Глава 7 “Юэй — не для таких, как ты.”

Форма Юэй сидела непривычно. Чистая. Жёсткая. Слишком новая. Кивоко шла вместе со всеми, но отдельно — как всегда. Кто-то обсуждал урок, кто-то смеялся, кто-то строил планы на вечер. Всё это проходило мимо, как шум дождя за закрытым окном. Медпункт она проигнорировала Нахрен надо. Сама разберусь Когда двери за спиной закрылись, воздух будто стал легче. Не сразу, но ощутимо. Школа осталась позади — стекло, бетон, геройский цирк. Она шла в сторону станции, сунув руки в лямки рюкзака. В голове — пусто и шумно одновременно. Первый день. Ну и что? Хочется в кафе. Хочется курить. Хочется, чтобы все отъебались. Как только территория Юэй осталась позади, она замедлила шаг, достала сигарету из заднего кармана рюкзака. Щёлк — зажигалка вспыхнула сразу, будто тоже ждала этого момента. Первая затяжка — и дым наконец-то дошёл до лёгких. Тёпло. Горько. Правильно. Она выдохнула в сторону дороги и пошла дальше, сигарета между губами, плечи опущены. Класс... Странный набор. Девчонки — шумные, слишком живые. Та, с розовой кожей — липкая энергия. С наушниками — молчит, но смотрит. Богатая — слишком спокойная, как будто всегда знает, что выживет. Зелёный — последний. Я — предпоследняя. Забавно. И он тоже ломает себя ради причуды. Палец — хруст, кровь, и всё равно вперёд. И взгляд такой, будто он правда хочет быть героем. Идиот. А ещё этот блондин. Взрывной. Вечно орёт. Вечно злой. И смотрит на зелёного так, будто тот ему что-то украл. И имя... Деку? Дэко? Странно. Мысли оборвались резко. Она чуть не врезалась в кого-то. Кивоко машинально шагнула в сторону, чтобы обойти, — и тут же поняла, что её не пропускают. Остановилась. Подняла взгляд. Взрывной стоял прямо перед ней, перекрывая дорогу. Руки в карманах, плечи напряжены. Взгляд — как у собаки, которую держат на цепи слишком долго. Кивоко выдохнула дым в сторону, мимо него. — Чё, блять, — бросил он. — Ты совсем охренела? Она медленно моргнула. — Подвинься. Попыталась пройти мимо. Он шагнул в ту же сторону. Перекрыл. — Я с тобой разговариваю. Кивоко вздохнула. Не раздражённо — устало. — Я не подписывалась на разговор. — Зато подписалась лезть, — огрызнулся он. — Перед Айзавой. Вот как? Она остановилась окончательно. — Если ты про урок — я— — ЗАТКНИСЬ, — рявкнул он резко, почти автоматически, но тут же понизил голос. — Не делай вид, что не понимаешь. Он наклонился чуть вперёд. Слишком близко. — Ты. Влезла. Когда учитель его разносил. — Я не— — Ты сказала, что он не бесполезный, — перебил он. — Перед всем классом. Перед учителем. Ты защищала этого грёбаного Деку. Думаешь, я не слышал?! Кивоко посмотрела на него спокойно. — Я сказала, что проблема в контроле. Это разные вещи. Его перекосило. — ОХУЕТЬ, — выплюнул он. — Ты ещё и объяснять мне вздумала? С ладони сорвалась искра — короткий хлопок, злой, предупредительный. Она не дёрнулась. — Успокойся, — сказала ровно. — Ты сейчас именно это и доказываешь. — ЧТО Я ДОКАЗЫВАЮ?! — сорвался он. — Что ты суёшь нос туда, куда тебя не звали?! Он резко схватил её за запястье. Сигарета вылетела из пальцев, описала короткую дугу и упала на асфальт, искры рассыпались. Кивоко посмотрела вниз. Потом — на его руку. — Убери. — Или что?! — рявкнул он. — Думаешь, ты особенная?! Она подняла на него взгляд. Спокойный. Пустой. — Думаю, ты сейчас ведёшь себя как истеричка. Его пальцы сжались сильнее. — Ты вообще понимаешь, где находишься?! — прошипел он. — Это ЮЭЙ! — Уже нет, — сказала она. — Мы за забором. Это было сказано тихо. Почти лениво. Он замер. Она резко дёрнула руку — не силой, а неожиданностью. Освободилась. Наклонилась, подняла сигарету, потушила о край бордюра и раздавила ботинком. — И мне плевать, — добавила она, выпрямляясь, — что ты думаешь о Деку. Или обо мне. Обошла его. — И если тебя бесит, что я сказала правду, — бросила через плечо, — это не моя проблема. Она пошла дальше, не ускоряясь. — ЭЙ! ТЫ КУДА ПОШЛА?! — заорал он вслед. — Юэй не для таких, как ты. Она не обернулась. — Туда, где потише. Шаги. Асфальт. Вечер. За