Райна. До перевода Ксандра в отдел Зеро.

Последнее, о чем успела подумать Рейн перед тем, как отключиться на скрипучей койке после длинного дня — «Эти глаза, ухмылка, харизма, смешавшиеся в одном человеке – то, что я не хотела бы видеть ни за что!» Слишком много проблем навалилось на девушку в последние недели, решения которым не находилось вообще. Ее руками, разумеется. Закрыть глаза на них хотелось, но не вышло бы. Слишком зудящие они были, не оставляли в покое и добавлялись сверху, утяжеляя ношу. Последнее, упавшее на ее плечи – Ксандр. Ксандр ван Хейс. Не то что зудящая, эта проблема засела так глубоко, что даже думать о ней было невыносимо трудно. Рядовая прекрасно осознавала – что-то, по отношению к бывшему коменданту, не так. Но думать об этом, размышлять, доставать воспоминания из дальнего ящика и перебирать – не было времени. Да и особого желания? Проще отнекиваться, избегать и ставить на любых мыслях о нем крест. К чему такое может привести и зачем так делать? Хороший вопрос, на который девушка не могла ответить. Стоило воссоздать его образ, манеру речи, этот пронзительный взгляд и все! Смятение, раздражение и что-то еще, более теплое, но непонятное, что крутилось совсем близко, но не доходило до осознания. Все это – реакция на него. С ней ничего нельзя поделать, кроме как НЕ пытаться понять суть этих эмоций, что и почему вызывает бурю. Этим и занималась Райна. К чему забивать голову сильнее, чем есть на деле. Такими темпами она или лопнет, или произойдет подобное.  Но получалось с трудом. Игнорировать чувства, не подвергающиеся осмыслению? Именно этим занималась она. А может и оба. Сердцу не прикажешь. Можно не забивать голову, не рассуждать об этом, пригубливать истинные эмоции. Но стереть его оттуда, из-под корки сознания? Ни за что! Его слова и взгляд, что-то точно поменялось. Сама природа девушки заставляла понимать это, соответственно, думать о нем. Вспоминать смех парня, слишком искренний, непритворный по отношению к Райне. Его поступки, которые раньше она бы не смогла объяснить, провести цепочку и понять мотив. Хотя сейчас мало, что поменялось. Огородиться стеной и все, без желания слушать что-то, осязать его.  В нем точно что-то изменилось. Так повлияло время или время и мозги? Может он вспоминал, рассуждал и пришел к чему-то?  Почему колкий, вспыльчивый мужчина, засевший в голове у Рейн, вдруг стал более ни ласковым, ни добрым, а расположенным, наверное. Она чувствовала душой, что изменилось все и ничего. Но объяснить это не могла.  Под, уже родной, звук вентиляции и сопение сослуживцев девушка заснула, считая, что мысли о нем прекратят свой поток и оставят голову в покое. Как бы ни так. Ближе к утру, когда фазы быстрого сна увеличиваются во времени, сон пришел к девушке. И снова он. Хотелось задать вопрос почему, но тогда пришлось бы размышлять и приходить к не особо понятному итогу. Хотя судя по тому, что итог не особо понятен, размышления прошли раньше. Теперь остались лишь волнение и какое-то теплое чувство. Прошли пеленой перед глазами, не оставив другому места.  И что теперь? Как стоит реагировать на появление этого нахала в свободное время? Когда хочется отдохнуть и не думать, что в голове, не вспоминать, что жизнь и сон отличаются. В последнем, кстати, парень уже преуспел и воссоздал сокрытое от всех, даже он Рейн самой, желание. Грубые руки, как лианы, обвили девушку, заключая в свои объятья. Это то, чего так не хватало в последнее время – чувства защищенности, спокойствия. В его руках, ты, словно юный отпрыск, отрекаешься ненадолго от всех забот и позволяешь себе забыться, расслабиться. Будто этого могло и хватить, ведь спросонья придут только разочарование и осознание, насколько же жизнь сурова, принуждая окунуться в нее до следующего сна. Но не хватило, ведь мужские руки зашли дальше, воплощая тайное. Могла ли Райна задуматься о таком, пока время не дошло до отбоя? Нет. Но сущность желания, скрытого от девушки, вырвалось, окутывая в себе. Видеть, будто наяву, как парень спускается к ногам, с фирменным взглядом смотрит прямо в глаза и, без стеснения, водит руками, где вздумается – это и было тем желанием. Не то, чтобы девушка мечтала оказаться перед ним без белья, зажимая бедрами его ехидное лицо, старающееся ей угодить и сделать приятно, но отчасти, было приятно наблюдать за подобной картиной. И было плевать, с каким чувством проснется она, если сейчас счастлива, благодаря, скорее, не самому процессу, а главному лицу, скрытого в промежности Рейн. Открыв глаза и осознав, насколько реальны ее сон и желание, нахлынула буря эмоций. Утихнув, она не оставила в памяти полосу сожаления, только мысли о нем: что же на самом деле думает о нем Райна; чего желает, вопреки здравому смыслу. Привести эти мысли могли только к инициатору обремененной заботами и озабоченной еще чем-то головы.