Глава 7. Наследство

Утро начиналось обыденно. Гермиона сидела за столом с чашкой кофе, просматривая утренний выпуск «Пророка» больше по привычке, чем из интереса. Тео готовил тосты, что-то напевая себе под нос, когда вдруг послышался стук в окно. Сова была крупной, серой, с незнакомой отметкой на лапе. Тео нахмурился, открыв окно, и аккуратно снял конверт. Его улыбка почти сразу исчезла. — Что там? — спросила Гермиона, не поднимая взгляда. Он молчал дольше, чем следовало для обычного письма. — Мне нужно во Францию, — сказал он наконец. Она подняла голову. — Срочно? Что случилось? — Да, — Тео опустился на стул, всё ещё держа письмо в руках. — Умер мой дядя, — он сглотнул. — Оказывается, я его единственный наследник. Гермиона замерла. — О, мне очень жаль, — сказала она тихо. — Ты… ты был с ним близок? — Не особо, — честно ответил Тео. — Он жил во Франции почти всю жизнь. Мы виделись пару раз, не больше. Но теперь мне нужно явиться туда. Разобраться с бумагами. Наследством. Всем этим. Он провёл рукой по волосам — жест, который выдавал напряжение, несмотря на спокойный тон. — Когда ты отправишься? — спросила она. — Сегодня. Максимум завтра утром. Гермиона кивнула, стараясь сохранить лицо. — Конечно. Я помогу тебе собрать вещи. Он благодарно посмотрел на неё, но в этом взгляде мелькнуло что-то ещё — растерянность, будто он и сам только сейчас понял, насколько всё это внезапно. За столом повисла тишина. Кофе остыл. Тосты так и остались нетронутыми. *** После работы Гермиона зашла в маленькое магловское кафе недалеко от Министерства — то самое, где всегда пахло корицей и пережаренным кофе. Она заметила подруг сразу: Джинни махнула рукой из глубины зала, Лаванда уже что-то оживлённо рассказывала, Пэнси сидела боком к проходу, наблюдая за всеми с привычной ленивой внимательностью. И рядом с ней — Дафна. Гермиона на мгновение замедлила шаг. Не остановилась, не подала вида, просто отметила это как факт и заставила себя улыбнуться. — Привет, — сказала она, подходя к столу. — Наконец-то, — Джинни подвинулась, освобождая место. — Мы уже начали думать, что тебя задержал очередной магический кризис. — Или Малфой, — невинно добавила Пэнси, не поднимая взгляда от чашки. — Очень смешно, — сухо отозвалась Гермиона, садясь. Дафна кивнула ей — спокойно, без напряжения. — Надеюсь, ты не против, — сказала она. — Я столкнулась с Джинни у входа. — Конечно, — ответила Гермиона автоматически. — Почему бы и нет. Гермиона заказала кофе. Разговор сначала шёл легко: Лаванда рассказывала о новой стажировке, Джинни — о тренировках, Пэнси отпускала ленивые комментарии, которые почему-то всегда попадали точно в цель. Гермиона слушала вполуха. Дафна почти все время молчала, но когда говорила — её слушали. Спокойная, уверенная, без необходимости что-то доказывать. И Гермиона поймала себя на том, что снова отмечает это — против воли. — Кстати, — сказала Джинни, когда пауза стала слишком явной, — как у тебя дела? Ты кажешься… задумчивой. Гермиона сделала глоток кофе. — Тео уезжает во Францию, — сказала она. — Семейные дела. Умер его дядя, а он единственный наследник. — Надолго? — спросила Лаванда. — Пока не знаю. — Это непросто, — заметила вдруг Дафна. — Такие поездки редко бывают короткими. Гермиона посмотрела на неё — и снова ощутила это странное, колючее чувство. Не злость. Не неприязнь. Скорее настороженность. — Да, — ответила она. — Придётся привыкать. — Ты справишься, — сказала Пэнси. — Ты всегда справляешься. Вопрос в том, хочешь ли ты справляться именно так. Джинни бросила на Пэнси предупреждающий взгляд, но та лишь пожала плечами. — Я просто наблюдаю, — добавила она спокойно. Разговор снова ушёл в сторону, но напряжение никуда не делось. Оно просто осело где-то между чашками и взглядами. И, когда Гермиона вновь поймала взгляд Дафны — спокойный, немного задумчивый — ей вдруг пришло в голову, что эта встреча была не такой уж случайной. И от этой мысли стало не по себе. Вскоре Дафна засобиралась домой. — Мне правда нужно бежать, — сказала она спокойно, вставая и надевая пальто. Она кивнула всем по очереди, задержала взгляд на Гермионе на долю секунды дольше необходимого — без вызова, но и без улыбки — и ушла, оставив за столом странную, неловкую паузу. — Ну, — протянула Пэнси, делая глоток своего напитка. — Раз уж её нет, можно не играть в вежливость. Лаванда напряглась. — В смысле? Пэнси лениво покрутила ложку. — В прямом. После той нашей посиделки с настолками у вас… — она посмотрела на Гермиону. — Малфой трахнул Дафну. И слился. Тишина за столом стала почти осязаемой. — Что значит «слился»? — первой спросила Джинни. — Значит, — пожала плечами Пэнси, — что он получил своё и больше не выходил на связь. Классика. Лаванда ахнула: — Мерлин… Гермиона ничего не сказала. Она почувствовала, как внутри что-то резко сжалось — не от удивления, нет. От подтверждения. От того неприятного ощущения, когда догадка вдруг становится фактом. — Она… — начала Джинни и замолчала. — Она из-за этого ушла? — Вряд ли, — спокойно ответила Пэнси. — Дафна не из тех, кто драматизирует. Но ей это не понравилось. Гермиона сжала пальцы на чашке. — Зачем ты это рассказываешь? — спросила она тихо. Пэнси посмотрела на неё внимательно. Без насмешки. — Потому что ты неглупая, — сказала она. — И потому что ты имеешь право знать, с кем имеешь дело, — она наклонилась чуть ближе. — Малфой не влюбляется. Он либо держит дистанцию, либо рушит её — и уходит. За столом снова повисла тишина. И на этот раз Гермиона ясно почувствовала: её задело не то, что он сделал, а то, как легко он это сделал. И как мало это, судя по всему, для него значило. *** Гермиона шла домой пешком, хотя обычно пользовалась магическими методами. Ей нужно было время — не скорость. Холодный вечерний воздух помогал держать голову ясной, но мысли всё равно путались. Переспал и исчез. Фраза Пэнси застряла где-то между рёбрами. Не как обвинение — как факт. Холодный, сухой, неудобный. Гермиона ловила себя на том, что пытается найти оправдания, а потом злилась за саму попытку. Это не моё дело. Он свободен. Меня это не касается. Логика работала безупречно. Чувства — нет. Она вспомнила взгляд Дафны в кафе. Спокойный. Сдержанный. Ни тени обиды — и от этого только хуже. Вспомнила слова Малфоя, сказанные без шуток, без игры. И то, как легко он потом привёл в квартиру другую девушку, назвав её так, будто это ничего не значило. Ключ повернулся в замке. Квартира встретила тишиной. Тео ещё не вернулся — Франция ощущалась как что-то очень далекое. Гермиона сняла пальто, аккуратно повесила его, прошла на кухню и включила свет. Всё было на своих местах. Она согрела чайник, но так и не налила себе чай. Присела за стол, сложив руки, и уставилась в точку на стене. Если он так поступает со всеми, подумала она, почему меня это задевает? Ответ не приходил. Или приходил, но она не была готова его услышать. Гермиона встала, прошлась по квартире, словно проверяя реальность: спальня, гостиная, коридор. Его дверь была закрыта. Это почему-то успокаивало и раздражало одновременно. Она остановилась, прислонившись к стене, и закрыла глаза. Я не хочу этого, честно сказала она себе. Ни этих мыслей. Ни этого выбора. Но, как и раньше, признание не избавило от них. Гермиона вернулась на кухню, наконец налила себе чай и сделала глоток — слишком горячий. Поморщилась, почти с благодарностью ощущая боль. Иногда проще чувствовать что-то конкретное. А всё остальное придётся решать потом. Малфой пришёл домой позже, чем обычно. Гермиона услышала хлопок аппарации, как он снял куртку, не пытаясь быть тихим. Она стояла на кухне, опираясь ладонями о