Часть 1

Запах прогорклого саке и табака словно впитался в волосы и кожу Мэй. Сегодня была особенно тяжёлая ночь — клиентов было семь. Голова кружилась от усталости, тело ныло от бесконечных прикосновений грубых мужских рук. Девушка яростно терла кожу влажной тканью, тщетно пытаясь смыть едва заметные синяки и следы чужой похоти. Она ненавидела своё отражение в тусклом зеркале: растрепанные чёрные волосы, опухшие от слёз глаза, тонкие плечи, согнутые под грузом унижения. Но ненавистнее всего ей было собственное одиночество — отсутствие любви, тепла человеческого участия. Уже два года Мэй вынуждена продавать свою честь ради жалких монет, необходимых для выживания. Отец умер внезапно, оставив дочь одну в большом городе, где нет места слабым и беспомощным. После его смерти исчезли последние сбережения семьи, ушли друзья, родственники отвернулись, не желая связываться с сиротой, лишившейся средств к существованию. Когда деньги иссякли окончательно, Мэй пришлось сделать выбор: голодная смерть или работа в самом дешёвом борделе столицы. Выбор оказался прост, ибо альтернативы не существовало вовсе. И вот теперь, спустя столько месяцев рабского существования, единственным желанием девушки стало забыть обо всём — стереть воспоминания, спрятаться от мира, вернуть себе утраченное достоинство и чистоту души. Каждый день приносил новые муки, новую порцию страданий, каждую ночь приносил кошмар, повторяющий прошлые ужасы. Однажды вечером, сидя в углу комнаты, уставшая от постоянного страха и тревоги, Мэй вдруг подумала: «Может, хватит терпеть?» Но куда идти, кому довериться? Кто примет падшую женщину, изгнанную обществом и презираемую всеми? Глубокой ночью, укрывшись старым покрывалом, девушка плакала беззвучно, молча взывая к богам о помощи. А завтра снова начнётся эта бесконечная череда ночей, каждая из которых приносит новый стыд и мучительное осознание собственного падения…

***

— Эй ты, просыпайся! — громкий голос хозяйки оборвал короткий сон Мэй, погружённый в мутную дымку изнурительного забвения. Женщина стояла над девушкой, держа в руках плеть с металлической рукоятью, предназначенной скорее для устрашения, нежели наказания. Нога хозяйки жёстко ударила Мэй в бок, вынуждая встать. Боли Мэй почти не ощущала — тело привыкло к ежедневному избиению и постоянному дискомфорту. Разлепив глаза, она взглянула на незнакомца, ожидающего её. Солдат среднего роста, слегка сутулый, в потертом мундире с медными пуговицами. От него пахло несвежим табаком и дешевым саке, запахом, знакомым настолько хорошо, что тошнота поднималась изнутри каждый раз, стоило ему приблизиться. Выпрямившись, Мэй провела руками по своему изношенному нагадзюбану, который раньше принадлежал другой работнице. Выцветшая ткань, расшитая искусственным шёлком, служила маскировкой бедственного положения девушки. Комната вокруг была убрана примитивно: скромная деревянная кровать, пара низеньких столиков и крошечное окно, через которое никогда не попадал солнечный свет. Подойдя ближе к клиенту, Мэй почувствовала знакомую волну страха и неприязни. Кожа напряглась, мышцы свело судорогой. В глубине сознания пронеслась мысль: сколько ещё сможет выдержать её истощённая душа такие встречи? Сколько ещё мужчин пройдёт через её комнату, оставляя следы похоти на её теле? Солдат сел на край кровати, устало оглядывая помещение. Потрескавшиеся стены хранили множество тайн и страшных историй женщин, живших здесь прежде. Мэй старалась сохранять спокойствие, зная, что любая попытка проявить сопротивление приведёт лишь к новым побоям и наказанию. Сквозь окна пробивался слабый свет фонаря, освещавший двор заведения, заполненного тенями других девушек, терпящих ту же участь, что и Мэй. Одинокая птица пролетела мимо, её тихий крик эхом отозвался в пустоте, усиливая ощущение заброшенности и беспросветности. Время замедлилось, позволяя каждому движению показаться вечностью. Напряжение нарастало, заполняя пространство непроходимой стеной напряжения и уныния. Каждое действие подчинялось единственному закону — выжить любой ценой, пусть даже цена оказалась невыносимо высокой.