Глава 9 “ Я сломана?..”

— Команда злодеев, проходите первой. Через пять минут войдут герои. Битва начнётся. Голос Всемогущего гремит слишком бодро. Как будто он объявляет начало школьного фестиваля, а не имитацию ситуации, где кто-то должен проиграть. Кивоко идёт следом за Бакуго. Не потому что он впереди — просто так удобнее. Пусть он будет между ней и остальными. Меньше лишних взглядов. У входа он останавливается. Всемогущий стоит сбоку, загораживая половину прохода, слишком большой, слишком яркий для узкого коридора. — Юный Бакуго. Юная Сайга. Он улыбается так, будто им сейчас повезёт. — Учитесь думать как злодеи. Это поможет вам в реальных боях. Выкладывайтесь полностью. Не бойтесь пораниться. Если ситуация выйдет из-под контроля — я вмешаюсь. Не бойтесь пораниться. Кивоко почти фыркает. Слова, которые легко говорить тем, кто привык, что его тело — реклама, а не инструмент. Она уже открывает рот, чтобы что-то сказать — не спор, не вопрос, просто... реакцию. Но замечает, куда смотрит Бакуго. Конечно. Зелёный. Стоит среди героев, напряжённый, как струна. Пытается выглядеть собранным. Получается плохо. Бакуго смотрит так, будто уже внутри него идёт бой. Зубы сжаты, взгляд острый, злой, не мигающий. Вот и всё. Вот тебе и «злодейское мышление». Она закрывает рот. Не сейчас. Они заходят внутрь. Дверь закрывается с глухим металлическим лязгом. Звук отдаётся по коридору и тут же глохнет. Здание пустое. Слишком чистое. Слишком правильное. Как макет, который ещё никто не портил. Они поднимаются по лестнице. Шаги Бакуго тяжёлые, резкие. Он не оглядывается. Даже не проверяет, идёт ли она следом. Кивоко идёт спокойно. Считает пролёты. Слушает эхо. Отмечает, где стены тоньше. Последний этаж. Комната с «бомбой» — в центре. Большой ящик, обмотанный проводами, с мигающей лампочкой. Всё максимально... театрально. Кивоко подходит ближе. Останавливается. — Значит, нам нужно защищать вот это. Голос ровный. Без интереса. Она кладёт ладонь на поверхность. Картон. Проводит пальцами по краю. Лёгкий скрип. Серьёзно? — Картонная... — бормочет она себе под нос. — Ну да. Конечно. Она всё равно обходит «бомбу», как настоящую. Отмечает углы. Прострелы. Где проще всего подойти. Где затаиться. Плевать, что она фальшивая. Роль — настоящая. Сзади раздаётся голос Бакуго. Глухой, напряжённый. — У Деку... есть причуда, значит. Она медленно поворачивается. Он стоит к ней спиной. Руки сжаты в кулаки. Плечи подняты. От него буквально идёт напряжение — густое, тяжёлое. Кивоко смотрит на него пару секунд. Потом говорит: — Ты же видел его силу. Пауза. — Даже разозлился не на шутку. Или ты сам себе это повторяешь? Он не отвечает. Его плечи начинают подрагивать. Не от страха. От злости. От чего-то, что давно копилось и теперь не помещается внутри. На лице появляется ухмылка. Нехорошая. Хищная. Та, от которой обычно делают шаг назад. Прекрасно. Просто идеально. Кивоко закатывает глаза и отводит взгляд в потолок. Сэйдзи, серьёзно? Это и есть мой напарник? Если я сегодня сдохну — знай, я была против. Она снова смотрит на Бакуго. — Есть план? — спрашивает спокойно. И тут же добавляет, почти беззвучно: — Хотя... кого я спрашиваю. Он резко оборачивается. — План простой, — рычит он. — Я вырубаю Деку. Ага. Вижу. Гениально. Она не спорит. Просто кивает. — Ладно, — говорит она. — Тогда я — бомба. Он хмурится. — Чё? — Ты дерёшься. Я не даю им добраться сюда. Пауза. — Как злодей. Она смотрит прямо. Не вызывающе. Просто констатируя. В этот момент из динамиков раздаётся голос Всемогущего: — Итак! Начинается битва между командами A и D! Где-то внизу раздаётся звук открывающейся двери. Шаги. Эхо. Герои идут. Кивоко