стол, будто ждала, хотя сама себе в этом не призналась. Малфой появился в дверном проёме и бросил на неё короткий взгляд. — Ты сегодня рано, — сказал он нейтрально. — Дафна тоже ушла рано, — ответила Гермиона, не глядя на него. Он понял сразу. По интонации. По тому, как она произнесла её имя. — Дай угадаю, — сказал он устало. — Пэнси. — Не уходи от вопроса, — Гермиона наконец подняла глаза. — Я хочу понять. Он скрестил руки на груди, опёрся плечом о косяк. — В чем вопрос? — Зачем ты это делаешь, — холодно сказала она. — Зачем ты раз за разом ломаешь девушек вокруг себя. Дафну. Тех, кого ты приводишь сюда, — она сделала шаг к нему. — Это способ самоутвердиться? Или тебе просто нравится оставлять после себя пустоту? Он усмехнулся — коротко, но без веселья. — Ты сильно преувеличиваешь, Грейнджер. Я никого не держу. Никому ничего не обещаю. — Это не оправдание, — резко сказала она. — Ты прекрасно знаешь, что делаешь. Ты даёшь ровно столько, чтобы человек начал надеяться — и исчезаешь. Малфой выпрямился. Улыбка погасла. — А ты откуда знаешь, на что они надеются? — тихо спросил он. — Ты с ними разговаривала? Или просто решила, что все хотят большего? Как и ты сама. Она поджала губы. — Ты не ответил. Он подошёл ближе. Не вплотную — но достаточно, чтобы она ощутила тепло, исходящее от него. — Потому что, если я отвечу честно, тебе не понравится, — сказал он. — А ты попробуй. Малфой посмотрел на неё внимательно, изучающе, без насмешки. — Я не разрушаю, — произнёс он наконец. — Я просто никого не спасаю. Люди приходят ко мне не за будущим. Они приходят за ощущениями. И получают их. — А потом остаются ни с чем. — Потом они возвращаются к себе, — отрезал он. — Со своими ожиданиями. Со своими иллюзиями. Это не моя забота — оправдывать их, — он отступил на шаг. — И если тебя так это задевает, — добавил он, — возможно, дело не во мне. Эти слова попали точно в цель. Гермиона выдохнула — медленно, сдержанно. — Не переворачивай, — сказала она. — Я не одна из них. — Я знаю, — ответил он слишком быстро. Малфой развернулся и пошёл в свою комнату, бросив напоследок: — Не задавай вопросы, если не готова услышать ответы. Дверь закрылась. Гермиона осталась стоять на кухне, с ощущением, что разговор закончился, но очередной виток конфликта только начался. *** Тео вернулся следующим вечером. Шумный, с улыбкой, с тем особым воодушевлением, которое бывает у людей, увидевших нечто, что внезапно переворачивает их представление о будущем. Он буквально светился, бросая дорожную сумку у стены и тут же притягивая Гермиону к себе. — Ты не представляешь, — заговорил он, ещё не отпуская её. — Это место… Мерлин, это не дом, это мечта. Она улыбнулась. — Франция тебя впечатлила, да? — Лазурный берег, — поправил он с мягким смехом. — Прямо у моря. Старое поместье, террасы, свет, воздух… — он отстранился, размахивая руками, словно пытался вместить всё в слова. — Там даже мастерская есть. Настоящая. Для артефактов. Гермиона почувствовала, как внутри что-то едва заметно напряглось. — Ты всегда говорил, что хотел бы жить у моря, — сказала она осторожно. — Да, — ответил он слишком быстро. — Всегда, — и, заметив её взгляд, добавил: — Я просто… не думал, что когда-нибудь это станет настолько реальным. Он прошёлся по гостиной, словно мысленно уже находился там, среди белых стен и солёного воздуха. — Представь, — продолжал Тео, — утро, шум волн, работа в своё удовольствие. Никакой спешки, никаких отчётов ради галочки, — он усмехнулся. — Я ведь и сейчас работаю не потому, что нужно. Просто не люблю безделье. Гермиона сжала пальцы. Она знала это. Тео был немыслимо богат, независим, свободен в выборе. Его работа в Министерстве была не якорем — хобби, интересом, способом быть полезным и не скучать. Артефакторика была для него страстью, не обязательством. А для неё… Министерство было всем. Карьерой. Ответственностью. Тем, что нельзя просто оставить ради солнца и моря. — И ты… думаешь переехать? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Тео остановился, посмотрел на неё внимательнее. — Не сейчас, — сказал он после паузы. — Но когда-нибудь — да. Почему нет? Когда-нибудь. Это слово повисло между ними. Гермиона кивнула, но внутри что-то сжалось сильнее. Она вдруг ясно увидела: если Тео решит сорваться — его ничто не остановит. В любой момент. Без сожалений, без оглядки. Просто соберёт вещи и уедет к морю, туда, где жизнь течёт иначе. А она не сможет пойти за ним. Не потому, что не захочет. А потому, что не имеет права. Она улыбнулась — снова. — Я рада, что ты вернулся, — сказала она тихо. Тео обнял её, прижал к себе. — Я тоже, — ответил он искренне. И в его голосе не было сомнений. Все сомнения сейчас были только у неё. *** В Министерстве было шумно. Слишком шумно для обычного утра: шепотки, смешки, кто-то переговаривался вполголоса, но с тем особым азартом, который возникает, когда обсуждают чужую жизнь. Гермиона успела снять мантию и дойти до своего стола, когда рядом возникли сразу двое коллег. — Ты это уже видела? — спросила Мэри из соседнего отдела, размахивая свежим выпуском «Ежедневного пророка». — Что именно? — насторожилась Гермиона. Газету развернули прямо перед её лицом. На первой полосе — фотография Малфоя в воздухе: метла под углом, форма клуба, трибуны внизу размыты от скорости. Он выглядел… живым. Настоящим. Тем самым Малфоем, которого она видела на поле, и которого до сих пор не могла выбросить из головы. Заголовок бросался в глаза. «Первая победа сезона: Драко Малфой посвящает матч другу и загадочной школьной подруге» Гермиона почувствовала, как внутри неё что-то неприятно сжалось. — Слушай, — продолжала Мэри, явно наслаждаясь моментом, — это ведь ты, да? — Что? — резко спросила Гермиона. — Ну, тут сказано, — Мэри ткнула пальцем в колонку текста, — что он посвятил победу Теодору Нотту и… — она прищурилась, читая вслух: — «одной из самых умных ведьм своего поколения, с которой у него была… сложная школьная история». Кто-то хмыкнул. — Это вообще законно — так завуалированно говорить о тебе? — добавил другой коллега. Гермиона выхватила газету. Слова расплывались перед глазами, но смысл был ясен. Малфой не назвал её по имени — и именно поэтому это выглядело еще скандальней. Намёк был слишком прозрачным для всех, кто хоть немного знал их историю в Хогвартсе. Школьная подруга. У неё едва не вырвался нервный смешок. — Подруга? — пробормотала она себе под нос. Они были кем угодно в школе — врагами, противниками, постоянным источником взаимной ненависти. Он презирал всё, чем она была. Она — всё, что он олицетворял. Ни о какой дружбе не могло быть и речи. И всё же… Он сделал это публично. Осознанно. На первой полосе. — Интересно, — протянула Мэри, — вы же вроде… не общались? Гермиона сложила газету, слишком аккуратно. — Это ошибка журналистов, — сказала она ровно. — Ничего больше. Она положила «Пророк» на край стола и заставила себя включиться в работу, открыть папки, разложить документы. Движения были механическими, отточенными — как всегда, когда эмоции нужно было спрятать. Но внутри всё кипело. Зачем? Зачем ты это сделал, Малфой? Это не было провокацией в её сторону — слишком тонко. Это не было случайностью — слишком точно. Это был жест. И он был направлен именно на неё. Гермиона сжала перо в пальцах. Она не знала, что злило её больше: то, что он втянул её в публичное пространство, или то, что часть её — предательская, тихая — отозвалась на это странным, опасным теплом. И самое страшное, что ей вдруг стало интересно, что он скажет, когда она спросит его об этом лично. *** Тео дома не было. Гермиона поняла это сразу — по тишине, по нетронутой