Глава 15.

      Мы сели в машину почти синхронно, как будто делали это уже сотню раз. Стив — за руль, привычным движением хлопнул дверью. Я устроилась рядом, Робин плюхнулась назад, вытянула ноги и сразу же начала вертеть головой, разглядывая нас через зеркало. — Ну что, команда «Спасём город и не умрём», — бодро сказала она. — Все на месте? Никто не забыл мужество, мозги и чувство юмора? — Чувство юмора — под вопросом, — буркнул Стив, заводя двигатель. — Мужество и мозги… ну, будем импровизировать.       Я усмехнулась, глядя, как стрелка тахометра дёрнулась. Импровизация. Наш любимый стиль.       Машина тронулась, и радиостанция осталась позади. В городе было странно тихо — не уютно, а настороженно, будто Хоукинс затаил дыхание. — Так, — Робин наклонилась вперёд, уперевшись локтями в спинку моего сиденья. — Давайте ещё раз. Зачем мы туда едем, кроме «потому что иначе будет хуже»? — Официально, — начал Стив, — мы хотим разрешение на возобновление радиовещания. — Неофициально, — продолжила я, — мы хотим сделать вид, что жизнь всё ещё нормальная.       Робин щёлкнула пальцами. — Вот! Это мне нравится. Продавать иллюзию. Я в этом хороша. — Ты в этом профессионал, — хмыкнул Стив. — Особенно в части «говорить без остановки». — О, извини, капитан Харрингтон, — Робин закатила глаза. — Я просто спасу город болтовнёй, пока ты будешь красиво сидеть у микрофона. — Я не собираюсь сидеть у микрофона. — Конечно нет. Ты будешь стоять рядом и делать вид, что всё под контролем.       Я слушала их и ловила себя на том, что напряжение медленно отпускает. Вот они. Настоящие. Живые. Шутят — значит, ещё не сломались. — Ладно, — сказала я, — серьёзно. Нам нужно показать, что радио — это не угроза. Погода, музыка, объявления. Никакой паники. — Никаких слов «монстры», «разломы», «Векна из другого измерения», — добавила Робин. — Как жаль, я уже придумала плейлист под апокалипсис. — Оставь его на потом, — ответил Стив. — Может, пригодится.       Я повернулась к окну, глядя на проносящиеся мимо дома. Мы собирались лгать. Ради всех. И это пугало — и одновременно казалось правильным. — Мы можем делать передачи вроде «доброе утро, Хоукинс», — продолжила я. — Шутки, истории, звонки в эфир. — Звонки?! — одновременно сказали Стив и Робин. — Ладно, — я подняла руки. — Может, не сразу.       Робин рассмеялась. — Боже, ты видела людей? Они позвонят и спросят, почему военные на каждом углу и куда делась их собака. — Вот именно, — кивнул Стив. — А мы скажем: «Добро пожаловать в рубрику ”Вопросы без ответов”».       Я не удержалась и улыбнулась. С ними было проще дышать. Несколько секунд ехали молча, и вдруг Робин прищурилась. — Ну чтоооо, — протянула она, растягивая слово, как жвачку. — Полный вперёд, голубки.       Стив вздохнул так, будто уже знал, что его ждёт. — Робин. Не начинай. — Я даже ещё не начинала, — невинно сказала она. — Я просто… наблюдаю. Атмосферу чувствую.       Я уставилась в лобовое стекло, делая вид, что меня здесь вообще нет. Не смотри на неё, Чарли. Не реагируй. Это Робин. У неё язык без тормозов. — Атмосфера тут, кстати, очень… плотная, — продолжила Робин. — Прямо чувствую. Как будто… вы не просто «поработали над планом».       Стив резко включил поворотник, хотя поворачивать было ещё рано. — Господи, Робин. — Что? — она наклонилась вперёд между сиденьями, и я краем глаза увидела её ухмылку. — Я же просто уточняю. Для безопасности. Нам важно знать, не будет ли у нас… межличностных осложнений. — Не будет, — слишком быстро сказал Стив.       Я сглотнула. — М-м, — Робин прищурилась. — А это «не будет» в смысле «не было», или в смысле «было, но мы взрослые люди»? — Робин, — Стив уже почти рычал. — Ты сидишь сзади. Сиди там. — Я просто пытаюсь понять динамику, — пожала она плечами. — Вот, например… — она снова наклонилась вперёд. — Чарли, а ты как думаешь?       