спиной что-то глухо взорвалось — не рядом, в сторону. Злость. Фрустрация. Кивоко не ускорилась. Пусть орёт. Пусть бесится. Плевать *** Кафе встретило её теплом и запахом имбиря. Дверь тихо звякнула колокольчиком — привычно, почти по-домашнему. Здесь всегда было чуть темнее, чем нужно, и от этого спокойнее. Дерево, кофе, старые полки. Мир, который не требует быть героем. Кивоко скинула рюкзак у стойки. — Вернулась, — сказал Сэнджуро, не оборачиваясь. Он стоял у плиты, помешивал что-то в кастрюле. — Значит, жива. — К сожалению, — буркнула она. Он усмехнулся краем рта. — Ну? — спросил спокойно. — Как прошёл первый день в геройской академии? Кивоко прошла за стойку, сняла пиджак, повесила его на крючок. Руки всё ещё ныло — тупо, фоном. Она открыла шкафчик, достала рабочий фартук, завязала, затягивая узел чуть сильнее, чем нужно. — Хрень, — сказала она. — Полная. — Подробно, — отозвался Сэнджуро. Она закатала рукава. Бинты были чистые, свежие — ещё из медпункта. Он бросил на них короткий взгляд, но ничего не сказал. — Сначала нас выгнали на стадион, — начала она, включая раковину. — Типа "знакомство". Без приветствий, без этого вашего геройского цирка. Просто: если не справитесь — вылетите. — Уже звучит весело. — Потом нормативы. Бег, прыжки, вся эта школьная хрень. Она взяла тряпку, начала протирать столы — методично, резко. — Я внизу. Почти последняя. — И тебя это удивляет? — Нет, — честно. — Меня удивило, что им вообще не похуй. Сэнджуро переложил что-то на сковороду. — Учитель? — Айзава. Вечно уставший, с глазами как будто спал последний раз лет десять назад. Пауза. — Причуды стирает взглядом. Сэнджуро обернулся. — Опасный. — Полезный, — поправила она. — В некоторых случаях. Она подошла к стойке, взяла нож, начала резать овощи — быстро, точно. — В классе цирк. Девчонки слишком живые. Парни — либо орут, либо делают вид, что всё знают. Сэнджуро кивнул, не перебивая. — Есть один зелёный. Последний в рейтинге. Она на секунду замедлилась. — Он себе палец сломал, когда мяч кидал. Причудой. — Намеренно? — Похоже, — пожала плечом. — Или просто тупой. — Ты не любишь таких. — Я не люблю, когда людям говорят, что они бесполезные, — сказала она ровно. — Особенно если они и так себя калечат. Сэнджуро хмыкнул. — А ещё? — Есть один взрывной. Блондин. Орёт как псих. Она фыркнула. — Ненавидит зелёного так, будто тот у него жизнь украл. — И ты, конечно, с ними пересеклась. — Ага. Уже успела. Она переложила нарезку в миску, вытерла руки о фартук. — В общем... — Кивоко облокотилась на стойку. — Такое ощущение, что я влезла в чью-то чужую драму. Все хотят быть героями. Все боятся. Все орут. А я просто хочу, чтобы от меня отъебались. Сэнджуро поставил перед ней кружку с водой. — Ты могла не идти. Она взяла кружку, сделала глоток. — Могла, — согласилась. — Но пошла. — Значит, зачем-то было нужно. Она пожала плечами. — Может. А может, я просто люблю портить себе жизнь. Он посмотрел на неё внимательнее, но мягко. — Ты сегодня поешь. — Я работаю. — Потом поешь. Она не стала спорить. Просто отвернулась, пошла к задней комнате. — Дед — бросила уже через плечо. — Если я через месяц скажу, что это была ошибка... — Я скажу "я предупреждал", — ответил он. — И поставлю тебе суп. Она усмехнулась. Коротко. — Справедливо. Кивоко ушла переодеваться, а кафе снова наполнилось привычными звуками: шипением масла, звоном посуды, тихой музыкой из старого радио. Мир, где от меня не требуют быть героем. Пока что. После закрытия кафе в помещении стало тихо до звона в ушах. Сэнджуро ушёл на склад, свет приглушён, стулья перевёрнуты на столы. Кивоко вымыла последнюю чашку, скинула фартук, прошла в задний коридор и толкнула дверь на крышу. Холод ночи ударил сразу — свежо, резко. Город шумел внизу, но далеко, будто из другой жизни. Она достала пачку, вытащила сигарету зубами. Щёлк. Оранжевый огонёк вспыхнул, озарив лицо. Первые две затяжки — как всегда. Одну лёгкие терпят. Вторую — уже нет. Кивоко подошла к ограждению, облокотилась предплечьями на