медленно кладёт ладонь на «бомбу». Пальцы чуть подрагивают — не от страха. От концентрации. — Ну что ж, — тихо говорит она, скорее себе, чем ему. — Давай сыграем честно. Без героизма. Без пафоса. Так, как это выглядело бы на самом деле Герои уже в здании. Это чувствуется сразу — не по звукам даже, а по воздуху. Он будто становится плотнее. Напряжённее. Как перед грозой, когда ещё тихо, но тело уже знает: сейчас ебанёт. Кивоко стоит в комнате с «бомбой». Одна. Бакуго ушёл почти сразу. Ничего не сказал — просто развернулся и пошёл, будто она и не стояла рядом. Шаги тяжёлые, уверенные, злые. Потом — тишина. Ну конечно. Она не злится. Даже не удивляется. Он не командный игрок. Она — тоже. Просто у него это выражается громко, а у неё — внутри. Кивоко медленно обходит комнату. Считает углы. Смотрит, где стены несущие, где перегородки. Где потолок ниже. Где звук будет гулять, а где глохнуть. Думай как злодей. Она повторяет это про себя, как мантру. Скептически. Злодею плевать на здание. Злодею плевать на людей. Злодею плевать, кто пострадает, если цель будет достигнута. Кивоко останавливается у окна. Смотрит вниз — бетон, лестницы, пустые проходы. — Плевать, — тихо говорит она вслух. Голос звучит чуждо. — Мне плевать. Неправда. Она знает, что это неправда. Тело знает. Руки знают. Они всегда знают раньше головы. Она опускает взгляд на свои ладони. Перчатки костюма скрывают бинты, но не ощущение. Под кожей — знакомое покалывание, как перед перегрузкой. Замкнутое пространство. Воздух. Стены. Люди. Не металл. Не асфальт. Не роботы. Люди. Она сжимает пальцы. Потом разжимает. — Чёрт. Кивоко отходит от «бомбы» и садится на пол, прислонившись спиной к стене. Колени подтягивает к груди. Локти — на них. Ладони — вверх. Если они дойдут до меня... Она не договаривает мысль. Не хочет. Злодей бы не думал. Злодей бы просто ударил первым. Она поднимает взгляд к потолку. Серый бетон. Лампы. Трубы. — Сэйдзи, — шепчет. Почти беззвучно. — Ну давай. Хоть раз подскажи. Тишина. Конечно. Идти за Взрывным — глупо. Он сейчас там, в коридорах, с этим зелёным. Там будет шум, пыль, эго и куча лишних движений. Оставаться здесь — логично. Если герои умные, они не будут лезть на него напрямую. Если они не идиоты — они пойдут к цели. К ней. Она медленно встаёт. Подходит к двери. Останавливается. Слушает. Тишина. Потом — далеко. Очень далеко. Бум. Глухой взрыв. Не сильный, но узнаваемый. Кивоко закрывает глаза. — Ну вот, — выдыхает. — Началось. Он уже столкнулся с ними. Она отходит от двери и возвращается к центру комнаты. Становится рядом с «бомбой». Кладёт на неё руку — как якорь. Если они придут... Она глубоко вдыхает. Ещё раз. — Ты злодей, — тихо говорит себе. — Ты не герой. Ты не обязана спасать. Ты обязана защищать цель. Слова правильные. Ощущение — нет. Под кожей что-то шевелится. Не боль ещё. Пока — напряжение. Как натянутая струна. Она поднимает голову. — Просто... аккуратно, — шепчет. — Без людей. Без прямого удара. Контроль. Импульс. Не сила. Кивоко выпрямляется. Плечи расслаблены. Лицо — пустое. Если герои дойдут — она их встретит. Не как ученица. Не как герой. Как злодей, который слишком хорошо понимает, что делает. Следующий взрыв она чувствует даже не ушами — грудной клеткой. Глухой, сдавленный, будто здание кашлянуло. Потом ещё один. Уже ближе. Стены слегка дрожат. Пыль сыпется с потолка тонкой крошкой. Кивоко не дёргается. Стоит рядом с «бомбой», ладонь лежит на холодном корпусе. Пальцы расслаблены, но внутри — натянутая проволока. Ну давай. Орите. Следом — крик. Мужской. Злой. Рвущийся. Она узнаёт его сразу. — ...