Я вздрогнула. — Я… что? — Ну, — она улыбнулась мне слишком прямо. — Ты выглядишь как человек, который не спал всю ночь. Это от нервов или от… активности?       О боже. Она это реально сказала. Она это сказала вслух. Моё лицо вспыхнуло так, будто меня сунули под лампу. — Робин! — Стив ударил ладонью по рулю. — Ты переходишь границы. — Какие границы? — искренне удивилась она. — Я просто уточняю факты. Мы же теперь команда.       Я почувствовала, как у меня дрожат пальцы, сцепленные на коленях. — Мы… — начала я и тут же запнулась. Что со мной? — Мы просто… не твоё дело.       Робин широко улыбнулась. — Ага. Значит, было.       Стив застонал. — Это не подтверждение! — Это абсолютное подтверждение, — парировала она. — У тебя, Стив, когда ты врёшь, левое ухо краснеет. Сейчас оба.       Я не выдержала и тихо сказала: — Ты всегда такая? — С теми, кто мне нравится? Да, — ответила Робин без тени смущения. — А ты мне нравишься. Ты смотришь так, будто хочешь провалиться сквозь сиденье. Это мило.       Провалиться. Исчезнуть. Стереть себе память. Или… перестать краснеть и просто принять это. — Ладно, — сказала я, сама не понимая, откуда взялась смелость. — А если было — что?       В машине повисла тишина. Стив резко посмотрел на меня. Что, чёрт возьми я несу? Робин медленно подняла брови. — О-о-о, — протянула она. — Вот это поворот.       Зачем я это сказала? — Я просто… — я сглотнула. — Мы взрослые. И это не влияет на план. Или на радио. Или на мир, который мы пытаемся спасти. — Слушай, — Робин откинулась назад, явно довольная. — Я вообще-то рада за вас. Правда. Просто… — она наклонила голову. — Хочу знать, не разобьёшь ли ты ему сердце.       Я резко повернулась к ней. — Что? — Ну, — пожала она плечами. — Стив у нас нежный. С виду — король школы, а внутри — котёнок с травмами. — Эй! — возмутился он. — Это правда, — продолжила она. — Так что вопрос: ты серьёзно? Или это… весеннее обострение затянулось?       Я почувствовала, как сердце стучит где-то в горле. Она это серьёзно сейчас? — Я… — я выдохнула. — Я не знаю. Но я не собираюсь делать ему больно.       Стив молчал. Его рука крепче сжала руль. — Ладно, — Робин вдруг улыбнулась мягче. — Тогда вопросов больше нет.       Прошло несколько секунд. — Хотя, — добавила она. — Последний. Кто храпит? — РОБИН!       Я не выдержала и рассмеялась. Нервно, коротко, но искренне.       Напряжение чуть спало. Машина подъезжала к ограждённой территории, забор ратуши уже маячил впереди.       Стив припарковался и заглушил двигатель. — Ну что, — сказал он, глядя на нас. — Готовы?       Я кивнула, ощущая, как страх снова поднимается, но теперь — не один. — Пойдём, — сказала я. — Пока не передумали.       Робин ухмыльнулась: — Если что, я всё спишу на вас двоих. Влюблённые — идеальное прикрытие. — Ты невозможная, — сказал Стив, открывая дверь. — Знаю, — ответила она и подмигнула. — Зато честная.       Мы вышли из машины. И я подумала, что если уж идти в неизвестность — то именно так. Вместе.       Ратуша, или то, что от неё осталось, была оцеплена высоким, колючим забором из сетки-рабицы. За проволокой сновали военные в полной выкладке. У входа стоял высокий, мускулистый сержант с автоматом на груди. Он смотрел на нас так, будто мы были тараканами, которые решили совершить набег на его кухню. — Прохода нет, — сказал он, не давая нам и слова молвить. — Карантин. Посторонним вход воспрещен.       Я усмехнулась и вышла из машины, скрестив руки на груди. Стив и Робин последовали за мной, словно два напуганных цыпленка. — Мы по делу, — сказала я, глядя сержанту прямо в глаза. — Нам нужно увидеть полковника Салливана. Это важно.       Он усмехнулся, но в его глазах не было и капли смеха. — Полковник Салливан не принимает местных девочек и их дружков. Валите.       Я уже приготовилась пустить в ход свой язык, который, как мне не раз напоминали Уилл и Джонатан, мог быть острым как бритва, но тут из-за ворот вышел другой военный, постарше, в звании капитана. Он посмотрел на нас, потом на сержанта и хмуро сказал: — Их Салливан ждёт. По камерам увидел. Проводи.       