попадёт в город — не моя проблема. Придумает. Он всегда придумывает.       Он ушёл звонить, а мы остались. Я поймала себя на том, что держу Стива за руку. И не отпускаю. И он тоже не отпускает.       Он наклонился ко мне чуть ближе, почти к самому уху. — Ты понимаешь, что только что собрала нас всех в одну точку? — тихо сказал он.       Я сглотнула. — Понимаю. — И что назад дороги уже нет? — Понимаю.       Он усмехнулся — не весело, а как-то… гордо. — Тогда знай, — сказал он так же тихо, — я бы пошёл за тобой куда угодно. Хоть в изнанку, хоть чёрту в пасть.       У меня перехватило дыхание. Я не посмотрела на него — если бы посмотрела, точно заулыбалась бы или заплакала. Вместо этого я крепче сжала его пальцы.       Когда Хоппер вернулся, он сообщил, что Мюррей выезжает завтра. Без лишних вопросов. Это было успокаивающе.       Мы ещё долго обсуждали детали. Кто за что будет отвечать. Кто остаётся на связи. Кто будет ходить на вылазки. Я старалась всё запоминать, но в голове всё равно гудело — от усталости, от адреналина, от осознания того, что всё это реально.       Постепенно люди начали расходиться. Кто-то обещал вернуться завтра. Кто-то — привезти вещи. Зал пустел, и с каждым шагом, эхом отдающимся по бетонному полу, я чувствовала, как напряжение медленно спадает. Сначала ушли Байерсы — Джойс всё ещё что-то шептала Уиллу, держа его за плечо, будто боялась отпустить даже на шаг. Потом Уиллеры, переговариваясь вполголоса, будто план уже начал обрастать слоями деталей. Лукас с Дастином спорили о том, какие рации лучше ловят сигнал в условиях помех, и их голоса ещё долго гудели в моей голове. Робин исчезла одной из последних, всё ещё жестикулируя и явно прокручивая в голове, какой у неё будет «радиообраз».       Хоппер ушёл раньше всех — тяжёлые шаги, короткое «я на связи», хлопок двери. Оди, конечно, с ним. Зал вдруг стал слишком большим и слишком тихим.       Мы со Стивом остались сидеть на диване. Наши пальцы всё ещё были переплетены, и я заметила это не сразу. Только когда тишина стала ощутимой, почти давящей, я почувствовала тепло его ладони и то, как он слегка сжимает мои пальцы — не чтобы удержать, а будто чтобы убедиться, что я здесь. — Ну… — начал он и тут же замолчал.       Я улыбнулась уголком губ, не глядя на него. — «Ну» — это очень сильное начало разговора, Харрингтон.       Он тихо хмыкнул. — Я просто… — он снова замялся. — Это было круто. То, что ты сделала.       Я пожала плечами, хотя внутри всё сжалось от этих слов. — Я до последнего думала, что они посмотрят на меня, как на сумасшедшую. — Я видел, — сказал он мягко. — Ты вся дрожала.       Я наконец посмотрела на него. Он сидел, слегка наклонившись вперёд, локти на коленях, свободной рукой потирал шею — жест, который выдавал его нервозность сильнее любых слов. — Ты меня буквально держал, — сказала я тише. — Если бы не ты, я бы, наверное, сбежала. — Эй, — он повернулся ко мне полностью. — Ты не обязана всё тащить одна. Я рядом. Всегда был.       От этого «всегда был» внутри что-то болезненно кольнуло. Потому что это было правдой. И потому что я слишком часто делала вид, что справляюсь сама.       Мы замолчали. Гирлянды тихо гудели где-то над головой, и свет от них ложился на его лицо тёплыми, неровными полосами. Я поймала себя на том, что разглядываю его слишком внимательно — линию челюсти, уставшие глаза, лёгкую тень щетины. Стива не нужно было спасать. Но почему-то именно он всегда спасал всех остальных. — Знаешь, — начал он снова, на этот раз осторожнее, — когда все ушли… я понял, что мне не хочется, чтобы этот разговор заканчивался вот так. На уровне «мы молодцы» и «ладно, увидимся».       Я напряглась. Не испугалась — скорее насторожилась. Как перед шагом, после которого что-то точно изменится. — Тогда как? — спросила я.       Он выдохнул и отпустил мою руку. На секунду мне стало холодно. — Я тут подумал… — он встал, прошёлся по залу, будто собираясь с мыслями. — Ты сейчас где вообще живёшь? В смысле… по-настоящему.       Вопрос был простым, но он попал точно в цель. — У Хоппера, — ответила я. — Формально. — А неформально?       Я пожала плечами. — Между безумием, тревогами, страхом, Изнанкой и ощущением, что дом — это временно.       Он кивнул, будто именно это и ожидал услышать. — У меня… — он замялся. — У меня дома пусто.       Я посмотрела на него внимательнее. — Родители? — Всё ещё «в разъездах», — он усмехнулся без радости. — И, честно? Я уже не думаю, что они вернутся. Дом большой. Слишком большой для одного человека. Там эхо. И тишина такая, что иногда начинаешь разговаривать сам с собой. Это стрёмно.       Я молчала. Сердце билось слишком громко. — И я подумал… — он наконец остановился напротив меня. — Это не предложение. Не ультиматум. Просто мысль. Если тебе вдруг… — он поискал слова. — Если тебе нужно место. Настоящее. Где можно закрыть дверь и не ждать, что мир опять рухнет.       Я резко вдохнула. — Ты… — я запнулась. — Ты предлагаешь мне переехать к тебе?       Он быстро поднял руки. — Только если ты хочешь. Если нет — я пойму. Я просто… — он снова потер шею. — Мне одиноко. И я знаю, что тебе тоже иногда бывает.       В голове всё закрутилось. — А Хоппер? — вырвалось у меня первое, за что можно было зацепиться. — Я с ним поговорю, — уверенно сказал Стив. — Обещаю. Я не сделаю ничего за его спиной.       Я смотрела на него и понимала, что он не торопит. Не давит. Просто… открывает дверь и даёт мне решить, войти или нет. — Я боюсь, — призналась я. — Я тоже, — ответил он сразу. — Но, честно? Я больше боюсь остаться одному и стать шизофреником.       Мы снова взялись за руки. — Давай не сейчас решать, — сказала я наконец. — Просто… подумаем. Хорошо?       Он улыбнулся — мягко, по-настоящему. — Хорошо.       Мы вышли на улицу, закрыли радиостанцию, и вечер встретил нас прохладным воздухом и тишиной. Машина Стива стояла так, как будто ждала.       Когда мы сели внутрь, я посмотрела в лобовое стекло и подумала, что иногда самые страшные шаги — это не те, что ведут в Изнанку. А те, что ведут в чью-то жизнь.       И, возможно, в свой собственный дом.