Глава 10 “Условности”

Она подняла взгляд к потолку. — и чего мне это, вдруг вспомнилось.. — тихо произнесла она, себе под нос. Ответа, разумеется, не было. Только лёгкий звон в ушах и знакомое давление под кожей. И тогда она заметила движение. Слева. Тень за колонной. Плохо спряталась. Кивоко не обернулась сразу. Выждала пару секунд. Потом медленно сказала, не повышая голоса: — Ты хреново прячешься, герой. Выходи уже. Тишина. Потом шаги. Урарака вышла из-за колонны. Остановилась метрах в десяти. Смотрит внимательно, настороженно. Не смеётся. Не улыбается. Руки сжаты, но не дрожат. Кивоко повернулась к ней полностью. — Долго шла, — сказала она спокойно. — Была бы я, настоящим злодеем, уже три раза туда-обратно сбегала. С бомбой. Урарака нахмурилась. — Ты... серьёзно это говоришь? — Я злодей, — пожала плечами Кивоко. — Мне положено. Воздух вокруг неё тихо потрескивал. Не угрожающе — пока. Просто напоминание. — Ты же понимаешь, что это тренировка, — сказала Урарака. Не резко. Скорее, упрямо. — Здесь никто не собирается... — А в реальности? — перебила Кивоко. Ровно. Без крика. — Там тоже «никто не собирается»? Урарака замерла. Кивоко сделала шаг в сторону бомбы. Встала так, чтобы та была у неё за спиной. — Смотри, — продолжила она. — Допустим, это не картон. Допустим, это реально. И вы пришли. Два героя. В здание. С бомбой. Пауза. — Ты правда думаешь, что злодей будет стоять и ждать, пока вы красиво зайдёте? — Мы бы эвакуировали людей, — ответила Урарака быстрее, чем ожидалось. — Это первое, что... — Значит, он бы это заметил, — отрезала Кивоко. — И сбежал. Или подорвал всё к чертям. Или использовал эвакуацию как приманку. Трещина тонкой линией пробежала по полу между ними. Урарака сделала полшага назад, но удержалась. — Если всё время думать так... — сказала она тише, — тогда героем вообще нельзя быть. Кивоко посмотрела на неё внимательно. Долго. — А если так не думать, — ответила она, — тогда герои умирают. И не только они. Повисла пауза. Тяжёлая. Не враждебная — честная. Урарака нервно улыбнулась. Совсем чуть-чуть. — Ты слишком серьёзно к этому относишься. Потом добавила, уже без улыбки: — Но... я понимаю, почему. Кивоко усмехнулась. Криво. — Не стоит. В этот момент здание содрогнулось. Громкий взрыв. Намного ближе. Потолок заскрипел. — Вот чёрт, — пробормотала Кивоко и коснулась наушника. — Взрывной, ты совсем охренел?! Ответа не было. Она опустила руку — и заметила, что Урарака уже двинулась. Быстро. Решительно. — Вот и всё, — сказала Кивоко, чуть пригибаясь. Трещины расползлись шире, воздух сжался. — Давай, герой. Спасай. Урарака рванула вперёд. Игра закончилась. Началась битва. Урарака рванула с места. Прямо. В лоб. Кивоко даже не сразу среагировала — скорее удивилась. Серьёзно? Вот так? Она уже собиралась сместиться, когда всё пошло не так. Урарака хлопнула ладонью по груди — и вдруг оторвалась от пола. Легко. Почти красиво. Не прыжок. Не рывок. Полёт. — ...чёрт, — выдохнула Кивоко. Урарака ушла вверх, над ней, прямо к бомбе. Быстро, без заминок. Не к ней — мимо неё. Умно. Кивоко не стала думать. Думать — долго. Импульс пошёл сам. Трещина вырвалась между Ураракой и бомбой — резкая, хлёсткая, как удар стекла о бетон. Воздух сжался, пол треснул, пространство повело. Она целилась не в неё. Она целилась между. Ударной волной Урараку отбросило назад. Невесомость сорвалась, как выключенный свет. Тело рухнуло вниз — ладони, колени, глухой стук. Кивоко резко выдохнула, стиснув зубы. В пальцах отозвалось жжением. Не задела. Отлично. Урарака подняла голову. Глаза злые. Не испуганные — злые. Дышит тяжело, но ровно. — Ты в порядке? — спросила Кивоко раньше, чем подумала. Тут же скривилась. — Ладно. Глупый вопрос. Она сделала шаг