Сержант удивленно хлопал глазами, но молча отступил, пропуская нас. Капитан кивнул нам и повёл внутрь. И тут я увидела.       На месте, где раньше была развалина ратуши, зияло нечто иное. Это были врата. Гигантские, красные, из какого-то странного, неестественного материала, который не отражал свет, а как будто впитывал его. Перед ними был бетонный трап, словно для заезда тяжёлой техники. Я замерла, вглядываясь. По краям ворот и сверху, где металлическая конструкция соприкасалась с воздухом, всё было в чёрной, жирной копоти. Въедливые тёмные следы, похожие на ожоги, ползли по бетону, словно Изнанка просачивалась в наш мир, оставляя шрамы. Я невольно сжала кулаки. Это было не просто строительство. Это была подготовка.       Капитан провёл нас не в основное здание, а к большому, серому трейлеру, стоявшему в стороне. Он выглядел не как дом на колесах, а как передвижное офисное здание — безликий, функциональный, с глухими окнами. — Заходите, — коротко бросил он и открыл дверь.       Внутри всё было строго и по-военному. Несколько стальных столов, компьютеры с мигающими картами, несколько офицеров, не обращающих на нас внимания. Капитан провёл нас в отдельный кабинет. За большим столом, заваленным бумагами, сидел мужчина. Взрослый, лет пятидесяти, с коротко стриженной головой, с тёмной кожей и пронзительными тёмными глазами. Это был полковник Салливан. — Они здесь, сэр, — сказал капитан и вышел, закрыв за собой дверь.       Полковник поднял глаза от документов и посмотрел на нас. Его взгляд был тяжёлым, оценивающим. Он не выказал никакого удивления, лишь слегка нахмурился, как будто мы были досадной помехой в его графике. — Кто вы и что вам нужно? — его голос был низким и ровным, без всяких эмоций.       Стив и Робин напряглись, но я сделала шаг вперед. Раз он решил говорить по-деловому, я буду отвечать тем же. — Мы хотим возобновить работу радиостанции, — чётко сказала я.       Он поднял бровь. — Зачем? — Потому что ваш карантин превращает людей в паникующих идиотов, — ответила я, не моргая. — Им нужна музыка. Погода. Человеческий голос, который скажет им, что они не сошли с ума. Это называется моральная поддержка, полковник. Возможно, вы слышали о таком?       Робин тихонько охнула, а Стив сделал шаг вперёд, словно собираясь меня заткнуть, но я остановила его взглядом.       Полковник откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. На его губах промелькнула тень улыбки. — И кто вы такие, чтобы этим заниматься? Школьники, которые решили поиграть в спасателей? — Мы те, кто не боится работать, в отличие от ваших людей, которые только ходят туда-сюда и выглядят важными, — отрезала я. — Мы — добровольцы. Мы взяли инициативу в свои руки, потому что никто другой этого не делает. Так что либо вы дадите нам разрешение, либо мы будем делать это без него.       Он сверлил меня взглядом несколько долгих секунд. Я чувствовала, как он пытается сломить меня, найти в моей браваде страх или неуверенность. Но я не отводила взгляд. Я приняла его вызов. — Ладно, — наконец неохотно сказал он. — Можете. Но с одним условием. В вашем эфире — ни слова о военных, о кордонах, о том, что вы видели здесь. И вы должны постоянно напоминать людям держаться как можно дальше от ратуши и от металлических плит, которые перекрывают разломы. Ясно? — Ясно, — кивнула я. — Это всё? — спросил он, будто надеясь, что мы сейчас уйдем. — Не совсем, — сказала я и слегка улыбнулась. — Неплохо было бы и финансирование. Нам нужно топливо для генераторов, провода, еда для тех, кто будет работать. Инициативу надо поощрять, не так ли, сэр?       Он на мгновение замер, а потом медленно вскинул бровь. В его глазах промелькнуло что-то вроде уважения. Или удивления. — Я посмотрю, что можно сделать, — буркнул он. — Сейчас вам нужно подписать бумаги. О неразглашении. И о том, что вы действуете на свой страх и риск и вся ответственность на вас.       