холодный металл. Небо было почти чёрным, только пара звёзд проткнули мглу. Тишина потянулась, как мягкая ткань. Потом — выдох. — Ну, привет, — сказала она тихо. Не в небо. В пустоту рядом. В ту точку, где он всегда стоял. — Ты, наверное, ржёшь, да? — она усмехнулась краем рта. Дым сорвался, растворился. — Я реально... реально пошла туда. В Юэй. В эту идиотскую школу для героев. Она затянулась ещё раз, прикрыла глаза. — Первое, что нам сказали, — "Кто последний — вылетает". Она хмыкнула. — Ну, я почти последняя. Так что поздравляю, твоя сестра — средняя температура по больнице. Ещё одна затяжка. Дым пахнул горечью. — И там... — она замолчала, подбирая слова. — Там шумно. Слишком. Повернула голову в сторону города. — И люди орут. И надеются. И верят.. Тон стал суше. — Две девчонки пытались со мной завести разговор. Представляешь? Я даже не запомнила, как их зовут. Только розовая и та, что с ушами. Пауза. — Тебе бы понравилось. Они... живые. Она затушила пепел пальцем о край ограждения, встряхнула руку — неаккуратная искра упала вниз. — Был один зелёный. Такой... ломающий себя. Даже хуже меня. Молчание. — Он сделал себе херово, чтобы показать результат. Сломал палец. Прямо на поле. Дым вырвался резче. — В какой-то момент я подумала, что вижу... тебя. Когда падала. Голос чуть дрогнул. Чуть. — Ты опять был там. Идиот. Она усмехнулась, но глаза остались тяжелыми. — Айзава заставил нас выжимать максимум. Угрожал исключить. Потом сказал, что соврал. Кивоко качнула головой. — Представляешь? Учитель, который врёт, чтобы мы не расслаблялись. Уже лучше, чем большинство взрослых. Она вздохнула глубже — не сигаретой, воздухом. — И этот... взрывной. Губы изогнулись в почти-улыбке. — Он орёт так, будто мир ему должен. Его глаза... Пауза. — Он злится на зелёного. Сильно. Даже слишком. Она отвела взгляд в сторону, будто увидела его тень. — Я... случайно стала между ними. Это выглядело так, как будто я встала за него. Холодная ухмылка. — Охуенно, да? Первый день — и я уже в чьей-то драме. Даже не своей. Сигарета догорела до фильтра. Она щёлкнула окурок в темноту.Воздух стал чище. Холоднее. Кивоко прислонилась спиной к ограждению, запрокинула голову, смотря прямо вверх. Плечи чуть опустились. — Если честно, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Я устала. Никакой мелодрамы — просто факт. — И всё же... — она чуть сжала ладони в карманах. — Всё же... когда я стояла там, в конце... Пауза. — Я подумала: может, это не полная хрень. Ветер тронул её волосы, холодно. — Если ты видел... я надеюсь, ты ржал. Она усмехнулась. — Потому что я — определённо. Тишина снова вернулась. Небо, крыша, лёгкий дым в воздухе. — Ну всё, — сказала она, толкнувшись от ограждения. — Пошла спать. Завтра опять цирк. Но прежде чем уйти, она задержалась. На секунду. На вдох. И тихо добавила: — Не исчезай. Пока я... ну. Пока я ещё не передумала. Она открыла дверь и исчезла в тёплом свете лестницы. Крыша снова стала пустой *** Утро было ещё хуже, чем вчера. Тело ломило, руки ныло так, будто кости решили объявить забастовку. Кивоко поднималась по лестнице в класс, слушая гул коридора. Все уже успели проснуться, поболтать, подружиться, поорать. Она — нет. Когда вошла в 1-А, первое, что увидела — взрывного. Он сидел на своём месте, локти на столе, брови сведены. Повернул голову — краем глаза — заметил её. Короткий взгляд: злой, настороженный. С таким он смотрит на врагов, на зеленого, на жизнь вообще. Кивоко остановилась буквально на секунду. Подумала: Не начинай, Взрывной. Я ещё кофе не пила. Слов не было. Но взгляд — был. Его — колючий. Её — пустой. И всё. Она прошла к своему месту — справа от него. Села. Тихо. Руки в карманы, чтобы скрыть трещины. *** Когда в класс влетел Презент Мик, она едва не застонала. Вчерашний полный цирк — и вот он снова. — GOOOOD MORNING, CLASS 1-A!!! Кивоко вздрогнула только внутренне. Внешне — ноль эмоций. Она ещё помнила его с вступительного. Голос, который может разбудить мертвецов. Кивоко думала, что мертвецы будут недовольны. Он