назад, ближе к бомбе. — Совет на будущее, — сказала спокойно. — К трещинам лучше не прикасаться. Они... не любят гостей. Урарака нахмурилась, поднялась на ноги. Потёрла запястье, потом коснулась наушника. — Деку... — коротко. Тихо. — Я почти у цели. Связь. Кивоко заметила это сразу. И почему-то это кольнуло. Работают вместе. Конечно. Она посмотрела на бомбу. Потом — на Урараку. — Повезло тебе с командой, — сказала без яда. Просто факт. — У меня напарник ушёл взрывать всё подряд. Урарака не ответила. Она снова двинулась — уже осторожнее. По дуге. Не в лоб. Кивоко почувствовала, как внутри поднимается знакомое напряжение. Замкнутое пространство. Люди. Дистанция маленькая. Ты злодей. Плевать. Плевать, Кивоко. Она развела руки чуть шире. Воздух вокруг затрещал сильнее. По полу побежали новые линии — тонкие, хаотичные. Не для атаки. Для зоны. — Если подойдёшь ближе, — сказала она, — я не буду смотреть, куда они пойдут. Это была правда. И Урарака это поняла. Она остановилась. На секунду. Потом улыбнулась — нервно, криво. — Ты слишком серьёзная для злодея, — сказала она. — И слишком честная. Кивоко хмыкнула. — А ты слишком добрая для героя. Плохая комбинация. Урарака вдруг сорвала кусок бетона с пола — и сделала его невесомым. Потом второй. Третий. Камни повисли в воздухе. Кивоко напряглась. Вот оно. — Знаешь, — сказала она тихо, — если ты это кинешь... Она кивнула в сторону бомбы. — В реальности ты бы проиграла. Даже если меня вырубишь. Урарака замерла. Камни дрогнули в воздухе. — Это тренировка, — ответила она. Уже не так уверенно. — Ага, — кивнула Кивоко. — А люди — нет. Урарака вдруг перестала метаться. Это Кивоко заметила сразу — не движением, а намерением. Та самая пауза, когда человек уже решил и просто ждёт момента. Есть план. У неё внутри неприятно ёкнуло. Она машинально коснулась наушника. — Взрывной, — тихо, но резко. — У героев что-то есть. Они не просто лезут. Поторопись. Тишина. Ни ответа. Ни шума. Только далёкие глухие удары и эхо, как будто здание где-то внизу уже перестало быть зданием. Кивоко сжала челюсть и прикусила внутреннюю сторону щеки. Конечно. Как всегда. Урарака тем временем сместилась — не к бомбе, а к колонне. Большой, несущей. Толстой. Не декорация. — ...серьёзно? — выдохнула Кивоко. Гул пришёл снизу. Не взрыв — именно удар. Глухой, протяжный, будто здание снизу кто-то пнул. Пол под ногами Кивоко дёрнулся. Потом — ещё раз. И вдруг — ХРУСТ. Трещины пошли вверх по стенам, потолок над головой застонал, и в следующий момент плиты начали рушиться. Камень, бетон, пыль — всё это сорвалось вниз, зависло в воздухе, словно на секунду потеряло вес. Кивоко резко подняла голову. — да что за хрень, опять? Это зелёный?.. Снизу. Через этажи. Через всё здание. Какого хрена ты творишь? И тут она поняла. Урарака двигалась не к бомбе. Она двигалась к колонне. Толстой. Несущей. — Вот же... — выдохнула Кивоко. Урарака коснулась колонны ладонями — и та стала лёгкой. Не исчезла. Не рассыпалась. Просто перестала весить хоть что-то. Камни всё ещё висели в воздухе — обломки перекрытий, куски потолка, мусор, поднятый ударом снизу. Урарака сжала колонну как биту. — Прости, Сайга, — сказала она быстро, почти виновато. — Импровизированный суперприём... «Хоумран-комета». Она махнула. Не по Кивоко напрямую — по воздуху. Колонна рассекла пространство, и всё, что зависло в невесомости, рвануло вперёд одной волной. Камни. Бетон. Осколки. Прямо в сторону Кивоко. И — хуже — в сторону бомбы. Тело сработало раньше мыслей. Трещины раскрылись в воздухе — резко, грубо, неаккуратно. Не как при тренировке. Просто чтобы сбить. Разломы ловили летящие куски, ломали траектории, дробили их в пыль. Камни с глухим стуком падали на пол, рассыпались, катились по