Он передал мне стопку бумаг и ручку. Я посмотрела на бумаги, потом на Стива и протянула ему ручку. — Ты подписывай.       Стив замер, посмотрел на меня с полным недоумением. — Я? Чарли, что… — Ты чего, Стив? — спросила я, и в моем голосе не было и тени сомнения. — Ты ведь у нас главный.       Ну давай, Стив, думай быстрее. Я чуть вскинула брови и опустила голову, слегка улыбнулась.       Он смотрел на меня несколько долгих секунд, пытаясь понять мою логику. И, кажется, он не совсем понял. Но кивнул, взял ручку и быстро вывел своё имя на последней странице: «Стивен Харрингтон».       Полковник наблюдал за этим, и на его лице не отразилось никаких эмоций. Он просто забрал бумаги. — Свобода, — сказал он. — Используйте её с умом.       Когда мы вышли из трейлера, тот самый капитан уже ждал нас у выхода. Я снова осмотрелась. И теперь, когда мой взгляд привык, я увидела то, что не заметила раньше. Недалеко от красных врат, в тени, стояла дюжина бронированных машин «Брэдли». Их пушки были направлены не в сторону города, а прямо в гигантские красные врата. Они не охраняли город от того, что было внутри. Они держали оборону. Они были готовы к бою.       Мы молча вышли за ворота и сели в машину. Стив завёл двигатель, но никто не пошевелился. Я посмотрела на Стива, потом на Робин. Мы сделали это. Мы получили разрешение. Но цена этого разрешения была гораздо выше, чем я думала. Это была не просто игра. Это была война. И мы только что получили свой официальный пост на передовой.

***

      Мы ехали молча. Гул двигателя был единственным звуком, который нарушал тишину, наполнившую машину. Я смотрела на мелькающие за окном дома, но не видела их. В моей голове снова и снова проигрывалась сцена в трейлере. Полковник. Его тяжелый взгляд. Красные врата. Бронетехника. И главное — его неохотное согласие. Финансирование. Он сказал, что посмотрит. Мы сделали это. Это было странное, пьянящее чувство, смешанное с ледяным страхом. — Чарли, — наконец нарушил молчание Стив. Его голос был тихим, почти растерянным. — Почему я? — Что «почему ты»? — не поворачивая головы, спросила я. — Почему я подписал? — он посмотрел на меня, и в его глазах было недоумение. — Ты сказала… «ты у нас главный». Это была просто шутка, чтобы сбить его с толку? Или…?       Я усмехнулась, глядя в окно. — И то, и другое. Но в основном — это был единственный выход. — Я не понимаю, — сказала Робин с заднего сиденья. — Чем ты лучше? Я имею в виду, он прав, вроде как.       Я наконец повернулась к ним, прислонившись спиной к двери. — Стив, подумай сам. Они же не совсем тупые. Если бы документы были на моё имя — Чарли Хоппер — что бы они сделали? Они бы полезли в архивы. И что бы они там нашли? Нашли бы, что у Джима Хоппера была приёмная дочь. Чарли. И что эта самая Чарли сейчас ведёт радиостанцию, которую разрешил сам полковник. И что бы они подумали?       Стив смотрел на меня, и я видела, как в его глазах медленно проясняется картина. — Они бы подумали, что если Чарли здесь, значит, и Джейн где-то рядом, — тихо закончил он. — Точно, — кивнула я. — Это была бы зацепка. Нить Ариадны, которая привела бы их прямо к нам. Прямо к Оди. Но кто такой Стивен Харрингтон? Просто парень. Богатые родители, никакой связи с Хоппером. Никакой связи с Оди. Для них ты — просто идиот, которому нечего терять, как и сказал Хоппер. Если даже они и начнут копать, они наткнутся на твоего папу с его юридической фирмой и на твою маму, которая сидит в клубе садоводов. Тупик. — Ох, — сказала Робин. — Чёрт. Это… это действительно гениально. — Она наклонилась вперед и похлопала Стива по плечу. — Поздравляю, Харрингтон, ты теперь наша официальная морковка. Которую повесят, если что-то пойдет не так.       