начал урок, размахивая карточками, прыгая между рядами, оря английские фразы будто боевые приказы. — LET'S GO, HEROES REPEAT AFTER ME!!! (— ВПЕРЁД, ГЕРОИ! ПОВТОРЯЙТЕ ЗА МНОЙ!!!) Класс оживился. Мина уже машет рукой. Каминари ржёт. Киришима громко повторяет: "AWESOME!" Кивоко сидит, слегка согнувшись. Рука ноет. Голова тоже. В её голове только: "Сэйдзи бы сейчас прикрыл уши гитарой... Сказал бы: Кив, свали отсюда, дай людям поорать в одиночестве." И она бы свалила. Но здесь — нельзя. В какой-то момент Презент Мик подошёл прямо к ним — между ней и взрывным. — Bakugou! Can you give me an example sentence? (— Бакуго! Можешь привести пример предложения?) Бакуго вскинул голову: — I'LL KILL— (— Я УБЬЮ—) Пауза. — ...I'll beat the enemy (— …Я побью врага) Класс рассмеялся. Мик заорал: — CORRECT SPIRIT BUT WRONG CONTEXT, BRO! (— Настрой правильный, но контекст не тот, бро!) Кивоко закрыла глаза. Тихо. Очень тихо подумала: Ну хотя бы не врёт. Презент Мик повернулся к ней: — Saiga! It's your turn! Give me a sentence! (— Сайга! Твой выход! Давай пример предложения!) Она подняла взгляд вяло. Вся группа смотрит. Мик улыбается. Кивоко выдала сухо, хрипло: — I shouldn’t be here. (Мне не место здесь.) Мик замер. На долю секунды. Потом расплылся в довольной улыбке: — VERY HONEST! VERY NATURAL! TEN POINTS FOR REALISM! (— Очень честно! Очень естественно! Десять баллов за реализм!) Класс захихикал. Кивоко чуть уткнулась в тетрадь. Заебись. Теперь я — комик. Обед Столовая оказалась слишком большой. Слишком яркой. Слишком... живой. Толпы учеников, запах еды, крики, смех, термосы, подносы — хаос. Кивоко взяла себе еду — настолько мало, что это даже не "порция", а "намёк". Рис. Чуть тофу. Чай. Всё. Аппетита — ноль. Тошнота от шума — сто процентов. Она нашла стол в углу, самый дальний, где никто не сидел. Села. Опёрлась локтем о стол. Начала медленно есть, не чувствуя вкуса. Мысли крутились грязными, тяжёлыми клубами: Что я тут делаю? Среди всех этих... радостных людей? Зелёный ломает себя ради оценки, Взрывной орёт как заведённый, Айзава врет ради педагогики. Девчонки улыбаются всем подряд... А я — что? Трещины, бинты и никому не нужная тень сзади. Она положила палочки, провела ладонью по запястью. Ткань бинта шершаво зацепилась за кожу. Сэнджуро сказал — "привыкай". Ага. Как будто это возможно. Шаги. Мягкие, быстрые. Она уже знала, кто это. Розовая. — Сайгаааа! — звонко, как будто имя сладкое. — Вот ты где! Кивоко не подняла взгляд. Только выдохнула медленно. — Сидишь одна! Можно?.. — Мина уже ставила поднос. — Нет, — спокойно сказала Кивоко. Мина... замерла. На секунду. — Ой, ну ты же не скажешь это серьёзно? — Я сказала — нет. Мина опустила поднос, уставилась. — Почему? Ты же в нашем классе! Мы должны дружить и поддерживать друг друга! Кивоко медленно подняла глаза. Уставшие, прямые. — Я никому не должна. Пауза. Длинная. Мина чуть прикусила губу. Но не ушла. — Ты... не хочешь поговорить хотя бы?.. Кивоко взяла чай, сделала глоток. — Нет. Мина постояла ещё пару секунд. Потом выдохнула: — Ладно... но я всё равно буду пытаться! И убежала куда-то — к другому столу. Кивоко опустила глаза обратно в тарелку. Вилкой медленно мешала рис. Мысль пришла короткая, едкая: Опять кто-то решил меня "починить". Дай бог, у них терпения хватит. Потому что у меня — нет. Она доела ровно половину. Поднялась. Поставила поднос на стойку. В животе — тяжесть. В голове — туман. Если так будет каждый день... Я долго не протяну. Она вышла из столовой. В коридоре пахло солнечным светом и чистыми окнами. Слишком ярко. Слишком много. Кивоко сунула руки в карманы, опустила голову и пошла вдоль стены. Внутренний голос прозвучал хрипло, как будто устал говорить: Второй день. А я уже хочу домой. Пиздец. (Примечание автора: В диалогах и сценах я опиралась на своё понимание канона и характеров персонажей. Это моя интерпретация, основанная на манге и аниме. Если вы видите моменты, которые, на ваш взгляд, можно улучшить или уточнить — буду рада конструктивной обратной связи.)