плитке. Боль ударила сразу. В запястьях. В пальцах. В голове — белый шум. И в этот же миг Урарака рванула вперёд. Лёгкая, почти летящая, она проскочила сквозь хаос, приземлилась прямо на бомбу и вцепилась в неё ладонью. — Захвачена! Кивоко замерла. Медленно выпрямилась. Посмотрела на потолок — там была дыра, уходящая вниз, через этажи. Посмотрела на пол — перекрытия повреждены, несущие треснули, здание дрожит. Это и был план? Удар снизу. Разрушение здания. Массовый обвал. Если бы это была настоящая бомба... Мысль даже не закончилась. Она глубоко вдохнула. Руки сами ушли в карманы. Лицо — спокойное. Слишком спокойное. Из динамиков сначала донёсся голос Всемогущего — неуверенный, с паузой: — Герои... команда героев... Тишина. Потом громче: — ПОБЕДИЛА! Кивоко коротко усмехнулась. — Спорное заявление, — пробормотала она. — Но ладно. Пусть будет так. Она посмотрела на Урараку. Та выглядела вымотанной, тяжело дышала, но держалась. Не победительница. Просто человек, который доверился напарнику. Кивоко отвела взгляд. Учебная битва, да. Только почему-то именно сейчас стало кристально ясно: если так будут драться по-настоящему — людей спасать будет уже некому. И это чувство — холодное, липкое — засело куда глубже, чем любой результат. *** Комната наблюдения была слишком яркой. Белый свет, экраны, стекло. Всё стерильное, как будто здесь не только что рушили здание. Кивоко спустилась последней. Класс уже был в сборе. Они смотрели на неё странно — не враждебно, но и не как раньше. Слишком внимательно. Слишком оценивающе. Ага. Поняли, что злодей — это не костюм. Она встала слева от взрывного. Справа от него — Урарака. Остальные — напротив. Линия. Почти как допрос. Зелёного нету. Медпункт. Логично. Кивоко скользнула взглядом по Урараке. Та стояла неровно, будто пол под ногами ещё двигался. Лицо бледное, руки подрагивают. Губы сжаты — явно мутит. Перегрузка. Тело ещё не поняло, что всё закончилось. Хреново. Но жива. Потом — взрывной. Он смотрел в пол. Волосы закрывали глаза. Челюсть сжата так, что, кажется, ещё немного — и треснет. Руки в перчатках сжаты в кулаки. Не дрожат. Каменные. Что-то в нём сломалось. И это не из-за поражения. Голос Всемогущего прорезал тишину: — Что ж... должен признать, что юная Сайга была лучшей. Кивоко резко повернула голову. Чего? Лучшей? В этой клоунаде? Ты сейчас серьёзно или это такой новый способ издеваться? Цую наклонила голову, моргнула: — Ква... а разве не один из победителей? Очако или Мидория? Всемогущий чуть наклонился вперёд, будто заинтересовался: — Мм? Почему ты так думаешь? Он поднял палец, потом резко вскинул руку: — Кто знает ответ? Яойрозу подняла руку сразу. Спокойно. Уверенно. — Я знаю, учитель Всемогущий. Кивоко перевела на неё взгляд. Окей. Слушаем. — Сайга лучше всех адаптировалась к условиям тренировки, — ровно начала Яойрозу. — Бакуго действовал самовольно, руководствуясь личными эмоциями. Использовать мощные атаки в помещении — нерационально. Взрывной даже не шелохнулся. — Мидория, — продолжила она, — применил атаку с чрезмерным разрушительным потенциалом, получив серьёзный урон. Его действия не были оптимизированы под задачу. Да. Именно. — Что касается Урараки... — Яойрозу слегка замялась, — она ослабила бдительность. Последняя атака была опрометчивой. Кивоко поймала себя на том, что едва заметно кивает. — Если бы макет рассматривался как реальное оружие, — продолжала Яойрозу, — подобная атака была бы недопустима. Сайга же изначально действовала, как настоящий злодей, охраняющий опасный объект. Она подготовилась к обороне и не полагалась на условности тренировки. Кивоко усмехнулась краем губ. Вот. Ключевое слово — «условности». — Поэтому, — закончила Яойрозу, — победа героев стала возможной