Интро-2

***

– Что это такое? – Да это просто так... – Просто так?! Молчит, потихоньку бледнеет. Растерянно улыбается. Не понимает, как реагировать. – Андрей, ещё раз спрашиваю: что это за дрянь и почему она лежала у тебя в сумке? Вот пусть только попробует начать качать права! Она отвечает за своих учеников, значит, имеет полное право рыться в их вещах! Тем более если находит там такие сюрпризы. – Андрей, я ведь знаю, что это такое. Снюс или что-то ещё, какие-то смеси. Ты с ума сошёл - курить такое?!! Хлюпает носом, стыдливо отводит глаза. – Хочешь сказать, это не твоё? – Нет... – Значит, твоё. Зачем это тебе?!! – Да просто так... Немножко расслабиться. Этери Георгиевна, в этом же ничего такого. – Ничего такого?!! Смотрит на него с искренним негодованием. Потом размахивается и даёт ему хлёсткую пощёчину. Он слегка отшатывается, но это тело реагирует, а не душа. Душой он тих, пристыжён и покорен ей. Чувствует свою вину. Она думала, что всё про него знает. Все слабые места, все проблемы и сложности, помнит все его срывы и провалы. Ничего особенного, в общем, как у всех мальчиков. Со всем этим можно работать, тем более что достоинства и потенциал перевешивают. Но вот это уже чересчур. Это уже за гранью. Такое поведение нельзя прощать. – Ты хоть понимаешь, что творишь?!! В любой момент у тебя возьмут тест на допинг – и ты его провалишь!!! Тебя дисквалифицируют, ты на всю жизнь будешь опозорен! «И наша команда тоже. Мало нам было проблем с допингом Камилы, теперь ещё и этот гусь!» Она смотрит на него в бешенстве, собираясь что-то ещё сказать – и натыкается на абсолютно безнадёжный детский взгляд. Взгляд сироты, которого ещё вчера любящие и поддерживающие приемные родители с каменными лицами возвращают в детский дом. «Значит, всё? Так и закончится эта наша красивая история? Очень короткая история». Она сразу вспоминает, каким он пришёл тогда: с глазами побитой собаки, в отчаянии, потухший, абсолютно не верящий ни в себя, ни в то, что она согласится с ним работать. Сколько усилий пришлось приложить, чтобы он ожил, начал улыбаться, поверил в себя. И что теперь, разрушить всё, чего они вместе смогли добиться, одним словом? Ей вдруг становится жаль – и не столько его, сколько своих усилий, в него вложенных. Но и спускать ему вину она не намерена. В холодном бешенстве снова лупцует его, теперь уже словесно, подбирая самые суровые и жестокие слова, пытаясь достучаться, добиться, чтобы он осознал весь идиотизм своего поступка, понял, к чему всё это ведёт, ужаснулся. А он смотрит на неё смущённо, как нашкодивший щенок, слушает – и, кажется, не так уж внимательно слушает. Старательно отводит глаза и то и дело поглядывает на стену. Больше всего её бесит не то, что он отвлекается, а то, на что он отвлекается. Там, за стеной слышны тихий вой и сдавленные всхлипы. Это ревёт Сонька, которой влетело пятнадцатью минутами раньше. И правильно влетело: чего только не нашлось у неё в сумке! Как вообще молодая девочка может портить своё здоровье, курить айкосы, да и не только! А теперь льёт крокодиловы слёзы, жалуется подружкам, что на неё наорал главный тренер. Да на неё ещё не так надо было кричать! Она ещё и с матерью серьёзно поговорит, пусть разбирается с дочерью, нельзя это так оставлять. А этот ещё слушает. Сочувствует, лопух. – Ты меня слушаешь вообще?!! - он спохватывается, коротко взглядывает на неё, сгорая от стыда, и быстро кивает. – Чтобы это было в первый и в последний раз, – коротко и веско говорит она, уже сама порядком уставшая от этой некрасивой сцены. – Ещё раз увижу – вылетишь.Понял? – Да. Уходит, не оборачиваясь, и всё равно чувствует на спине его виноватый, горящий стыдом взгляд.