прихожей, по отсутствию его привычного рассеянного присутствия. Она сняла обувь медленно, будто оттягивая момент, и прошла в гостиную. Малфой был там. Сидел у окна, с бокалом в руке, в рубашке с закатанными рукавами. Он выглядел расслабленным, и это разозлило её. — Нам нужно поговорить, — сказала Гермиона, не тратя время на вступления. Он повернул голову, лениво, будто именно этого и ожидал. — О статье? — спросил он. — Или о том, что ты весь день думала обо мне? — Не смей, — резко ответила она. — Зачем ты это сделал, Драко? Он поднялся, поставил бокал на подоконник. — Я выиграл матч, — сказал он спокойно. — И поблагодарил людей, которые для меня что-то значат. — Мы были врагами, — отрезала Гермиона. — Ты это прекрасно знаешь, — она подошла ближе. — Ты выставил меня на посмешище. — Нет, — он посмотрел на неё прямо. — Я сказал правду. Просто не ту, к которой ты привыкла. — Какую ещё правду? Он усмехнулся. — Что ты всегда была рядом. Даже когда мы ненавидели друг друга. — Ты не имел права, — сказала она тише. — Это моя жизнь. Моя репутация. Моё… настоящее. — А ты имела право спрашивать, зачем я «разрушаю девушек»? — парировал он. — Или ревновать меня к Дафне? Или делать вид, что между нами ничего нет? — Между нами ничего нет, — выдохнула Гермиона. Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. — Лжёшь, — сказал он тихо. Расстояние между ними стало опасно маленьким. — Ты играешь, — сказала она, но голос предательски дрогнул. — Тебе нравится провоцировать. — Раньше — да, — ответил он честно. — Сейчас нет. Он остановился, давая ей возможность отойти. Она не отошла. — Тогда зачем? — почти шёпотом спросила она. — Потому что я устал притворяться, что не хочу тебя, — сказал он. — И потому что ты устала притворяться, что не чувствуешь этого. Мгновение тянулось бесконечно. — Ты не должен был… — начала она. — Я знаю. Он наклонился чуть ближе — не касаясь. — Скажи мне остановиться, — тихо сказал он. — И я остановлюсь. Она посмотрела на его губы. Всего секунду. Этого оказалось достаточно. Гермиона сама сократила расстояние. Поцелуй был резким — ни капли нежности и осторожности. Как столкновение, как вспышка напряжения, которое копилось слишком долго. Он замер лишь на мгновение, словно проверяя, не передумает ли она, а затем ответил — глубже, увереннее. Его язык собственнически скользнул ей в рот, дразня и изучая. Гермиона ахнула; посчитав это поощрением, Драко крепче прижал её к себе, зарывшись пальцами в её волосы. Он слегка отстранился и прикусил её нижнюю губу. Гермиона отстранилась первой. Резко, будто обожглась. Сделала шаг назад, затем ещё один, не глядя на него, словно боялась, что, если задержится взглядом, не уйдёт вовсе. — Нет, — сказала она хрипло. — Нет. Малфой не потянулся за ней. — Гермиона… — начал он. — Не надо, — перебила она. — Не сейчас. И не так. Она отвернулась, провела рукой по волосам, пытаясь привести дыхание в порядок. Сердце колотилось слишком быстро, мысли путались, а внутри поднималась паника — не из-за поцелуя, а из-за того, как правильно он ощущался. — Этого не должно было случиться, — сказала она тише. — Тео доверяет нам обоим. — Я знаю, — ответил Малфой. И в его голосе не было ни оправданий, ни насмешки. Она повернулась к нему — на секунду. — Ты всё усложняешь, — сказала она. — Всегда. — А ты всегда убегаешь, — ответил он спокойно. Гермиона сжала губы, взяла сумку с кресла и направилась к выходу. — Мне нужно уйти, — бросила она. — Ты вернёшься? — спросил он, не двигаясь с места. Она замерла у двери. — Я живу здесь, — сказала она после паузы. — Но это не значит, что я обязана продолжать этот разговор. Она вышла, аккуратно закрыв за собой дверь. В коридоре было прохладно и тихо. Гермиона прислонилась к стене, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Это была ошибка.