ДЕКУ!!! Голос срывается, ломается, будто его рвёт изнутри. Потом — ещё взрыв. Резче. Громче. Кивоко медленно закрывает глаза. Вот и всё. Началось. Где-то там, этажами ниже, два идиота бьют друг друга, будто мир вокруг — декорация. Будто это не здание, не «бомба», не чьи-то жизни, а просто арена для выяснения, кто прав. Она выдыхает через нос. — Отлично, — тихо. — Просто отлично. Следующий звук — глухой удар. Потом треск, будто что-то тяжёлое проломило стену. Эхо гуляет по коридорам, возвращаясь к ней искажённым, неприятным. Кивоко отходит на шаг от «бомбы». Потом ещё один. Становится так, чтобы видеть дверь, но не стоять прямо напротив. Боковым зрением — коридор. Спиной — цель. Злодей не стоит посреди комнаты. Злодей выбирает позицию. Она прислоняется плечом к стене. Холод бетона пробирается сквозь костюм. Хорошо. Это заземляет. Ещё один крик. На этот раз — тише. С надрывом. Зелёный. Она не открывает глаза, но картинка сама встаёт перед внутренним взором: сжатая рука, искривлённое лицо, боль, которую он даже не пытается скрыть. Тоже идиот. Они оба. Один рвёт себя, чтобы доказать, что может. Другой — чтобы доказать, что никто больше не может. Кивоко стискивает зубы. — Вы бы хоть думали, где вы, — бормочет. — Это, вообще-то, здание. С бомбой. Но вам, конечно, похуй. Она открывает глаза. Воздух в комнате стал другим. Плотным. Будто насыщенным статикой. Это не от взрывов — это от неё. Трещины под кожей тихо ноют. Не больно ещё. Просто напоминают: мы здесь. Не используй. Только если придётся. Она повторяет это мысленно, как приказ. Как обещание. Шаги. Где-то в коридоре. Лёгкие. Быстрые. Не тяжёлые, как у Бакуго. Другие. Кивоко выпрямляется. Отходит от стены. Руки опускает вдоль тела. Плечи расслаблены. Вот и вы. Где-то снова гремит взрыв — уже дальше. Значит, он утащил зелёного от этой части здания. Хорошо. Плохо — потому что это значит, что сюда дойдут другие. Шаги приближаются. Теперь отчётливо. Почти рядом. Кивоко смотрит на дверь. — Думай как злодей, — шепчет себе. — Тебе плевать. Плевать на них. Плевать на здание. Плевать на себя. Она стоит уже минуту. Может две. Время тянется вязко, как дым. Взрыв. Ещё один. Где-то ниже, уже не на том уровне, где она могла бы вмешаться, даже если бы захотела. Кивоко медленно поднимает руку к уху. Кончики пальцев на секунду замирают. Ну давай. Посмотрим, насколько ты "командный игрок". — ...Эй, Взрывной, — говорит она в гарнитуру ровно, без нажима. — У тебя там что, фестиваль идиотизма или ты реально дерёшься? Тишина. Потом — шум. Треск. Как будто он сжимает микрофон рукой. И наконец голос. — ЗАТКНИСЬ. Он орёт так, будто она стоит у него перед лицом. — ОХРАНЯЙ ОБЪЕКТ. — НЕ ЛЕЗЬ. — Я СЕЙЧАС ОЧЕНЬ ЗОЛ. Последнее он почти рычит. На фоне — ещё один взрыв, глухой, с хрустом бетона. Связь резко обрывается. Кивоко несколько секунд просто смотрит в пустоту. Потом фыркает. Тихо. Носом. Почти смешок. — Ну конечно, — бормочет она. — Очень информативно. Командная работа — на высоте. Она убирает руку от уха, скрещивает руки на груди и откидывается спиной к стене. Зол он. А когда ты не зол, придурок? Но внутри — не злость. Скорее странное, сухое облегчение. Хорошо. Значит, ты занят. Значит, до сюда им еще далеко. Она скользит взглядом по комнате. Углы. Тени. Дверь. Расстояние до «бомбы». Потолок — низкий, но достаточно, чтобы трещина ушла не в людей, если... если аккуратно. Не думай об этом. Кивоко закрывает глаза и медленно вдыхает. Ты злодей. Тебе плевать. Ты здесь, чтобы удержать цель. В наушнике снова тихо. Ни слова. Ни шума. Ну и отлично, — думает она. — Сидите там и орите друг на друга. А я тут разберусь. Где-то внизу снова грохочет. Уже дальше. Значит, они ушли глубже в здание. А это