***

Полчаса спустя, уже поговорив с Сонькиной матерью, она снова проходит по тому же коридору, спеша по какому-то делу, и натыкается на ту же парочку нарушителей. Сонька плачет, положив голову Андрею на плечо, а он растерянно улыбается своей доброй улыбкой, тоже подозрительно блестит глазами, и неловко её утешает, поглаживая по спине: – Ну тихо, тихо, ну не надо так... Ладно тебе уже, успокойся... Её при виде этой мелодраматической картины аж затрясло, но она успевает взять себя в руки и не сорваться на крик. Только холодно и резко произносит: – Если вас что-то не устраивает, молодые люди, дверь открыта, вы всегда можете уйти. Сделайте свой выбор, раз вам тут настолько некомфортно. И уходит, резко повернувшись на каблуках, вся кипя от возмущения, позабыв, зачем и по какому делу шла. Возвращается обратно к себе в кабинет. « – Что-то здесь не так... Почему ты так взбесилась?». Она слегка замедляется, против воли вовлекаясь в этот странный диалог с самой собой. « – А как надо было реагировать? Они все возможные правила нарушили. Пусть скажут спасибо, что сразу обоих не выгнала. Я и так была слишком добра. – Но к нему ты была заметно добрее, чем к Соньке. Его ты почти сразу простила, а на неё ещё и матери нажаловалась. Ты вышла из себя, только когда увидела их вдвоём, почему? – Так он её утешал. Как безвинно пострадавшую. Значит, они оба не усвоили урок. Обиделись на меня, надо же, объединились. – Ой ли? Именно эта причина? А если бы на её месте был провинившийся мальчик, и Андрей его бы утешал, ты бы так же разъярилась?». Этери досадливо морщится. Ей и хочется думать, что конечно, пол участников сцены никакой роли не играет, но она не может не признаться самой себе, что дело всё-таки в этом. « – Она была не права, а он её поддерживал. – То есть то, что она красивая девушка, никакой роли не играет? Что-то темнишь ты, матушка. Если дело не в Соньке, значит, в Андрее? А что с ним не так?». А что, собственно, с ним не так? Андрея она отметила для себя уже давно, ещё в юниорах, следила за его успехами, негласно ему помогала, хотя её об этом не просили. И когда такой важный для неё спортсмен оказался на перепутье, в поисках нового тренера, она не задумываясь взяла его к себе в группу. Хотя были и сомнения, и... Да что там врать самой себе, она ни минуты не сомневалась. Для него только сделала вид, что думает, потянула с ответом, чтобы не слишком обнадеживался и не обнаглел потом, не сел на шею. Хотя он пришёл в таком отчаянии, никому не нужный и разуверившийся в себе, что был согласен едва ли не на всё, на любые условия, так что права качать уж точно не собирался. Зачем взяла? Ну как же не взять было, как отказаться поработать с таким материалом: гибкий, пластичный, очень музыкальный с отличным слухом, достаточно артистичный, с великолепным скольжением, какого она давно уже ни у кого не встречала. Такое крутое, олдскульное, когда спортсмен может с одного отталкивания проскользить едва ли не через весь каток на глубоких рёбрах и дугах. Грех было бы не взять, где ещё такого мальчика найдёшь. Да любой тренер его взял бы, если бы не побоялся ответственности. А она не боится, она чувствует, что сможет ему помочь, сможет довести если не до идеала и совершенства, которых, конечно, не бывает, то хотя бы до очень высокого уровня. Да, не юниор, взрослый уже парень, со своим багажом проблем, старыми травмами, накопившейся усталостью. Да, с прыжками явные проблемы, и это грустно, потому что современное мужское фигурное катание — это прыжки и почти ничего, кроме прыжков. Времена Брайана Бойтано давно прошли. Но и проблемы с прыжками можно решить со временем, Серёжа кудесник, и не с такими справлялся. Тем более мальчик трудолюбив и хорошо обучен. Из него можно сделать фигуриста фулл пакадж, который будет гармоничен во всём. Пока у них работа не очень гладко идёт, но на всё нужно время. Да, психологически он очень уязвим, они много на эту тему беседовали, много работали над уверенностью в себе — и вот теперь эта его внезапная депрессия из-за личных отношений... Может, потому он и принёс эту дрянь? Общается же с другими парнями, друзья ему посоветовали, поделились. Может, нужно было с ним помягче поговорить, объяснить, что это не выход, так он только хуже себе сделает? И что толку, если он всё равно ничего не понял и сразу же побежал к Соньке, обсуждать за её спиной, какая она плохая, стерва и диктаторша. Можно подумать, задушевные разговоры помогли бы лучше. «Вот действительно, выкину обоих отсюда, как нечего делать выкину». «Ну так выкини – продолжает подначивать внутренний голос. – Или отстрани от занятий, пока не придут и не покаются в грехах. Ты же всё можешь». Этери снова морщится. Нет, на самом деле выгонять их она не хочет. «Почему ты так зла на него и на Соньку? Как будто он тебя предал. Обманул доверие». Наверное, так и есть. После всего, что мы вместе пережили, хотелось бы благодарности и понимания, хотя бы раскаяния за серьёзный косяк. И ещё Сонька тут... « – Ну признайся честно, тебе было неприятно видеть их обнимающимися. Сонька выросла, теперь она видная девушка, красавица». « – Ну и при чём здесь это?» « – Действительно, ни при чём! Совершенно ни при чём! Кроме того, что ты совершенно не хотела бы снова увидеть эту сцену. И не в Соньке дело». А в чём тогда? В сознании неожиданно всплывает другая сцена, очень похожая на недавно уведенную: Андрей, только-только перешедший в её группу, и Камила, которая ещё не ушла, задержались на лестнице, о чём-то оживлённо беседуют, и утреннее зимнее солнце красиво освещает эту парочку. Камила была в те дни очень расположена к Андрею, поддерживала его, всячески подбадривала. И опять эта душевная сценка оставляет у неё ощущение лёгкого раздражения. «Так если тебе не нравится видеть Андрея с Сонькой, не нравится видеть его с Камилой, то дело явно не в Соньке и не в Камиле. Знаешь, что это такое? Это дорогая моя, ревность, чистой воды ревность. Ты злишься, потому что ревнуе-е-ешь». Этери с грохотом распахивает дверь своего кабинета, стараясь сосредоточиться на рабочих задачах и прервать этот поток ненужных мыслей, этот бесцельный диалог с самой собой, который увлёк её неведомо куда. «А если есть ревность, значит, есть и-и-иии... Вспомни-ка, как называется это чувство, которое всегда сопровождается ревностью?». Она так же резко и шумно закрывает дверь, надеясь, что самый кончик этой мысли, это последнее слово в предложении не успело влететь и останется висеть снаружи там, в полутёмном коридоре. И оно действительно остаётся там висеть, не проникает в помещение, но и не исчезает. Занимаясь бумагами, решая важные дела, она то и дело невольно представляет себе это слово, висящее в воздухе и терпеливо дожидающееся, пока она снова выйдет по своим делам и столкнётся с ним нос к носу. Всё это глупо и не стоит того, чтобы думать в этом направлении. А то ведь чёрт знает до чего додуматься можно.