Интро-3

***

– Андрей, завтра к десяти на дополнительный лёд. Туда, на запасной, к парникам. – Эмм... А что мы будем делать? – осторожно интересуется Андрей, притормаживая и вставая у бортика, лицом к тренерам. Сезон вроде бы уже закончен, во всяком случае, для него. Он уже живёт в режиме подготовки к межсезонью, ему снизили нагрузки, оставили одну ледовую тренировку вместо двух. Поэтому вызов на дополнительный лёд его удивляет и озадачивает. – Номер к шоу будем ставить. – Ещё один? – Андрею уже поставили показательный номер, прикольный, заводной, весёлый, приносящий ему много позитивных эмоций. Он с большим удовольствием накатывает эту новую программу и предвкушает, как зажжёт в весеннем туре, как будет хлопать и подпевать ему весь зал. Ему сейчас очень нужна такая эмоциональная подпитка. – Начальство распорядилось, – пожимает плечами Даниил Маркович. – Хочет тебе две диаметрально противоположных по настроению программы. – У тебя есть одно редкое и ценное качество, Андрей: ты можешь быть разным, – поясняет начальство, до этого шептавшееся с Сергеем Викторовичем, врываясь в их диалог и испытующе поглядывая на Андрея тёмными глазами. – Большинство фигуристов — заложники одного образа. Всегда одно и то же катают под разную музыку. А ты легко сможешь показать и лирику, и драму, и что-то весёлое. Я хочу, чтобы наши зрители увидели тебя в разных образах. Поэтому я подумала и предлагаю тебе катать два номера: тот, юмористический, который уже готов, и ещё один, лиричный — будешь выходить с ним в первом отделении. Ты согласен? – Хорошо. – У нас есть только завтрашний день. Времени у нас мало, а постановок впереди много. Готов плотно поработать? – Да. – Молодец. Музыку тебе Даниил Маркович скинет. Извини, что всё вот так, второпях, в последний момент. У нас уже голова кругом идёт со всеми этими постановками. – Точно, и я совсем забыл. Давай-ка сюда телефон.       Андрей отдаёт и, скромно потупившись, ждёт, пока ему скинут музыку. Как всегда, когда он стоит так близко к ней, ему дико неуютно — и в то же время под сердцем разливается приятное тепло. Прямо в лицо смотреть он стесняется, поэтому глядит на кончики её пальцев, на маникюр, на овальные розовые ноготочки — и тихо млеет от нежности. – Дома обязательно послушай, несколько раз даже. Не понравится — скажешь, но мне кажется, тебе должно подойти. Как раз твой стиль.       Андрей снова послушно кивает.

***

      Домой он спешит в лихорадочно-возбуждённом настроении, практически окрылённый. Второй номер в шоу — это очень круто, престижно, в прошлом сезоне был только один, да ещё и в первом отделении. Конечно, это дополнительная нагрузка, а он и так, помимо своего номера, участвует в трёх общих номерах (открытие, общий выход в номере Мориса под «Триллер» и закрытие). Плюс ещё одна программа, значит, будет пять выходов на лёд. Да ещё и прыжковый батл, он никогда не пропускает. Нелегко ему придётся, но всё равно, он доволен. Спасибо Этери Георгиевне, в очередной раз о нём позаботилась.       Она вообще поддерживает его больше, чем он наработал по своим спортивным успехам. И в финансовом плане тоже. Разрешила ему тренировать группу любителей прямо на своём катке, разрекламировала его, теперь вот в своём шоу сразу два номера даёт. Андрей знает, что не заслуживает всего этого, поэтому благодарен вдвойне, нет, втройне. Он быстро поднимает глаза к небу и шёпотом благословляет её имя.       Этери Георгиевна ему только добра ему сделала, сколько никто раньше не делал. А от него какая отдача? Эххх...       Вот если бы она знала, если бы даже просто заподозрила, что он давно смотрит на неё не только как на тренера... Как бы она повела себя тогда? Отстранилась, отгородилась от него стеной холодности и презрения? Или вовсе прекратила бы с ним всякое сотрудничество, выгнала бы его? Или всё осталось бы как раньше?       Всем будет спокойнее, если она об этом не узнает. Или нет. Он и сам не знает, как будет лучше. Понимает только, что терпеть и скрывать уже невмоготу, а признаться... ну как тут признаешься? Это всё равно, что в пропасть с не очень безопасного, но всё же устойчивого края обрыва шагнуть.       Он не сразу решается послушать музыку, всё откладывает, занимаясь своими вечерними домашними делами. А вдруг не понравится — и он в ней разочаруется? Или она разочаруется в нём, потому что не понравилось? Словом, вдруг всё пойдёт не так. Когда наконец собирается с духом, то включает трек сосредоточенно, с нахмуренными бровями, с разными тревожными мыслями в голове, которые, к счастью, сразу же разлетаются. Ему нравится музыка. Нравится настолько, что через пару минут он уже громко подпевает, приплясывая и в такт помешивая тушёные овощи на сковороде деревянной лопаточкой.       Он мгновенно полюбил эту музыку, без всяких сомнений и оговорок. И в первую же минуту поверил, что номер получится очень красивым, вдохновенным, и мысленно посвятил его своей любви. Это ведь по сути молитва о любимом человеке, простая и искренняя, от души идущая. Перед сном, ворочаясь в постели и пытаясь заснуть, Андрей даже начинает мысленно ставить себе номер, подбирать варианты движений под музыку, но потом одёргивает сам себя: зачем всё это, есть же постановщики, им со стороны виднее. Она всё равно поставит лучше.