Стив моргнул, потом перевёл взгляд на дорогу, и я увидела, как он сглатывает. — Морковка? Спасибо, Бакли. Я чувствую себя так гораздо лучше. — Не волнуйся, — улыбнулась я. — Мы тебя в беде не бросим. Но я уверена, что они не придут и вопросов не будет.       Он бросил на меня испуганный, но вместе с тем и обиженный взгляд, и я не смогла сдержать смешок. В этой машине, посреди всего этого безумия, на секунду стало почти нормально.       Но потом смех прошёл, и мы снова замолчали. И когда мы уже почти подъезжали к радиостанции, я снова посмотрела в окно. И на меня накатил тот самый монолог, который я не произнесла вслух, но который крутился у меня в голове уже несколько минут.       Я переиграла их. Я это чувствовала. Каждой клеточкой своего тела. Это был блестящий ход. Они ожидали, что мы будем прятаться, бояться, что кто-то из нас сделает глупость. Они не ожидали, что мы будем думать на шаг вперед. Что мы создадим ложную цель, идеальную мишень, которая поглотит всё их внимание. Стивен Харрингтон. Бывший король школы, ныне — официальный ответственный за радио. Для них он был просто местным парнем, который решил поиграть в героев. Они не будут за ним следить. Они не будут связывать его с Хоппером. Это был идеальный отвлекающий манёвр. Я взяла их игру, их правила, их логику — и обернула против них. Я дала им именно то, что они хотели видеть: простое, понятное объяснение. Не заговор, не тайна, а просто паренька, который взялся за дело. И пока они будут тратить время и ресурсы на то, чтобы искать Оди, мы будем делать то, что нужно. Мы будем вести радио. Мы будем помогать людям. И мы будем защищать Оди. Я была не просто девочкой, которая испугалась и пошла на переговоры. Я была игроком за шахматной доской. И я только что сделала свой первый ход.

***

      Мы зашли на радиостанцию все трое почти одновременно, и ощущение было такое, будто мы опоздали на экзамен, где все уже сидят с ручками наготове.       В комнате реально все ждали.       Хоппер стоял, опёршись на стол, с кружкой кофе, который он явно греет уже третий раз. Джойс сидела рядом, сцепив пальцы, и по её лицу было видно: она либо молится, либо готова сорваться и начать задавать вопросы сразу всем. Джонатан и Уилл — плечом к плечу, напряжённые, как струны. Майк, Лукас и Дастин оккупировали подоконник. Нэнси листала какие-то бумаги. Мюррей развалился на стуле так, будто это его радиостанция. Оди сидела тихо, слишком тихо, и смотрела прямо на меня.       Мы сделали два шага — и тишина лопнула. — Ну?! — почти хором. — Что?! — добавил Лукас. — Вас что, расстреляли и передумали? — уточнил Мюррей. — Всё получилось? — быстро спросила Джойс. — Они вас не задержали? — это уже Уилл. — Вы живы, — сухо констатировал Хоппер. — Уже плюс.       Я только открыла рот, но Робин меня опередила. Конечно же. — Значит так, — она хлопнула в ладони. — Мы пришли, нас сначала хотели послать, потом передумали, потом Чарли включила режим «я здесь власть», потом Стив стал официальным козлом отпущения, потом мы получили разрешение, кучу бумажек, почти финансирование и лёгкое ощущение, что мы только что подписались на что-то очень плохое.       Я стола раскрыв рот и хотела провалиться сквозьь землю. — Что?! — снова хором.       Стив неловко почесал затылок. — Звучит хуже, чем было, — сказал он. — Нет, — тут же ответила Робин. — Звучит ровно так же.       Она прошла вглубь комнаты, жестикулируя, будто стояла не в радиостанции, а на сцене. — Короче. Полковник. Суровый. Смотрит так, будто ест детей на завтрак. И вот эта, — она ткнула большим пальцем в мою сторону, — начинает с ним говорить так, будто это он пришёл к ней за разрешением. — Робин… — попыталась я. — Нет, подожди, — перебила она. — Это важно. Она реально стояла такая: «Это называется моральная поддержка, полковник, возможно, вы слышали». Ох, я думала, нас выведут под конвоем через десять секунд.       Хоппер медленно повернулся ко мне. — Ты что сказала?       Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Вот оно. Тот момент, когда хочется стать невидимой. — По делу, — буркнула я. — Без истерик. — Без истерик?! — Робин рассмеялась. — Да это было самое агрессивно-вежливое выступление, которое я видела в жизни. — И? — Хоппер скрестил руки на груди. — Он дал разрешение? — Дал, — сказала Робин. — Неохотно. С условиями. И с бумажками. Которые подписал вот этот красавчик.       Она снова хлопнула Стива по плечу. — Подожди, — Хоппер нахмурился. — Почему Стив?       Я почувствовала, как у меня внутри всё напряглось. Вот сейчас. Сейчас придётся объяснять. И мне уже не нравилось, что это происходит при всех. — Потому что это было правильно, — сказала я быстрее, чем он успел задать следующий вопрос. — В смысле? — Джойс нахмурилась. — В прямом, — я вздохнула. — Моё имя там быть не должно.       Робин резко повернулась к Хопперу. — О, а вот тут вообще гениально. Чарли всё продумала. Типа: если бы там было её имя, то военные полезли бы в документы, нашли бы связь с вами, потом с Оди, и — бум — привет, слежка, допросы, плохие последствия.       В комнате стало тише. Я чувствовала как лицо залило краской. Хоппер смотрел на меня долго. Не зло. Скорее… внимательно. — Значит, ты решила использовать Харрингтона как ширму. — Я решила защитить Оди, — спокойно ответила я. — И всех нас. — И меня, — тихо добавил Стив.       Я посмотрела на него. Он не улыбался. Но и не выглядел обиженным. Скорее… серьёзным. И от этого мне стало чуть легче. — Она реально вела себя там, — продолжила Робин, не зная тормозов, — как будто это она полковник. Я думала, он сейчас встанет и скажет: «Моё место за столом — ваше». — В смысле «как полковник»? — уточнил Хоппер. — В смысле, — Робин развела руками, — ноль страха, сто процентов давления и взгляд «я уже выиграла, просто ты ещё не понял, дядя».       Я закрыла глаза на секунду. Господи. Зачем. Зачем ты это рассказываешь, Робин. — Она так весь год была, — вдруг сказал Джонатан.       Я резко повернулась к нему. — Спасибо, — сказала я. — Очень вовремя. — Это правда, — добавил Уилл. — В Леноре она постоянно так делала. — Эй! — я всплеснула руками. — Вы вообще-то на моей стороне должны быть! — Мы и есть, — спокойно сказал Джонатан. — Но Хоппер спросил.       Хоппер прищурился. — Например?       Я закатила глаза так сильно, что, кажется, увидела собственный мозг. Джонатан переглянулся с Уиллом. — Давай тот случай, в супермаркете, — сказал он. — О, да, — оживился Уилл. — Отличный пример. — Нет, — сказала я. — Даже не начинайте. — Мы были в магазине, — начал Джонатан. — Какой-то мужик начал орать на кассиршу. — Просто орать, — подхватил Уилл. — Типа «вы все тупые и не умеете работать». — И Чарли… — Джонатан посмотрел на меня с лёгкой улыбкой. — Включилась. — Я вежливо сказала ему заткнуться, — вставила я. — Ты сказала ему, что у него «интеллект как у микроволновки без вилки», — уточнил Уилл. — …и что он «боится женщин, потому что они умнее мужчин», — добавил Джонатан. — И? — спросил Хоппер. — И потом нам пришлось её оттаскивать, — сказал Уилл. — А в машине она ещё минут десять продолжала спорить. С нами. — Я была права, — буркнула я.       Майк усмехнулся. — Звучит как старая Чарли. — Да, — кивнул Лукас. — Прямо как раньше.       Я посмотрела на них. И вдруг поняла, что внутри вместо раздражения — странное тепло. Они не осуждали. Они узнавали.       Я перевела взгляд на Стива. Он уже не выглядел ни грустным, ни обиженным. Он улыбался. Небольшой, тёплой улыбкой. Такой, будто всё встало на свои места. И мне вдруг стало легче дышать. Может, я и правда перегибаю. Но, чёрт возьми, если я не буду такой — кто тогда будет? Хотя, последнее время мне вовсе кажется, что я распустила нюни, стала тревожной и пугливой. Пора становиться как раньше. — Ладно, — сказал Хоппер, наконец выдыхая. — Значит, радио будет работать. — Будет, — уверенно сказала я.