значит только одно. К ней действительно идут. Кивоко отлепляется от стены, делает шаг вперёд и становится так, чтобы дверь была в поле зрения, а «бомба» — за спиной. Пальцы чуть дрожат. Она сжимает их в кулак, разжимает. — Ладно, — шепчет в пустоту. — Посмотрим, кто из нас сегодня думает. И почти неслышно, уже не для связи: — Сэйдзи... если ты где-то рядом — молчи. Я сама. Шаги. Уже совсем близко. Она поднимает взгляд. Идёт. Кивоко моргает — и потолок на секунду расплывается. Серый бетон сменяется светом. Слишком ярким. Зелёным. ⸻ Сад. Трава мокрая, холодная. Колени в грязи. Пальцы щиплет — будто их сунули в лёд, а потом резко в кипяток. Больно. Очень больно. Не так, как когда падаешь. Глубже. — Кивоко, не трогай... — Кивоко, стой... — Кивоко, НЕ ТРОГАЙ! Она не трогала. Она просто хотела поднять камешек. Маленький, серый. Красивый. Камешек хрустнул. Звук странный. Не камень. Как будто стекло ломают внутри головы. Земля под пальцами треснула. Не сильно. Совсем чуть-чуть. Тонкая линия, как на разбитом экране. Кивоко смотрит. Не понимает. Потом боль накрывает сразу. Резко. В руках. В плечах. В груди. Она кричит — громко, некрасиво, захлёбываясь. — УБЕРИ РУКИ ОТ НЕЁ! — НЕ ПОДХОДИТЕ! Воспитательница отшатывается. Не берёт её. Стоит далеко. Слишком далеко. Другие дети замерли. Кто-то упал. Кто-то плачет. Кто-то просто смотрит. Глаза большие. Страшные. — Она... — Она сломала... — Она опасная... Кивоко не понимает слов. Понимает тон. Руки горят. Кожа будто трескается. Она смотрит — и видит тонкие красные линии. Как корни. Как паутина Руки жгут. Очень. Так, что хочется их стряхнуть, как воду. Больно. Почему больно? Она смотрит на пальцы. Они красные. Не как когда царапаешься. Глубже. Пальцы дрожат. Не слушаются. — Я... — пытается сказать. Голос ломается. — Я не... Она делает шаг. К воспитательнице. Совсем маленький шаг. Та резко отходит назад. Кивоко замирает. Почему она ушла? Я плохая? Ещё шаг — к детям. Там Мио. Они вместе играли утром. Мио смотрит на неё широко раскрытыми глазами. Потом отступает. Прячется за кого-то. — Не подходи... — Она сломала... — Страшно... Слова как камни. Тяжёлые. Не понимает их все, но понимает главное. Они не хотят. Они не хотят меня. Руки болят сильнее. От боли хочется плакать. Она плачет. Слёзы горячие, липкие. Она тянет руку вперёд — показать, попросить, чтобы взяли. — Помоги... — хрипло. — Больно... Воспитательница не берёт. Только говорит громко, другим голосом. Резким. — Не двигайся. — Стой на месте. Почему нельзя подойти? Я же маленькая. Кивоко делает ещё шаг. Совсем чуть-чуть. — НЕТ! Крик. Чужой. Громкий. Она вздрагивает и падает на попу. Асфальт холодный. Ещё больнее. Теперь все далеко. Слишком далеко. Если я подойду — им страшно. Если я стою — я одна. Она обнимает себя за плечи. Руки жгут. Пальцы будто трескаются. Она старается не двигаться. Я больше не буду. Я ничего не буду делать. Только пусть подойдут. Но никто не подходит. В голове — одна мысль, простая, как дыхание: Со мной что-то не так. И если я трону — будет плохо. Где-то далеко говорят взрослые. Кто-то зовёт врача. Кто-то говорит слово «причуда». Она знает другое. Лучше не трогать. Лучше держать руки при себе. Лучше быть тихой. Слёзы капают на ладони. Щиплет. Она перестаёт плакать. Просто смотрит на трещинки на коже. Если я не подойду — они не испугаются. Это кажется правильным. (Примечание: Привет, с наступающим, ребята! Простите, что не было главы вчера — забегалась: Новый год, все дела, уборка, готовка. Глава получилась короткой, потому что делала её на скорую руку. Но надеюсь, вам понравилось! Увидимся уже в 2026 году! С наступающим Новым годом! 🎉​​​​​​​​​​​​​​​​)