***

– Понравилась музыка? – спрашивает Этери Георгиевна на следующее утро, когда он уже стоит перед ней на коньках, размявшийся и раскатавшийся. – Очень. – Хорошо, – Этери Георгиевна измеряет его оценивающим взглядом, как бы прикидывая, сможет ли он вытянуть, показать всё, что она запланировала. Андрей с тревогой следит за тем, как сомнение в её глазах сменяется спокойствием. В него в очередной раз поверили. – Даня, ты скоро? Мы с молодым человеком готовы работать, – раздражённым голосом окликает она. Андрей со стыдом вспоминает, что вообще-то они на льду не одни, что тут ещё и Даниил Маркович, который как раз замер, о чём-то раздумывая. У него снова какие-то искания, словом, творческий процесс в разгаре. – Смотрите-ка, – отзывается он несколько секунд спустя, возвращаясь в реальность. – Если мы начнём, например, вот так... – проезжает вперёд и замирает в стартовой позе.       Андрей спешит за ним, встаёт рядом и повторяет каждое его движение, уверенный, что Этери Георгиевна внимательно за ними наблюдает. Вращаясь в спирали, краем глаза замечает, что она тоже повторяет каждое их движение (ей так удобнее, воспринимать движение телом, а не глазами). Да и вообще ни на минуту не даёт забыть о своём присутствии. – Шире, шире делай! Набирай (это она про скорость). Руки шире! Открыл! (показывает позу, которую он должен принять, широко раскидывая руки, как распятая).       В конце концов она увлекается и перехватывает инициативу, заставляет его перекатывать программу вместе с ней, начинает сама показывать ему, как нужно двигаться — и он, взбудораженный, счастливый, повторяет за ней, стараясь сделать как можно лучше, предвосхитить и выполнить каждое её желание. Каждое движение, каждый жест должны быть идеальны, чтобы она осталась довольна.       Она увлекается, дистанция между ними сокращается — и вот уже она скользит рядом на расстоянии вытянутой руки, кажется, можно схватить её за рукав, даже можно уловить шлейф её духов. Он чувствует, как сильно бьётся сердце и слышит как стучит в висках и понимает: дело не в нагрузках, а в том, что она рядом. Время течёт так изнуряюще медленно и в то же время так быстро. Андрей готов молиться, чтобы она выходила ставить ему номера как можно чаще, хоть каждый день. Пусть у него будет тысяча этих показалок, на десять шоу вперёд, лишь бы она всегда скользила рядом. – Прекрасно, – удовлетворённо говорит она – и потом тем же строгим голосом, не давая ему расслабиться, – делаешь мах, шаг и пошёл на зубце.       Андрей, слегка зардевшийся от похвалы, снова ощущает себя куском мрамора, от которого инструменты ваятеля отсекают всё ненужное, стараясь превратить заготовку в идеал. Мраморная крошка от него так и летит во все стороны. – Инабауэр! Тут просто в кораблик встань! Голову, голову убирай! – резко командует кудрявый Пигмалион – и он выкладывается, старается показать свой максимум, сделать всё, чтобы она была довольна.       Она всё время рядом, искоса поглядывает, контролирует, как он воплощает в жизнь её творческую фантазию. Он успевает заметить на её лице ту летучую, еле заметную улыбку – признак удовольствия от проделанной работы и тренерской гордости, почти схожей с материнской – и думает, что, кажется, не так уж плохо справляется. Ей нравится результат. Может, она не скажет, но ей невероятно нравится то, что у них получается. – Устал, Андрюш? Отдохни чуть-чуть — и ещё раз прокатаешь всё сначала.       В этот день впервые за долгое время Галатей и его Пигмалиона уходят со льда, вполне довольные друг другом.