лишь потому, что это была учебная ситуация. В классе повисла тишина. Кивоко, не глядя ни на кого, бросила: — Ну... не то чтобы в расплох. Яойрозу повернулась к ней. — Да. Скорее, это было следствием того, что ты не рассчитывала на сознательное игнорирование последствий. Наконец-то кто-то это произнёс вслух. Всемогущий моргнул. Потом рассмеялся — коротко, чуть растерянно. — Хо-хо... вот оно как. Он поднял большой палец в сторону Яойрозу: — Абсолютно верно! Потом перевёл взгляд на Кивоко. — Юная Сайга действовала... последовательно. Последовательно. Неплохое слово. Лучше, чем «жестоко». — Она не полагалась на зрелищность, — продолжил он. — Не стремилась к быстрой победе. Она держала цель. Руки под перчатками ныли. Глубоко, тупо, но терпимо. Костюм сработал. Не зря писала этот дурацкий бланк. Яойрозу кивнула: — Начинать нужно с основ. Если мы не будем мыслить профессионально сейчас, мы не станем настоящими героями потом. Кивоко коротко хмыкнула. Вот ты — да. Остальные... посмотрим. Всемогущий хлопнул в ладони: — Отлично! Тогда сменим место и продолжим следующую битву! Класс зашевелился. Кивоко уже собиралась развернуться вместе с остальными, когда боковым зрением снова зацепилась за взрывного. Он всё ещё стоял. Не орал. Не дёргался. Даже не фыркал, как обычно. Просто... стоял. Взгляд опущен, но не пустой — странный. Смешанный. Будто кто-то выдернул из-под него кусок реальности, а он ещё не понял, куда ставить ногу. Брови не сведены в привычной злости, челюсть не сжата до хруста. Скорее... застывшая. Напряжённая. Растерянная? Интересно... он злится на зелёного или на себя? Кивоко нахмурилась — едва заметно. Она почти физически чувствовала: это не из-за неё. Не из-за поражения. И точно не из-за слов Всемогущего. Она ожидала другого. Ожидала, что после боя он развернётся и начнёт орать. Что будет тыкать в неё пальцем, обвинять, что она «не защитила объект», что «просрала», что «тупица». Это было бы... логично. Привычно. А он — молчит. Ненормально. Мысли сами полезли назад. Кусками. Без разрешения. — «Он без способностей». — «Бесполезный». — «Неконтролируемый». Первый день. Нормативы. Его голос — резкий, злой. Уверенный. Значит... Значит, они знакомы давно. Ещё до Юэй. И он правда считал зелёного безпричудным. Кивоко медленно выдохнула через нос. А теперь увидел. Увидел, как тот ломает здание одним ударом. Увидел, как тот калечит себя, лишь бы попасть. Увидел силу — не красивую, не контролируемую, а рвущуюся, опасную, сырую. Вот поэтому он не пользовался ею раньше. Мысль встала на место слишком легко. Почти болезненно знакомо. Если каждый раз, когда ты используешь свою причуду, ты платишь телом — ты учишься не использовать её. Если на тебя смотрят как на ошибку — ты перестаёшь показывать, что умеешь. Кивоко это знала. Слишком хорошо. До Юэй, она почти не трогала свою причуду. Не потому что не могла. А потому что цена была слишком высокой. Потому что боль — не абстракция, а счёт, который всегда приходит вовремя. Она посмотрела на взрывного ещё раз. Он злится не на зелёного. Он злится на себя. На то, что был уверен. На то, что был прав — в своей голове. На то, что ошибся. Неприятное чувство. Липкое. Разрушающее. Между ними что-то случилось. Что-то старое. Глубже, чем эта тренировка. И это «что-то» сейчас только что треснуло. Кивоко отвела взгляд. Не моё дело. Она не лезет в чужие войны. Не вытаскивает чужие скелеты. Даже если они стоят рядом и молчат слишком громко. Она пошла вместе с классом, чувствуя, как под перчатками снова ноют руки. Боль ровная. Живая. Значит, всё нормально. Но где-то на краю сознания всё ещё маячило это выражение лица взрывного. Не злое. Не яростное. Потерянное. И это почему-то цепляло сильнее, чем любой крик.